Egesa

      Америка застыл. Эта реакция была совсем не в духе Артура… Совсем не в его. Кёркленд бы наорал на него, может, даже ударил в «воспитательных целях». Да и виделись Джонс с Кёрклендом минут десять назад, может, чуть больше.       «Уж для кого, но для Англии — это крайне мало, особенно, если учитывать меня», — подумал Америка и тоже вышел из библиотеки.       Встретив по пути Ирландию, Соединенные Штаты спросил у него, не он ли кричал? Получив удивленный взгляд и отрицательный ответ, Альфред поблагодарил брата Англии и спустился на второй этаж. Только на третий раз он нашел Кёркленда.

***

      Для проверки Англия опустил тряпичного кролика на тумбочку перед зеркалом. В зеркале кролик тоже опустился. Снова взял в руки. Кролик поплыл по воздуху. Отражения же самого Артура — как никогда и не бывало. Похоже, он стал чертовым вампиром со всеми вытекающими. Осталось начать бояться солнца и пить кровь девственниц. Если с первым еще худо-бедно можно вжиться в роль, то с последним в замке было ой как туго.       Ну, а если совсем серьезно, то это было не смешно. И на розыгрыш, вроде, не походило.       Вздрогнув от легкого скрипа двери и раздавшегося позади голоса, Англия мгновенно переместился так, чтобы не находиться напротив зеркала.       — Арти, ты кричал? — осведомился Джонс, вставая в дверном проеме и засовывая руки в карманы. Он невольно заметил, что Артур, который буквально пять минут назад был в библиотеке, был совершенно не похож на того Артура, которого сейчас видел Джонс. Тот Артур был одет в еще вчерашнюю одежду, которую Америка промочил в «душе». А здесь Артур был с мокрыми, смешно торчащими волосами, еще и с одним полотенцем на бедрах.       — С чего это я должен кричать? — осведомился Артур, делая вид, словно ничего особенного и не происходит. — Мы здесь не одни, знаешь ли. Это могла быть горничная: я уже успел убедиться в ее вокальных данных, когда из душа выходил. — «Вроде, выкрутился».       Отвернувшись от Джонса, Англия понадеялся, что на этом вопросы кончились, и принялся складывать первое из двух полотенец, второе предусмотрительно оставив на себе. Но его надежде не суждено было осуществиться.       — Хэй, ежик-гусеница, — позвал Артура Альфред, подходя к Англии, — ты чего? И, ради всего святого, оденься уже! — взвыл Джонс, ощущая холодную кожу спины Артура. — Мне приятно тебя греть… — Америка понял, что сболтнул что-то лишнее, но все же продолжил, — однако не надо мной пользоваться! — Соединенные Штаты принялся растирать Кёркленда, уже привычно ощущая себя старшим.       — А ты, ради всего святого, прекрати меня так называть, — мгновенно вскинулся Кёркленд, передразнивая Америку.       Он не хотел подходить к шкафу в присутствии последнего только потому, что не желал, чтобы кто-то еще знал о пропавшем отражении, но не мог же он произнести это вслух? Выглядело бы по-идиотски: «Эй, знаешь, раньше я просто отключался, а теперь у меня что-то отражение пропало. Похоже, такими темпами я и вовсе исчезну».       А тут еще сзади навалилось такое тепло, что Артур на секунду даже глаза прикрыл, просто греясь, однако ответил в своей обычной ядовитой манере:       — Да кто тобой пользуется? — Англия недовольно нахмурился, все еще держа свернутое полотенце в руках. — Ты же сам все время норовишь меня заграбастать, стоит хоть немного бдительность потерять. Я уже настолько привык к твоим внезапным «приливам нежности», что даже забываю удивляться каждый раз.       — Хи, — Альфред улыбнулся и продолжал растирать Артура, но вскоре понял, что это бесполезно, и просто прижал Англию к себе, вплотную, да так, что даже плечи Англии соприкасались с плечами Соединенных Штатов.       «Брр, Арти, что же ты так мерзнешь-то?», — удивился Джонс, потому что для него Артур был айсбергом, а не Англией.       — Ну, а вдруг тебе нравятся мои «приливы нежности»? — Америка рассмеялся, и закружил Артура по комнате, явно забыв, что на Кёркленде полотенце.       — Коне-ечно, — с издевкой протянул Артур. — Каждый раз то отделываюсь синяками, то нахожусь под угрозой удушения. — В прочем его, похоже, не слушали, потому что в следующую секунду Англия понял, что и на полу-то уже и не стоит. — Америка, отпусти меня сейчас же!       Все обошлось. Альфред еще немного «погрел» Англию, а потом отпустил. Уходить он явно не собирался — наоборот, он с удобством устроился на кровати, и начал разглядывать комнату. Потом задержал взгляд на левом бедре Артура — Англия, на его памяти, никогда не показывал татуировку целиком. Но навязываться не стал — ему было не особо интересно, что у Кёркленда написано чернилами почти на ягодицах.       — Может, начнешь переодеваться? — несколько скучающим тоном спросил Альфред, смотря на Артура.       Чувствуя на себе взгляд Джонса, Артур никак не мог заставить себя подойти к шкафу. Ведь для этого нужно было пройти мимо зеркала. И именно в этот момент Альфреду приспичило дурачиться. В кой-то веки это произошло вовремя.       — Я даже могу, — Америка взял подушку и приложил ее к лицу, — не подглядывать, если ты так стесняешься, — голос Джонса прозвучал пусть и глухо, но зато очень четко. Понятное дело, что Америка так сделал специально.       — Заткнись уже, пока не выгнал, — проворчал Англия.       Убедившись, что Америка, вроде как, не смотрит, Артур пошел к шкафу. Он вообще смутно представлял, какая там может оказаться одежда, ибо свою не брал, а Ирландия мог и пошутить: предоставить что-нибудь такое, в чем Кёркленд в жизни бы не показался на людях, либо вообще ничего не предоставить а-ля «братец, свои вещи таскать надо!».       Кинув мимолетный взгляд в зеркало и убедившись, что отражение так и не вернулось, Артур распахнул дверцы шкафа, готовый к любой неожиданности. Но ему повезло. Несколько приличных рубашек, пара футболок, джинсы, штаны… и только в самом углу, словно насмехаясь, коротенький черный фартук «голого официанта». Выругавшись сквозь зубы, Кёркленд стянул с вешалки одну из рубашек, тут же надел ее, и только после этого размотал полотенце. Сложив полотенце и положив его на первое, Англия вернулся к шкафу, и, не глядя, вытащил штаны. Пока что все равно из комнаты выходить не собирался, лишь бы голым задом не сверкать.       Альфред тихонько выглянул из-за подушки и уставился на татуировку на левом бедре Артура. Ему, правда, край рубашки закрывал первые две буквы, но шести «ркленд» вполне хватило, чтобы понять, что Артуру просто-напросто накололи его фамилию.       — Да ты нарцисс, как я погляжу, — хихикнул Америка, но тут же сообразил, что «спалился» и теперь второй затрещины, а то и третьей, ему не избежать. На всякий случай Америка перестраховался и встал, готовясь отбить атаку.       — А ну-ка повтори, — угрожающе протянул Англия, опуская руки, в которых все еще держал штаны, и оборачиваясь.       Пальцы разжались, штаны упали на пол. Англия перешагнул их, даже не заметив и забыв про близость с зеркалом. Америка почувствовал неладное и поднялся с кровати. Ну и плевать. Уязвленный Англия — вещь страшная, он и не посмотрит, что Джонс крупнее, еще нагнет и отлупит как пятилетку.       — Ты, кстати, зачем старые вещи надевал? — спросил он, с легкостью не обращая внимания на неодетую нижнюю часть тела Англии. — Ты в библиотеке как-то странно себя вел, — «а по моему мнению, у тебя еще и крыша едет».       Соединенные Штаты наклонил голову — ему показалось что Кёркленд не отражается в зеркале, но заморачиваться не стал — подумал, что померещилось.       — Какой еще библиотеке? — переспросил Артур, чуть сдвинув брови. — Не морочь мне голову, не поможет.       Кёркленд точно знал, что нигде, кроме заброшенного крыла, и не был. Но в той полуразрушенной башне точно не было никаких библиотек. Только развалины, старые садовые скульптуры, пыль и паутина.       — Ну какой-какой! — всплеснул руками Джонс, — которая на третьем этаже.       Заметив рассерженного Англию, Америка смеха сдержать не смог. Ей богу, но Артур в одной расстегнутой рубашке и при этом угрожающий научить Джонса «уважать старших», напоминал Альфреду педофила с садисткими наклонностями. О чем он и не преминул Артуру сообщить.       Англия даже внимания не обратил на подкол Америки. Вернее, обратил, но это только еще больше его задело. На счет библиотеки и третьего этажа Кёркленд даже не потрудился ничего ответить, посчитав это уловкой для отвлечения внимания. Дурацкая попыткой избежать наказания за слова.       «Смеяться ты еще надо мной будешь, — зеленые глаза холодно сощурились. — Мы еще посмотрим, кто сейчас будет смеяться».       — Иди сюда, — практически прошипел Британия. — Я тебя научу старших уважать, раз за столько лет в твоей голове это не осталось.       Артуру было все равно, что Альфред его не боится и готов дать отпор. Хотелось лишь проучить, что б знал, когда стоит держать язык за зубами.       — Да застегнись уже, — отмахнулся он, но кажется, в этот раз Кёркленд по-настоящему разозлился.       Впрочем, Америка паниковать не стал, а лишь сжал руки в кулаки и смело сделал шаг вперед. Нападать Соединенные Штаты первым не спешил — может, еще все обойдется. Но поняв, что если промедлит еще хоть долю секунды и ему будет ох как больно, Америка изловчился и ударил Артура ногой по колену — в живот бы он Англии не дал ни при каких обстоятельствах, а на защиту руками времени у него попросту не оставалось.       Получив удар в колено, Артур с громким матом приземлился на пол, ибо ноги предательски подогнулись.       Это на время задержало Артура, и Соединенные Штаты, заскочив за спину Англии, крепко прижал того к себе, обхватив Керкленду руки — а то начнет брыкаться. Да и коленями бедра Артура придерживал, знал же, что сопротивляться будет со страшной силой.       К сожалению, в этот момент в комнату зашел Ирландия. Посозерцав несколько секунд данную картину, он пробормотал:       — Я же тебе специально для такого фартук дал, дебил. Ладно, не буду мешать празднику, — и скрылся.       — Исчезни! — рявкнул Кёркленд, но Ирландия и так уже поспешил закрыть дверь. Что он там себе придумал оставалось только гадать.       — Англия, не дергайся! — взвыл Соединенные Штаты, еле удерживая разъяренное Соединенное Королевство.       — А то что? — практически прорычал Англия, силясь выкрутиться из хватки.       Может, он был слабее и тоньше, зато это давало небольшое преимущество. А что уж говорить о том что разъяренный Артур во много раз опаснее… В нем начинает подниматься все то, что он с большой тщательностью прятал, назвав себя джентльменом.       — Тихо, — снова попросил Америка, но все же еще крепче сжал Артура в по-настоящему медвежьих объятиях. — Ты же не хочешь получить переломы? — рявкнул он прямо в ухо Артуру, обхватывая того за таз ногами и валя на пол.       — А ты рискни, — шипит в ответ на угрозу Англия.       Складывалось ощущение, что у него напрочь отключилось чувство самосохранения. Теперь для него стало делом принципа — освободиться и осуществить задуманное. Кажется, угроза была недалека от исполнения: негромко похрустывали встающие на место позвонки верхней части спины.       Поза теперь была менее выигрышна — пусть и сдерживал Альфред Артура еще и ногами, но ощущать свои пятки, обутые в кеды над чьим-то пахом… Это чувство несколько смущало Соединенные Штаты. Впрочем, он быстро повалился на живот, прижимая Артура грудью к полу и высвободив руки, хватает Артура за его запястья и сводит их за спиной, поудобнее устраиваясь на ногах Кёркленда.       Америка тяжело дышит — это была очень напряженная и сильная схватка. Англия оказался ловчее и проворнее, чем думал Джонс, но самого Альфреда не подвели каждодневные тренировки в армейском режиме.       «Пожалуй, именно благодаря этому я смог его успокоить», — решил Альфред и совершенно спокойным голосом, без всякой насмешки, проговорил:       — Да я про твою татуировку. Все-таки набивать свою фамилию — это немного странно. Это же не посадочный талон.       А спокойный голос Америки только еще больше бесил. Он как специально дразнил Британию, даже если сам этого не замечал.       — Не твое дело, что у меня там написано.       Артур никогда не показывал татуировку другим. Есть — и ладно, в каком-то смысле это память о лихих временах, о времени, когда обязательства сходили на другой план. Это личное, в конце концов, и не другим указывать, что ему оставлять на своем теле, а что сводить.       — Я отпущу тебя, но только если ты дашь слово не кидаться на меня и сдержишь его, — вздохнул Альфред.       «А то я тебя не знаю — дать-то дашь, сделать — не сделаешь», — добавил он мысленно.       — Еще чего. — Кёркленд лишь ухмыляется. Злобный огонь в глазах и не думал гаснуть.       Артур все еще пытается освободиться, хоть теперь ему практически и нереально скинуть с себя Альфреда. Он не собирался никому ничего обещать. Еще чего, рожа треснет. Гордый слишком. Ну, а Америка и так рано или поздно его отпустит, не будет же всю ночь держать.       Америка грустно вздыхает. Англия в последнее время все больше и больше кричит на него, и его это ранит. Альфред не знает, почему так происходит, но просто старается избегать конфликтов. А это для него — уже достижение.       — Извини, я не думал, что ты так взбесишься из-за этого, — Америка пожал плечами, но Англию удерживать не перестал.       Поерзав и прекратив мучить ноги Артура своим весом, Джонс думает. Он может отпустить Артура и быстро убежать — но это будет трусостью. Он может позволить Артуру встать и продолжить драться — но Америка уже изрядно подустал держать взбешенного и упрямо вырывающегося Артура, и он не уверен, что у него хватит сил на вторую драку. А есть третий вариант… Он может встать и дать Керкленду себе врезать. В разумных пределах, конечно. Последний вариант кажется не особо конфликтному в настоящее время Джонсу наиболее привлекательным. Синяки сойдут за ночь, да и боли-то он особо не боится. Однако, и здесь Альфред идет на хитрость.       — Врежь мне, — это звучит не как приказ, это звучит как снисходительное разрешение. С оттенком пренебрежения. Альфред отпускает Артура и предварительно сняв очки, кладет их в карман — травм глаз ему еще не хватало. — Давай, врежь, сорвись, ты же этого хочешь, — язык, как нож, шинкует слова, а тон голоса Америки — раззадоривающий, распаляющий и до отвратительности вызывающий. Молодость — это дерзость.       Англия понял, что на самом деле Альфред загнал его в еще более безвыходное положение. Уж лучше бы держал.       С одной стороны — да врежь ты, отведи душу. Но это значит поддаться на провокацию, пойти на поводу у эмоций, пусть он и так позволил им захлестнуть себя слишком сильно.       С другой стороны — покажи, что это выше твоего достоинства, но это значит поставить под сомнение первоначальную цель конфликта и сделать бессмысленным весь спор.       Тупик. Однозначный тупик.       Англия поднял голову, смерил Америку неприязненным взглядом и лишь процедил:       — Не нужны мне твои подачки.       Поднявшись на ноги, он просто встал, растирая пальцами одной руки запястье другой. Только сейчас он начинал чувствовать боль и в пережатых запястьях, и в коленях (шутка ли, со всего маху на каменный под грохнуться). Но на этот счет он промолчал.       — Либо продолжаем, пока кто-то один не уложит второго, либо уходи, пока я действительно тебе не врезал. Либо… извинись. Искренне. Так, что б я поверил. И что б больше никто про это, — Артур одергивает рубашку, скрывая надпись на бедре, — не знал.       Англия еще старается держаться с достоинством. Он отводит отсутствующий взгляд в сторону и начинает растирать теперь уже другое запястье.       Америка разминает мышцы спины. Он готов выдержать еще один бой, но конечно не столь достойно, как первый. Джонс затягивает ремень на широких штанах, и поправляет футболку. Затем он снимает очки, трет уставшие глаза, а потом подходит к все еще разъяренному Артуру и, обняв его, утыкается носом в его чуть обнаженное острое плечо, и говорит:       — Прости, я же не хотел.       Судорожный вдох — и руки опускаются, Англия не в силах даже оттолкнуть Америку от себя. Но ведь сам же просил «так, чтоб поверил», вот и получил то, что требовал. Артур лишь прикрывает глаза и медленно — очень медленно — выдыхает. Ярость постепенно сходит на нет, пусть Кёркленд все еще и разозлен. Пожалуй, только такого Америку он ударить и не может.       Соединенные Штаты всегда так извинялся в детстве и не подумал, что этим способом может ранить Артура. Конечно, Америка еще мог бы влезть к Артуру на колени, но Альфред легко улыбается и думает, что он слишком тяжелый для того, чтобы Кёркленд смог бы выдержать его вес. Джонсу несложно извиниться первым — ну, во всяком случае, перед Артуром. Он ждет еще немного — возможно, Англия его ударит, хотя спина у Америки не чувствительная от слова «совсем». Но вроде бы, все обходится.       — Я буду молчать, — тихо обещает он и хихикнув, несильно тыкает Англию пальцем в живот. Пресс у Кёркленда хорошо прощупывается, но вот ближе к бокам кожа мягкая, да и есть, что потыкать. Тык-тык.       — Прекрати уже, идиот! — недовольно воскликнул Артур и попытался отвесить Альфреду очередной подзатыльник, но тот лишь со смехом уклонился, видимо посчитав, что буря миновала.       Англия сердится, но тот пик, когда хотелось пробить Джонсу голову об стену, прошел. Америка, смеясь, кинул Артуру штаны. Поймав штаны, Англия спешно заканчивает одеваться и приводит себя в относительный порядок.       — Ты мне призраков и ужасы обещал. Где они? — спрашивает Америка, оглядываясь и делая вид, что ищет тот самый ужас.       Пригладив встопорщенные волосы, Британия отошел к кровати и только после этого произнес:       — Возможно, призраки только приглядываются к тебе. Зато меня они определенно полюбили, — взмах рукой в сторону игрушки на тумбочке, — каждый день, черт возьми, приносят.       — Прикольная игрушка, — произносит Альфред, и подбрасывает кролика в воздух. Затем ловит ее и кидает Артуру, изначально помахав ею из стороны в сторону.       Альфред был доволен разрядившейся обстановкой, а потому решил, что не лишним будет обнять Керкленда. Ну, одними объятиями Соединенные Штаты не ограничился — еще бы, Герой никогда не мелочится. Потому он приподнял Артура, а затем, схватив его за щиколотки, перевернул вниз головой, но к счастью, не заставил Соединенное Королевство стукнуться головой об пол. Затем же довольный и счастливый Альфред затащил Артура к себе на шею, смеясь, и немного пошатываясь.       — Арти, хочешь покататься? — спросил Америка, выходя из комнаты на коленях, потому что иначе бы лоб Англии встретился бы с каменной стеной, что было бы… Скажем так, не самым лучшим вариантом развития событий. Америка придерживал руками скрещенные ноги Керкленда, вновь не обращая внимания на недовольные вопли бывшего старшего брата.       — Какое покататься? Поставь! Ты вообще меня слушаешь, кретин? Поставь, я сказал!       Бесполезно. Ноль внимания. Америка смеется, и этот смех одновременно возмущает и сбивает с толку. Больше, конечно, второе. Казалось, вот только готовы были порвать друг друга, куда делась вся злость за такое короткое время?       — Арти, ну не сердись, я же люблю тебя, а ты меня дураком называешь! — Джонс и сам хохотал, потому что сегодня его очень смешило слово «кретин» в устах Англии. Америка вообще любил посмеяться, к несчастью, зачастую он смеялся не совсем вовремя.       — Я тебя ещё и не так назову, если не скажешь, куда ты меня тащишь, — пообещал бывшему младшему Кёркленд, хотя и понимал, что нарочито серьезный и угрожающий тон не будет воспринят всерьез.       Англия в принципе не мог долго злиться на Америку. Сердиться, возмущаться, учить, исправлять, указывать, игнорировать какие-то выходки — это да. Но не злиться.       — Может, все же скажешь, какую библиотеку ты имел в виду? — переспросил Артур, вспомнив о недавнем разговоре. — Я понял, что она на третьем этаже, но меня там не было. Я сразу пошёл к себе.       Кёркленд все еще не собирался отметать торию, что Джонс ляпнул это просто так, чтобы избежать конфликта. Ну, а если нет… Британия мысленно перебирал известные ему закоулки замка, и не мог вспомнить ничего, похожего на библиотеку или хранилище книг. Он в принципе не знал, что тут такое есть, хоть и понимал, что какой же средневековый замок без старинных книг.       — Щас я тебя туда отнесу! — немного подумав, пафосно провозгласил Соединенные Штаты, и лишь на секунду поставил Артура на землю.       — Тебе не кажется, что я и сам в состоянии дойти?       Рано, рано Англия обрадовался, что его вернули на землю грешную… ну, в смысле поставили на пол. В следующую минуту он уже в прямом смысле оказался на руках Америки. И так хотелось отвесить ему хорошую затрещину, чтоб слушал ушами, а не одним местом, да Артуру совершенно не улыбалось после этого навернуться с такой высоты и познакомиться спиной с каменным полом, ибо на лапы, как кошки, приземляться он не умел. Поэтому Соединенное Королевство лишь недовольно фыркнуло и скрестило руки на груди, смерив Альфреда взглядом а-ля «только попробуй меня уронить — на месте зашибу. И в этот раз так легко не отделаешься».       — И одежду, что благодаря стараниям «некоторых», — это слово Англия выделил особо, — была полностью мокрая, я больше не надевал. Я как из той душевой или что это вышел — отдал сразу горничной.       Америка, опустив голову и озадаченно поглядев на бывшего и очень сердитого опекуна, рассказал ему обо всем: и как Артур схватил его за подбородок, и как сказал, что они давно не виделись.       Выслушав рассказ, Артур лишь неопределенно хмыкнул, добавив вслух ехидное: «Не думаю, что заскучал бы по тебе, не видев от силы минут десять». В голову пришел лишь один вариант: либо он опять отключился да еще и лунатил вдобавок ко всему, либо… тут Кёркленд уже и не знал, о чем думать.       Дотащив Кёркленда до библиотеки, Соединенные Штаты таки отпустил его, но все еще приобнимал за плечи и громко, довольно сопел — еще бы, таскать Англию — лучшее физическое упражнение.       Наконец, снова почувствовал пол под ногами, правда, теперь уже в библиотеке, Британия, едва заметно нахмурившись, обвел взглядом комнату. Длинные ряды полок с множеством книг, тихая, спокойная атмосфера, и совершенно ничего знакомого.       — Арти? Что-то случилось? — спросил Америка, состроив очень забавную задумчивую рожицу.