Egesa

      Наутро Англии было стыдно. Очень. Едва разлепив глаза, он с удивлением уставился в потолок, пытаясь сообразить, куда ж это ночью его занесло, ведь собственная комната должна была выглядеть абсолютно по-другому. Затем перевел взгляд в сторону…       Заметив Америку на полу, Артур завернулся в одеяло с головой, едва слышно протянув: «Да что б я еще хоть раз пил, ну сколько уже раз зарекался!»       У Америки же голова побаливала, но еще больше болело тело. Спина затекла, как и шея. Альфред понял, что Артур проснулся, это было заметно по тому, что тот завернулся в одеяло. Подобравшись на коленях к Кёркленду, Америка стащил его на пол вместе с одеялом.       Англия вцепился было в матрас, но его (в смысле самого Англию) все равно скинули на пол, являя свету белому да нахальному голубому взгляду в не совсем приличном виде. Абзац. Вот только насмехающегося Америки с утра пораньше и не хватало.       — Ну что, пьяная гусеница? — Америка развернул «кокон», в который завернулся Артур и уставился на него. — Протрезвел?       — Заткнись, — только и проворчал Артур, пытаясь замотаться обратно.       Ладно, пусть гусеница, только бабочкой он еще не стал, для этого потребовался бы минимум час дополнительного сна.       Но Америка ему и этой маленькой слабости не позволил. Бесцеремонно схватив Артура за плечи, Альфред резко его поднял, на всякий случай приобняв — Джонс прекрасно знал о том, что равновесие Артур часто после пьянок удержать не может. Ради забавы погладив брови Англии и при этом злобно хихикнув, Америка поправил одеяло, застелил, как смог, постель и обернулся к Кёркленду.       Еще мало что соображающий Кёркленд здорово сейчас смахивал на сильно заторможенного злобного хомяка. Почему хомяка? Такой же всем недовольный и лохматый. Англия только следил взглядом за перемещающимся по комнате Америкой, но сам куда-либо не торопился, для такого подвига еще ноги слабовато держали.       Америка скинул с себя куртку, и открыл шкаф — он вчера вещи попросил перевезти из Лондона сюда, в Ирландию. Так, пару футболок и еще кое-чего. Удовлетворенно кивнув, он вынул из шкафа футболку, и не стесняясь Англии, скинул с себя грязную одежду. Засунув ее в пакет, а его закинув на другую полку в шкаф, он прошествовал мимо Кёркленда, все еще не смущаясь его присутствия. Более того, он еще и потащил бывшего опекуна за собой, надеясь, что тот особо не поймет утром, что собирается сделать с ним Америка.       Стоило на секунду прикрыть глаза и попытаться собрать мысли в кучу, как его схватили за руку и куда-то потащили прочь из комнаты. Не найдя в себе силы к сопротивлению и все больше впадая в ступор, Англия даже на несколько минут позабыл как пользоваться великим британским матом, а потому молча последовал за Америкой.       Спустившись на второй этаж, Джонс втолкнул Артура в просторную комнату, где стояли деревянные большие ведра с теплой водой.       Ирландия извинился перед Америкой, и рассказал, что у них с водопроводом некоторые проблемы — вода уходит в сливы, а вот в душ не поступает. Собственно, предложил мыться «по старинке». Соединенные Штаты был в восторге. Так что взяв одно ведро, сил у Америки на это хватало вполне, он опрокинул его на Артура.       — С добрым утром, Англия! — радостно рассмеялся Джонс, наблюдая как вода медленно стекает с волос Кёркленда.       — Твою мать, Джонс! — завопил махом пришедший в себя Кёркленд, вытирая лицо тыльной стороной ладони. — Хоть иногда думай, прежде чем делать! Как, по-твоему, я теперь должен до себя добираться?! — И далее беспрерывный поток нежно любимых цветистых матов на всех языках, каких только Артур мог вспомнить.       Злобный хомяк превратился в… ну, не будем обижать Англию: с волос капала вода, футболка прилипла к телу, благо, что штаны из плотного материала лишь стали тяжелее от впитанной влаги. Вконец разозленный Англия кинулся к Америке с твердым намерением его придушить. Попытка не пытка.       Америка рассмеялся и легко отвел руки Англии от своей шеи. А потом без стеснений снял с Кёркленда футболку, и вновь виновато потупил взгляд из-за синяков на чуть выступающих ребрах. Англия лишь злобно пыхтел, пока с него снимали футболку, а потом еще и беззастенчиво разглядывали.       Правда, хитрого Альфреда тут же посетила мысль и он начал щекотать Кёркленда, пусть и оставил парочку новых синяков. И сколько же раз Англия твердил себе, «держись подальше от Америки, особенно когда он в подобном настроении», так нет, и в этот раз не успел уследить за мстей в виде пусть и немного грубоватой, но щекотки. Англия практически согнулся пополам, дыша через раз от невольного смеха, провальной миссии сохранить абсолютно недовольное выражение лица и попыток отбиться от Америки.       Совершенно невольно Джонс приметил, что в таком виде Артур смотрится довольно-таки сексуально, если не считать мокрых волос и нахмуренных бровей. Но эти мысли ненадолго задержались у хулигана-Америки в голове — он взял еще одно ведро, половину опрокинул на себя, а вторую снова на Артура. Штаны Штатов, в отличие от штанов Англии, были тонкими и тут же прилипли к бедрам и коленям.       — Арти, водные процедуры продолжаются! — завопил он, валя Артура на пол, правда, умудрившись не ударить того головой об камень, и потряс головой аки щенок лабрадора, залив лицо Артура каплями со своих волос.       Артур заслонил лицо от капель воды, что летели во все стороны с мокрых волос Альфреда, процедил нечто вроде: «Да отцепись ты уже!».       У Америки была идея прямо так вылить на Артура воду, но он понял, что Кёркленд и захлебнуться может, а откачивать его не очень-то и хотелось. Тут Америка вспомнил, как Англия учил его оказывать первую помощь и повалился от хохота рядом с Англией.       Ирландия, заглянувший к ним и увидевший данную сцену, захохотал пуще Джонса и, задыхаясь, прохрипел:       — Оба придурки! Оба, что один, что второй! Да все у меня работает, Артур, ты дуре-ень, а ты, Альфред, наивный как овечка! — и ушел, все еще смеясь.       Англия лишь поднял голову, смерил Ирландию ничего хорошего не предвещающим взглядом и попробовал подняться, успев при этом еще и возмущенно воскликнуть:       — Так это все из-за тебя?! Стоять, куда собрался, я с тобой еще не закончил!       Артур слишком поспешил и, в итоге, навернулся на пол второй раз, в этот раз перевернувшись на живот. Почему-то это выходка изрядно подняла настроение, пусть Артура и не покидало ощущение, что его конкретно так унизили. Бессильно опустив голову, он беззвучно рассмеялся, лишь верхняя часть спины подрагивала от едва сдерживаемого хохота.       Америка зашелся смехом, увидев, как шлепнулся на пол Артур и как Кёркленд смеется. Соединенные Штаты по праву мог гордиться собой — он наконец-таки заставил Англию развлекаться, а раз Британия еще и смеется…       «Я же Герой! Герои все могут!», — Альфред улыбнулся собственным мыслям и поднялся на ноги, чуть было не полетев на пол вслед за Артуром.       Наконец, нацепив на себя серьезную маску, Кёркленд обернулся к Америке и заявил:       — Ирландия тебе определено льстит. Баран ты, Америка, а не овечка.       — Я гость, вот и назвали овцой, — отмахнулся Джонс, наслаждаясь атмосферой веселья и душевного спокойствия.       — Ну да, Ирландия тот еще любитель овечек, — неопределенно хмыкнул в ответ Артур.       Поднявшись сначала на колени, а с колен уже умудрившись встать на ноги, Англия расстегнул мокрые штаны и с усилием стянул их с себя, оставаясь в одном нижнем белье. Опустив взгляд, он мельком осмотрел себя: поджарый, по всему телу еще не до конца сошедшие синяки (после сегодняшнего утра грозились еще и новые появиться), тату на левом бедре, как напоминание о лихом времени в качестве панка… Тут он перевел взгляд на Америку. Да уж, не в сравнение, бывший подопечный выглядел куда внушительнее. А еще эта многообещающая ухмылка.       — Ну что, продолжим? — невозмутимо переспросил Артур, складывая штаны и стараясь не смотреть на Альфреда. — Или ты предпочтешь человеческий душ, раз все работает?       — Я? Человеческий душ? — Альфред показал неприличный жест, ну, то есть, средний палец.       В отличии от Англии, он штаны аккуратно складывать не стал, а просто кинул их куда-то в сторону. Так же он не отводил от Англии взгляда, рассматривая его фигуру и телосложение. Вежливо отдав Артуру ведро и взяв одно себе, Америка облизнулся и вызывающе спросил:       — Ну что, Арти, готов к тому, что я надеру тебе задницу в водной битве? Гусеница против Барана! То есть Овцы.       — Не забывай, что гусеница может обернуться бабочкой, — парировал Великобритания, чуть качнув головой и забирая у Америки ведро. Имел в виду он, конечно, свою сущность Британского Ангела, но как-то не взял в расчет, что мокрые перья будут выглядеть еще смешнее, чем те же мокрые волосы.       Ирландия, видимо, прячущийся за дверью, заржал так, что даже у Альфреда зазвенело в ушах. Крича что-то про «милую парочку идиотов», тот удалился — это Джонс понял, потому что звук упавшего с лестницы тела и отборный ирландский мат он знал не понаслышке.       — Вот и настигла его заслуженная кара, — удовлетворенно усмехнулся Англия, с удовольствием слушая ругань Ирландии.       Затем Артур как-то весь подобрался, настороженно следя за перемещениями Альфреда. Америка все еще держал ведро наготове — и медленно сделал несколько шагов навстречу Англии.       — Арти, — Америка ухмыльнулся, — не шлепнись снова.       Англия не собирался спешить: лишь слегка согнул колени и отвел одну из ног чуть в сторону, что давало приличную возможность вовремя отскочить в любую сторону.       — Ты тоже не облажайся, Герой, — британец лишь поднял голову с вызовом в глазах.       — Да я тебя и так, и так съем, — кивнул Джонс, заводя руку с ведром за спину, но нападать тоже не спешил.       — Подавишься, — фыркнул в ответ Артур и переместился на полшага в сторону.       Он не сводил взгляда с Альфреда, но не смотрел ему в глаза, а чуть ниже, в область груди (для справедливости можно отметить, что смотреть только на грудь Америки было сложно, ибо гребаный эстет внутри напрочь отказывался это делать). Это ведь единственное место на теле человека, пусть даже и воплощения нации, которое никогда не врет, с какой стороны можно ожидать удара или любой другой подлянки. Главное правильно прочитать движение и успеть среагировать.       Альфред весь дрожал от предвкушения, даже в спине прогнулся, по-кошачьи. Хотя, учитывая, каким толстяком был кот Америки, это было не самое удачное сравнение. Соединенные Штаты внезапно отошел на три шага. А потом с криком «USA!» кинулся на Англию, подпрыгивая в воздухе и выплескивая на Артура воду.       Прыжок Англия заметил и даже успел отойти назад, но недостаточно быстро: пусть и не полностью, но водой его окатило. Конечно, вода не полностью залила Англию, как того хотел Америка, но вот прическа все-таки пострадала. Проблема была еще и в том, что в прыжке Альфред не рассчитал силу, впрочем, как и всегда и везде, и теперь падал прямо на Артура, осознавая, что серьезно лоханулся.       Умудрившись приземлиться на спину, Альфред застонал и сквозь смех над самим собой, пытался встать.       Артур мотнул головой, стряхивая лишнюю воду с волос и, в свою очередь, обрушил поток воды на пытавшегося в это время встать Америку. Англия даже не дрогнул, когда это сделал: на мгновение в его глазах появился странный блеск, который тут же пропал.       Америке вдруг стало совсем не до смеха — вода попала в дыхательные пути и он закашлялся, но все-таки встал. Джонс кашлял так еще минут десять, но потом вроде бы успокоился.       Всё-таки подавился. Что же, пора Англии менять свою должность с лица британской нации на наследника Ванги. Хотя нет, он же много, много старше. На прародителя предсказателей?       — Ну… Кхх, ты, Арти, и садист, — улыбнулся Альфред, совершенно не сердясь. Конечно, проигрывать было совершенно не интересно, но Альфред старался учиться достойно принимать его.       «Даже Британская Империя не всегда выигрывала…», — подумал он и протянул Керкленду руку.       — Говорил же, подавишься, — отозвался Артур, но руку в ответ протянул, весь такой гордый собой, с чуть снисходительной улыбкой.       «Полотенца, конечно, никто не догадался взять. — Англия перевел взгляд на выход из… комнаты? Душевой? — Ирландию впрячь, что ли, не все ему только ржать». — И потянулся к двери, явно собираясь крикнуть брату и даже не попросить — приказать принести полотенца.       Америка пожал ему руку и ушёл, прихватив свои насквозь мокрые вещи и шлёпая босыми ступнями по полу.       Поймав проходящего мимо Ирландию, Англия отправил его за полотенцем, даже несмотря на слишком подозрительное хихиканье. Уж кому-кому, а Ирландии, похоже, его шутка очень даже пришлась по душе. Ну ничего, Артур еще на этом пройдохе оторвется, только дайте время и подходящий момент.       Дожидаясь брата, Англия успел собрать свои вещи, разбросанные по ванной комнате. Интересно, если здесь работают душевые, то почему это помещение не переделали под какое-нибудь другое, более нужное? Антуража ради? Остановившись посреди комнаты, он, как мог, стряхнул с волос лишнюю влагу, улыбаясь каким-то своим мыслям пока никто не видит. Пожалуй, отдых — не такая уж и плохая идея, только если он не обходится столь дорогой ценой, как практически неделя в госпитале.       Наконец, Ирландия принес обещанные полотенца. Большие, немного грубоватые, но так было даже лучше. Одним Кёркленд вытер голову и набросил на плечи, второе обмотал вокруг бедер. Что и говорить, а расхаживать практически голым по замку он не собирался.       Подхватив мокрые вещи, Англия вышел из ванной, собираясь пойти в свою угловую комнату. Горничная, проходившая мимо, едва не подпрыгнула от неожиданности, когда дверь распахнулась практически перед ней. Извинившись перед девушкой и отдав ей мокрую одежду, Артур направился к себе.       В коридоре было мягко говоря прохладно, Англия сильнее перехватил полотенце на плечах и ускорил шаг. Стоило бы переодеться уже в сухое и спуститься к камину в гостиной, погреться. Для Кёркленда здесь было слишком холодно, он даже сам удивился, поскольку раньше никогда так не мерз, подобные приступы начались совсем недавно.       Остановившись около двери в свою комнату, он аккуратно приоткрыл дверь и скользнул внутрь, стягивая мокрое полотенце с плеч. Все было как и в тот единственный раз, что он заходил. Вот буквально все, вплоть до одной детали.       — Что за черт? — пробормотал Англия, после чего наклонился и поднял с пола… тряпичного кролика.       Именно эта игрушка и лежала на полу в тот самый первый раз. Соединенное Королевство прекрасно помнил, что он отнес эту игрушку еще в тот же день в гостиную и попросил Ирландию, если тот вдруг впал в детство, не раскидывать свои вещи где ни попадя. Брат тогда очень серьезно ответил, что к игрушке он не имеет никакого отношения.       Растерявшийся Артур скользнул взглядом по комнате. Все остальное оставалось на своих местах, не пропало и не появилось. Резной шкаф, большая кровать, тумбочка, зеркало…       Стоп. Что?       Тут Артур самым натуральным образом завопил:       — Да хватит уже надо мной прикалываться!       Все еще неверяще он подошел к тумбочке, на которой стояло зеркало, и коснулся его поверхности. В зеркале отражалось все, кроме самого Артура. Кролик, казалось, просто висит в воздухе.

***

      Встретив по пути Ирландию, спешащего на зов брата, и поблагодарив за развлечение, но попросив больше так не шутить, хотя бы не со светом, Америка вернулся к себе в комнату.       Сменив футболку на новую, а тонкие штаны — на военные летние, он достал кеды и зашнуровав их, спустился вниз, к развилке между его комнатой и библиотекой.       Скользнув в другой коридор, Америка зашагал по нему и вскоре очутился меж книжных стеллажей. За окном солнце уже медленно опускалось — и Америка подумал, что они с Артуром проснулись, возможно, в час, потому что ночью ох как долго не спали. Ну и развлекались уж очень долго — не заметили, как и время пролетело.       Америка знал, что Артур не будет искать его здесь — Англия вообще сомневался в том, что Америка умеет читать, сваливая его коверкание английского на «беспощадную лень и баранью глупость». Но это было не совсем так — Америка просто все упрощал. Как любил говорить Джонс, «чтобы исковеркать язык, нужно этот язык знать». Да и больше маленькому Америке нечего было делать в огромном пустом доме в далеком детстве — ведь работать в полях он тогда еще не мог, а техника еще не достигла такого прогресса.       Все было тихо и, в общем-то, как обычно. Около зашторенного окна стояло небольшое, тусклое зеркало с заляпанной поверхностью. Время от времени на отражающей поверхности, казалось, мелькала неясная дымка, но это можно было с легкостью списать на неверный свет.       Сидя на полу и вчитываясь в строчки «Истребитель. Полет над Ла-Маншем», он никак не мог сосредоточиться. Его постоянно отвлекало зеркало, стоящее неподалеку от зашторенного окна. Отмахнувшись от назойливой мысли, что из зеркала за ним кто-то наблюдает, Альфред взглянул на свое отражение. Вот, его, красная футболка, штаны, очки — и никаких летных шлемов, как вчера.       «Вот что значит хорошо развлекаться…», — подумал он и перевернул страницу.       Когда он дошел до середины книги, его отвлек скрип половиц. Вскочив, Америка прижал к себе книгу и тихонько выглянул из-за стеллажей. Положив мемуары английского летчика на место, он выскользнул из укромного места, периодически оглядываясь.       «Где зеркало? — подумал он, в очередной раз обернувшись, и не увидев предмета на месте. Но потом понял, что просто не заметил его из-за полки. - И почудится же…»       Но тут он заметил силуэт Артура.       «Напугать и обнимать», — решил Соединенные Штаты, подкрадываясь к Англии.       — Водичка-а-а, — промурлыкал Америка, притягивая Артура к себе за талию и предвкушая ор Англии.       «Интересно, что он скажет на этот раз?», — призадумался Джонс, тыкая пальцем в живот Кёркленда чуть повыше ремня брюк.       Артур вдруг обернулся и посмотрел прямо в его глаза.       — Давно я тебя не видел. — И, схватив пальцами Америку за подбородок, немного повернув его голову в сторону, оценивающе разглядывая.       Откуда-то снизу раздался едва различимый, приглушенный стенами крик.       — Тц, как не вовремя, — щелкнул языком Артур.       И, вывернувшись из объятий, скрылся в тени. Судя по звукам шагов, ушел к двери и вышел в коридор, а там уже перешел на бег.       Никто не видел, как «Артур» скользнул за раму висящего в конце коридора зеркала.