Egesa

      Замок выглядел довольно… неоднозначно. На зеленом коврике — нагромождение серых коробочек с зубчатыми башенками. Но стоит присмотреться поближе…       Америка выскочил из машины, прежде чем она остановилась — по старой доброй привычке. Он с наслаждением вдохнул свежий ирландский воздух полной грудью и счастливо рассмеялся, раскинув руки в стороны и несколько раз покружившись.       Ирландия, уже бежавший ним, тоже хохотнул и, крикнув Артуру «поучился бы у него, старик!», начал отплясывать с Америкой.       — Было бы чему учиться, — ответил брату Артур, продолжая смотреть по сторонам.       Меж двух рядов деревьев к замку шла ухоженная аллея, громада самого замка с уходящими в голубое небо башнями, изумрудное поле за ним, река за полем, и лес… В общем-то, это место словно предназначено для отдыха, если не брать во внимание, сколько мрачных действий могло здесь происходить в давние времена.       Альфред хохотал и совершенно не обращал внимания на Артура, и навряд ли бы обратил, даже если бы Англия превратился в ходячий чайник с кипятком. Говорящий чайник. Отпустив Ирландию, он слегка пошатываясь, подошел к Артуру и, приобняв его за плечи, пошел вслед за Ирландией.       — Арти, ну что ты хмуришься? — Джонс щелкнул бывшего опекуна по носу, — здесь же классно!       Артур вовремя среагировать не успел и в который уже раз оказался в объятиях Альфреда. В этот раз Кёркленд даже не пытался отстраниться, решив что «надоест — сам отцепится».       — Если бы почаще обращал на меня внимание, то понял бы, что это мое обычное состояние. — Артур как-то по-детски недовольно дернул головой, спасаясь от щелчка.       Ирландия тем временем провел их по аллее до места, где им и предстояло провести несколько дней.       На поляне перед замком выстроились дворецкий, напоминающий самодовольного пингвина, весьма миловидная горничная и… еще кто-то, сразу нельзя было сказать определенно.       Но больше всего умиляла надпись, выбитая на каменном фасаде: «правда до конца».       Ирландия по очереди представил каждого работника — последний, как оказалось, занимался электроникой в замке, хоть и выглядел как пародия на нотрдамского горбуна — пояснив, что это единственные люди, которые остаются в замке с наступлением ночи. Остальные же, типа поваров, вечером уезжают в деревню, так что отдыху никто и ничто не помешает.       Америка охотно пожал всем руки, улыбался, и вообще, вел себя примерно, пусть и чуть шумно. Альфреду отцепляться не хотелось — он продолжал приобнимать Артура, и на ходу болтал с Ирландией обо всем, на бывшего старшего брата особо внимания не обращая, а вскоре и руку убрал. Он с интересом слушал рассказы Ирландии об этом замке, иногда задавая вопросы. Периодически они были совершенно нелепыми. Америка даже как-то забыл об Англии, да и вообще — его увлекло это место. А если Альфред увлекался — то все, он мог забыть и о времени, и о сне, даже о любимом фастфуде, даже не говоря о том, что забыл выключить плиту. Так что Кёркленд на определенное время стал свободен. Америка с удовольствием пялился на картины и гобелены, висящие на крепких, прочных каменных стенах замка, даже стал ступать тише, чтобы красивый деревянный пол под его тяжелыми ботинками не скрипел так громко.       Огромный каменный холл. На полу — не менее значимых размеров ковер, под высоким потолком — гигантская чугунная люстра с множеством свечей, стены украшали зеркала в роскошных рамах. Из холла на второй этаж вела широкая парадная лестница.       Комнаты располагались на втором этаже, поэтому Ирландия повел гостей сразу туда, по пути рассказывая о замке и отвечая на вопросы Альфреда. По обеим сторонам от лестницы висели гобелены и портреты, возможно, бывших хозяев замка. Мужчины в париках и с гончими у ног. Женщины, утянутые в корсеты — казалось, им даже дышать трудно, потому что могло показаться неприличным. Давно мертвые люди на старинных полотнах. Около одного из полотен Ирландия становился, зачем-то поднял голову, смотря в нарисованные глаза портрета, и пробормотал нечто вроде: «кажется, сегодня он в хорошем расположении духа». Артур скользнул незаинтересованным взглядом по картине: мужчина в богатом костюме, позади него зеркало. Судя по всему, писали с натуры прямо в холле первого этажа.       Спросив брата о расположении своей комнаты, Англия тут же ушел прочь по коридору, отыскивая нужную дверь.

***

      Комната оказалась довольно светлой и просторной. Она была угловой, и окна выходили на две стороны. Двуспальная удобная кровать, небольшой столик, зеркало, резной шкаф. Идеальный порядок.       Лишь посреди комнаты валялся тряпичный кролик, словно гостивший здесь когда-то ребенок забыл свою игрушку. Подобрав его с пола, Англия повертел его в руках, но ничего необычного не увидел. Так и не выпуская игрушку из рук он вышел из комнаты.       Все время до вечера Артур провел в заброшенном крыле замка. Пусть Ирландия и предупредил, что находиться там опасно, потому что ремонт не произведен, некоторые стены крошатся, да и перекладины подгнивают, но кто же будет слушать собственного брата? Мало кто, откровенно сказать. Вот и Кёркленд лишь отмахнулся, оставил кролика в гостиной, а сам ушел к медленно разрушающейся башне.       Изнутри все выглядело действительно внушительно. Как… почему-то тогда на ум Англии пришло сравнение с больным органом. Полнейшее запустение, несмотря на то, что остальной замок дышал жизнью. Кое-где кладка разрушилась настолько, что сквозь небольшие трещины можно было разглядеть, что творится на улице. По счастью все более или менее обошлось: пол под Англией не провалился, стена на него не рухнула, потолок не обрушился. Единственное, едва с лестницы не навернулся и напоролся на острый скол кем-то оставленного куска разбитой садовой скульптуры, так что на плече осталась довольно неприятная царапина, но это все мелочи.       Подняться удалось лишь до среднего ряда узких бойниц: дальше лестница было то ли демонтирована, то ли сама развалилась от времени. Там-то Артур и провел все время. Ему нравилось просто смотреть на реку и лес, прикасаясь к древнему камню стен. С легкостью можно было увидеть характерные следы, оставшиеся на рамах бойниц — возможно когда-то, при осаде, противники пытались перебить арбалетчиков, чьим местом обычно и были высокие башни.       Прикоснуться к живой истории — чем не радость?

***

      Америка устроился в маленькой комнате на самой вершине одной из башен, в маленькой круглой комнате. Ему там нравится — и не душно, и в одеяло можно завернуться спокойно. А главное, Англия на три этажа ниже. На этой мысли Джонс хихикает и довольно растягивается на постели. Его не беспокоит ни боль в ребрах, ни что-либо еще. Может быть, будь у Америки хорошо развитое шестое чувство, он бы и попытался что-нибудь почувствовать, но интуиция у Америки — это все равно наплевательское отношение к работе у Германии.       Неожиданно вибрирует телефон. Альфред берет трубку, даже не утруждаясь посмотреть на номер.       — Да все я понимаю! Но план-то я выполнил! — кричит он в ответ. Правительство, еще бы. Сколько дней дозвониться не могли, а вот тебе и на. — Да жив я, черт бы вас брал. Вы лучше с химической фабрикой разберитесь, вот тогда и поговорим, — и отключившись, Америка кидает мобильник на пол. Не швыряет, а просто позволяет девайсу выпасть из его руки на пол.       Быстро наступает вечер. Ирландия к приезду гостей, похоже, подготовился основательно, если судить по хотя бы вот этому приему. Время от времени появлялся учтивый дворецкий: менял блюда, либо доливал господам алкоголь по желанию. От последнего Англия как-то не отказался. Отдыхать так отдыхать, чего уж там.       В разговорах Артур почти не участвовал, по большей части слушал. Пару раз он хотел просто встать и выйти — слишком уж действовал на нервы своеобразный акцент брата и не менее выводил из себя коверкающий язык Америка — но оставался на своем месте, соблюдая правила приличия.       Поужинав в необычно большой столовой с Англией и Ирландией, причем обнаружив, что жареная деревенская картошка ничуть не хуже картошки-фри, а стейк из баранины не уступает котлете в МакДональсе, Джонс обращает внимание на алкоголь в кружке Англии.       — Смотри, не напейся, Арти — ехидно комментирует Америка, уже успевший выпить три порции хорошего ирландского виски. Сам Ирландия посмеивается в кулак, стараясь не хохотать в голос.       Обращение же непосредственно к себе Артуру уже проигнорировать не удалось.       — За собой следи, — протянул в ответ Америке Англия, недобро улыбаясь. — Будешь еще тут выступать да указывать, что мне делать. Прокляну ж.       И все равно, что книга дома осталось. Некоторые особенно противные заклинания Англия и наизусть помнил.       Альфред лишь заливисто, по-юношески рассмеялся.       — Ирландия, готовь еще одну койку. Арти, боюсь, Брагинский не одобрит этого, сомневаюсь, что ты сможешь различить адресатов. Или тебе напомнить, как ты развлекался в моем подвале? — голубые глаза Америки лихо блестели.       — Зря ты во мне сомневаешься, — шипит в ответ Англия. — И Брагинского прокляну, и тебя вместе с ним. Мне это ничего не стоит.       Конечно, может, Артуру и стоило поостеречься, но он всегда отнекивался на чистую правду о том, что легко пьянеет. Сегодня он решил, что ему можно себя не сдерживать. И пусть потом будет стыдно.       А вот Соединенные Штаты вовсе не был пьян, но алкоголь чуть развязал его язык. Правда, не было никакой гарантии, что Америка не сказал бы этого даже не выпив ни капли напитка с содержанием градуса выше сорока. Однако Америка не стал продолжать дискуссию, а продолжил задушевно болтать с Ирландией о сельском хозяйстве, лесах и пожарах.

***

      Когда ужин закончился, Америка поблагодарил Ирландию за гостеприимство и вкусный ужин, а потом поднялся по лестнице на третий этаж. Но вот незадача — свернул Джонс не туда.       Так что, обнаружив вместо аккуратной лестницы библиотеку с высокими деревянными стеллажами, Джонс несколько удивился. Но уходить не стал. Его внимание привлекли три книжки: «Темная магия и ее последствия для мага», «История авиации» и первое издание «Алиса в стране чудес».       Альфред никому в этом не признавался, но последнюю книжку он всегда любил перечитывать. Конечно, он ничего не имел против «Синей бороды», но все-таки «Алиса» ему нравилась больше. Наравне с «Питером Пеном». Соединенные Штаты вообще никому не говорил, что любит и верит в эти добрые сказки, также искренне и чуточку наивно, как и в то, что Справедливость, на чьей бы стороне она ни была, всегда побеждает. Так что Америка тихонько взял тонкую книжку, и, усевшись на пол, открыл ее, зашелестев старыми, потрепанными страницами.

***

      Ужин закончился вполне мирно. Америка уже встал из-за стола и ушел, а Англия с Ирландией продолжали сидеть. Теперь, без Альфреда, они могли поговорить между собой о касаемом лишь британской семьи. Ирландия деликатно не затрагивал последние события, а Англия с каждой минутой чуть больше расслаблялся, вся замкнутость как испарялась. Наконец, попросив дворецкого принести ему просто открытую бутылку виски, Артур собирался пойти к себе, но Ирландия, до этого несколько минут молчавший, снова поднял взгляд на брата и спросил:       — Помнишь зеркало на парадном портрете?       Артур, немного помедлив, кивнул. Отчего ж не помнить.       — Знаю, ты любишь всю эту мистику. Оно висит в холле первого этажа. Говорят, если посмотреть в него в полночь, можно увидеть что-то, предназначенное для смотрящего. Если зеркало захочет показать.       — Чушь какая, — рассмеялся в ответ Англия. — Даже я в такое не поверю.       Ирландия лишь улыбнулся и пожал плечами. Встав из-за стола, он пожелал брату хорошей ночи и ушел, так и не сказав, что это действительно просто легенда.       Дворецкий принес бутылку и тоже ушел. Англия остался в одиночестве. Еще продолжительное время он сидел в столовой, составляя компанию самому себе, но в комнату подниматься не спешил. Рассказ про зеркало его все же заинтриговал, поэтому Артур решил дождаться полуночи и посмотреть, не случиться ли чего. В любом случае хуже от этого не будет.       Чтобы не было совсем уж скучно ждать, он вышел в холл, пить с портретами. Сначала с одним, потом с другим. Это было даже забавно. Все эти мертвые люди с их напыщенными, неживыми лицами. Англия разглядывал каждого из них, вглядываясь в навсегда застывшие позы, в тусклые украшения, в запечатленные эмоции.       И вот, прямо скажем, изрядно выпивший, он оказался перед зеркалом. Посмотрел на часы: без семи двенадцать.       Предварительно посмотревшись в туманную глубину зеркала, Артур, напрягая мускулы, осторожно снял его со стены. Оно было тяжеленным, но Кёркленд справился. Убедился, что зеркало было зеркалом — прямоугольной формы, в золоченой раме с завитушками.       Зеркало было повешено обратно на железный крюк и по-прежнему отражало вставшего перед ним Англию, ожидавшего заветных ударов часов. Его неимоверно клонило в сон, просто до жути хотелось опуститься прямо на пол и просто уснуть. Стрелки показали полночь, и часы гулко забили в глубине холла.       Что же, как и следовало ожидать, ничего не изменилось. Англия смотрел на свое отражение слегка расфокусированным взглядом. И почему-то стало трудно дышать.       С трудом отвернулись, Артур направился прочь — к лестнице на второй этаж, а потом в свою комнату.       И не заметил, что его отражение так и осталось стоять, смотря ему вслед. Стоило Кёркленду скрыться, как отражение скользнуло за край рамы.       По холлу раздался легкий скрип половиц под тяжелыми военными ботинками.

***

      Уже за полночь Америка, дочитав сказку в библиотеке и поставив книгу на место, начал спускаться в холл. Точнее, он просто опять свернул не туда. С географической памятью у Соединенных Штатов было все ох как плохо, но ему повезло, и он всего лишь сделал крюк.       Теперь, запомнив, что нужно сворачивать не налево, а направо, Джонс стоял в холле и посмотрел в зеркало — просто так, чтобы удостовериться, что он выглядит чуть менее растрепанно, чем дозволенно. Однако зеркало отразило Америку в том состоянии, в котором он был до того вылета, чуть было не унесшего жизни Керкленда и Джонса. Америка хорошо помнил, что на правой штанине, чуть ниже колена, есть сшитая белым нитками ткань. Но в зеркале этого не было. Альфред хотел было двинуться с места, как вдруг отражение вытащило из ниоткуда летный шлем и защитные очки. А через мгновение Америка увидел в зеркале собственное удивленное лицо, да и белые швы на брюках были на месте.       Соединенные Штаты насмехался над тем, что Англия верит в духов и призраков, а уж «фантазии» Артура о его магических друзьях вообще были любимой темой подколов со стороны Джонса. Поэтому Америка решил, что просто перебрал. Во всяком случае, принимать три порции крепчайшего ирландского виски за раз — не самая лучшая его идея. Уверенность в том, что он пьян, и пьян сильно, усилилась тогда, когда Джонсу показалось, что рядом с его отражением мелькнуло отражение Кёркленда.       — Не знаю, зачем я это делаю, — Америка провел ладонью по волосам, — но клянусь тебе, зеркало, что так напиваться не буду. Это к Арти, а не ко мне, — и махнув рукой, Америка пошел наверх.

***

      Англия поднялся по парадной лестнице и остановился около главного портрета. Сейчас изображенный на нем бывший хозяин замка вовсе не выглядел таким спокойным, как раньше. Артуру показалось, что портрет злится. Похоже, точно перебрал. Надо меньше пить.       А еще в картине что-то неуловимо изменилось. Совсем немного, так, что с первого взгляда и не заметишь. Артур потратил минут пятнадцать или двадцать, ибо не мог нормально сосредоточиться и сфокусировать внимание, пока не понял, что же его так насторожило: в зеркале на портрете появилась чья-то неясная, размытая тень. Как быстрые мазки тонкой кистью. Или эта тень изначально была здесь? Этого Англия вспомнить не мог, сколько бы ни пытался. Да и тень выглядела подозрительно знакомой. Кёркленд провел кончиками пальцев по холсту в этом месте — краска на пальцах не осталась, значит, тень все же не нарисовали только что шутки ради.       Решив разобраться с этим утром, он отошел от портрета. Черт его знает, может, и правда уже мерещится.       Звук шагов эхом отражался от стен. Артур даже не пытался вести себя тише, ибо не боялся кого-то разбудить. Да и этот звук нес некое успокоение: все нормально, это еще не сон, так что шел бы ты да в кровать ложился, пока еще чего похуже не увидел, а то можешь.       В коридоре его самым наглым образом отодвинул Америка. Извинился, конечно, но даже не повернулся в его сторону.       — Прости, Арти, — не оборачиваясь, извинился Джонс.       — Нет, — четко произнес Артур в ответ на извинение. — С какой стати?       Вид у Англии был такой, что невозможно было разобрать: то ли он не простит Джонса за вот этот маневр в коридоре, то ли за что-то еще. Артур остановился. Его слегка пошатывало. Да и сам он стал как-то… тоньше? Или даже просто прозрачнее. А, может, это просто так казалось в неверном свете свечей и луны. Артур привалился плечом к стене и тяжело вздохнул.       «Иногда я не замечаю разницу между языком пьяного Англии и трезвого, — Америка вздохнул и все-таки обернулся. — Господи… Да чтоб мне провалиться сквозь камень, почему мне его в последнее время постоянно жаль?», — задает себе вопрос Альфред.       Подойдя к Артуру, Альфред обхватил его руками за талию и поднял в воздух. Потом, подхватив пьяного в хлам Англию под коленки, понес наверх.       — Поставь меня на землю!       Англию совершенно не вдохновил тот факт, что его, как принцессу, подняли на руки и теперь куда-то тащат. И ладно бы в комнату, так вообще в противоположную сторону. Он попробовал вывернуться из держащих его рук, но даже на пьяную голову умудрился сообразить, что падение с такой высоты на твердый пол будет минимум неприятным. Особенно, если не как кошки — на лапы, а на морду.       Самому Джонсу хотелось спать, но вот с грузом на руках уснуть весьма проблематично. Ну, груз-то живой, под воздействием алкоголя, а еще и орет на него. Хоть руками не особо размахивает, и на том спасибо. Внезапно Америке заложило уши. Все звуки стали приглушенными, будто он взлетает, причем взлет резкий.       Америка был без понятия, где комната Артура, а потому решил потащить его к себе. Дорога была трудной — Америку почему-то постоянно пошатывало, а еще в горле неприятно разливалась стойкая и ощутимая тошнота. Руки устали нести Кёркленда, несмотря на то, что Артур вовсе не был тяжелым. Вон, Америка килограмм на двадцать побольше весит. Еле дойдя до двери в спальню, и что удивительно, не заблудившись, Америка открывает дверь с ноги, наплевав на все правила приличия и чуть не падает вместе с Артуром на жесткий пол.       — Ну все-все, Арти… — Джонс еле уложил буйного Англию в кровать, — сопротивление бесполезно, — и медленно повалившись на пол, сползая по стенке, уснул прямо там.       Куда там — Англия и здесь пытался еще сопротивляться, пока окончательно не выдохся. Вырубило его буквально на полуслове.

***

      В небольшом комнатном зеркале мелькнула исчезнувшее отражение. В какой-то момент оно просто-напросто вышло из зеркала и, не обращая внимание на спавшего на кровати Англию, направилось прямо к Америке, да всю ночь так около последнего и просидело. Отражение ничего не делало: оно просто сидело рядом и молча смотрело. Ближе к рассвету оно так же неслышно вернулось к зеркалу и ушло за раму.