Идеальная пара.

— У меня вопрос! – Хайчиро поднял руку, а я, оторвавшись от громадного списка условий, перевела взгляд на него. Стоит ли говорить, что подписание договора да-а-а-авным давно началось и длится это самое подписание уже как два часа с хвостиком. Б-о-о-о-ольшим таким хвостиком. — Да, Хайчиро-сан? – а, кстати, дорогие мои. Мы сейчас сидит в бо-о-о-ольшом зале. Сам Хайчиро сидит через два стола от меня, на всякий случай, видимо. Тот, кто сейчас так учтиво обратился к титьке тараканьей, был ни кто иной, как свидетель подписания этого контракта. — Простолюдинка…то есть, Мичио-сан, написала в пятьдесят втором пункте, цитирую «Сохранять дистанцию двадцать сантиметров». Мне что теперь ходить с линейкой? К тому же, какой идиот поверит в достоверность этого спектакля, если она будет шарахаться от меня? И вот это «Воздержаться от всяческих действий, носящих интимный характер». К действиям интимного характера относятся даже элементарные объятия, а на публике я сомневаюсь, что этого можно будет избежать. А, Мичио-сан? — Ты должен различать дружеские объятия и приставания, кретин. Что непонятного? — Да больно ты нужна мне… — Вот именно! И что это такое? Пункт двести пятый «Нарастить волосы»? – я, морщась, зачитала двести пятый пункт. А их, пунктов этих, больше пятисот. Я, как нормальный человек написала всего лишь семьдесят условий, а этот одночлен третьей степени решил, что если не настрочит десять альбомных листиков с обеих сторон – договор не будет считать договором. Хайчиро с непониманием уставился на меня, а потом, отвернувшись, хихикнул: — Я думал, ты до этого пункта не дочитаешь. Но если уж на то пошло, мне не нравится, что Меня будет сопровождать такая сомнительная особа, вроде тебя. Тебе бы и пластическую операцию сделать не помешало, но ты же не согласишься. — Слушай, солнце, — я скомкала один листик и, размахнувшись, кинула в Хайчиро. Попала точно в лоб. Ах мон ами, какая же я неловкая! Надеялась ведь в глаз. – Что-то не нравится, сам объясняйся на пресс-конференции, — я перевела взгляд на лица свидетелей, которые начали потихоньку вытягиваться, — все-все, молчу. Но меня еще один пункт смущает. Что значит «Сделать капитальную С.С.»? — Смена стиля. Капитальную смену стиля, балда! – с раздражением откликнулся Хайчиро, а я нахмурилась: — Не буду я стиль менять. Это тебе нужно сделать капитальную С.М, — я постучала пальцем по голове. — Что еще за С.М? – нехотя осведомился Кея. – Смена морды? — Смена мозга. Капитальная смена мозга, балда! – я в точности передразнила Хайчиро и показала язык, скрестив руки на груди. Ох, чувствую я, что эти три месяца будут самые трудные в моей жизни. А хотя нет. Однажды труднее было. Я тогда еще на диету села и отказалась от сладкого. Так что эти три месяца, будут вторые по сложности, после диеты. Я пролистала все странички соглашения и, отодвинув эту макулатуру деликатно откашлялась, и когда все обратили на меня внимание, заявила: — Я согласна на все условия, кроме смены стиля. А так, мне в принципе все равно, ага. Так что, — я перегнулась через стол и, пододвинув к себе договор, размашисто расписалась, — С этого момента мы – деловые партнеры и нами руководствует только жажда денег, — торжественно объявила я и воинственно вскинула руку к потолку. Свидетели в который раз посмотрели на меня как на ненормальную и я, снова откашлявшись, заключила: — Вот. — Итак, позвольте озвучить список ваших обязанностей. Мичио-сан, Хайчиро, — Изуми встала с кресла, взяла в руки листок, и окинув взглядом свидетелей громко начала вещать, — Согласны ли Вы, Мичио сан, навещать Хайчиро три раза в неделю и уделять пару часов на выходных. Согласны ли соблюдать все условия договора и осознаете ли, что в случае их (условий) нарушения договор будет расторгнут, без дальнейшей выплаты, ранее оговоренной суммы? — Мне кажется, или это похоже на бракосочетание? – шикнула я, а Изуми, мягко улыбнувшись медленно покачала головой. — А! Ну тогда согласна, мне-то что, — беспечно фыркнула я, отмахнувшись лапой. Хайчиро в который раз высокомерно хмыкнул и, отвернув физиономию, уставился в стену, демонстрируя, что «я не я и тачка не моя». — Замечательно. Хайчиро, согласен ли ты… — Да знаю я, знаю. То, как ты зачитываешь договор вызывает неприятные ассоциации со свадьбой. Я на все согласен и в полной мере осознаю, что должен выплатить этой, — Кей кивнул на меня, — Пятьдесят миллионов йен. Я не буду возражать, если она будет заявляться ко мне домой три раза в неделю, я даже попытаюсь терпеть ее присутствие на людях, но только с таким условием, что по крайней мере на пресс конференцию ты поведешь этого мальчишку к профессиональному стилисту. Неважно, сколько потратите денег, лишь бы была похожа именно на девушку, а не на мелкого мальчика. В общем…, — Хайчиро пальцем указал на договор и один из свидетелей протянул ему небольшую стопку бумаг. Наследник семьи Кей начал прицеливаться ручкой, куда можно впихнуть свою роспись, затем, видимо не найдя подходящего места гневно взглянул на меня: — И где мне теперь расписываться? На три строки размахнулась, — прошипел он, неизбежно напоминая мне змею. — Последняя завитушка в моей росписи. Она большая получилась, можешь расписаться там, — великодушно ответила я, и широко зевнув, посмотрела на Изуми-сан, пытаясь сделать более жалобные и сонные глазки, — Теперь я могу откланяться и отправить свое тело целенаправленно домой? – и кто кинет в меня камнем за то, что я хотела поскорее скрыться от гневных глаз моего нового партнера, который, кажется, от всей души хотел меня грохнуть, прямо здесь и сейчас? — На сегодня да, Вы свободны, — Изуми-сан кивнула, — Но завтра в семнадцать тридцать за Вами заедет шофер, чтобы отвезти Вас на конференцию. Но прежде, мы должны будем заехать в одно место. — Ладно, ладно, — нетерпеливо брякнула я, — Завтра в семнадцать тридцать, не забуду. *** — Чеееееерт, идиотка, мы опаздываем, опаздываем! – Хайчиро метался по коридору, и не выдержав моего медленного шага, схватил меня за локоть и потащил к двери. Я, спотыкаясь, словно на ходулях перлась за ним на шпильках, выворачивая ноги наизнанку, и вообще проклиная Кея на чем свет стоит. Итак, как Вы уже поняли, мы все-таки опоздали. Ну не рассчитывала Изуми-сан, что я не умею ходить на каблуках, а я ведь и не умею. Причем на таких гипер-высоких. Платье я все время одергивала, а про какую-то колбасу, что сделали у меня на голове, я вообще молчу. Поэтому плелась я максимально медленно, наступая на штанины и туфли самого Хайчиро и цепляясь за его рубашку. За последнее я получала невообразимый шквал ругани в свой адрес, на что я отвечала такой же невообразимой руганью. Ну, можно же, пока журналистов рядом нет? Мы остановились рядом с дверью, где меня ждало испытание огнем, водой и медными трубами. Хайчиро, поправляя галстук зыркнул на меня: — Итак, сколько мы уже знакомы? – Кей презрительно поморщился, что сразу стало понятно — ему противна даже мысль о том, что мы (по его версии, разумеется) знакомы уже 4 года. — Четыре года, — печально, подобно Такаоки-сан вздохнула я, и снова одернула платье. Ой неудобно. А если я споткнусь и упаду? Ха, ха, и еще раз ха, Хайчиро! Нехрена было одевать меня подобно кукле Барби. — Где мы познакомились? — В Нью-Йорке. — А где именно? — В борделе. — Идиотка! На Б-р-о-д-в-е-е. Бродвей, понимаешь?! – процедил Хайчиро сквозь зубы и страшно посмотрел на меня. А по телеку он не был такой страшной личностью. Я обиделась на незаслуженную ругань и громко топнула ногой так, что звон от каблуков разнесся по всему коридору. Войдя во вкус я топнула еще раз, и еще. Затем выбила ритм популярной японской детской песенки, и наконец, откашлявшись, посмотрела на Кея: — Я ни разу не была в Нью-Йорке, почему нельзя просто познакомиться в Японии? — Потому что четыре года назад я там учился, бандитка. Ладно, при каких обстоятельствах мы встретились? — Я шла с покупками домой в гостиницу, у меня порвалась туфля… — Не нервируй меня, Такахаши. Ты ее не порвала, у тебя сломался каблук! Запомни, моя девушка не шастает в кроссовках, а ходит в аккуратных туфельках на шпильках, усекла? Дальше что? Давай говори быстрее, нас ждут. — У меня пор…сломался каблук, я упала, рассыпала все свои продукты, потом пришел ты и дал мне банан, — Хайчиро взвыл на весь коридор, а я откровенно наслаждалась тем, что он так бесится. — Я тебя сейчас убью, — прошипел он, и правая рука его дернулась, как мне показалась целенаправленно к моему горлу, — Какой, к чертовой бабушке банан?! Ты рассыпала апельсины, а я помог их собрать. — Да ты бы не помог их собрать, — пробурчала я, обиженно смотря на пол и шаркая ножкой. — А вот это уже не твоего ума дела. Говори то, что велели. — Ла-а-а-адно. Ты помог собрать мне апельсины, а когда я хромая пошкандыбала домой, а ты…бе, даже говорить противно. Тебе я понравилась и ты, не выдержав душевного порыва, попросил у меня номер… — Да мне тоже противно, — хмыкнул Хайчиро, а я, надувшись еще сильнее, продолжила: — Потом я уехала в Японию, а ты остался там. И через три года разлуки, наши сердца снова воссоединились! – громко закончила я, торжественно размахивая руками. Кей же, недовольно цокнул языком: — Только не с таким жаром. Где твои родители? — Остались в Нью-Йорке. — Почему отправили тебя? — Потому что заболела моя бабушка и здесь я отучусь только последний класс, затем уеду учиться обратно в Нью-Йорк. — Кем работают твои родители? — Папа владеет сетью магазинов, мама домохозяйка. — Что случилось в отеле? — Я просто разозлилась, и решила над тобой подшутить, и уж ни в коем случае не знала, что за нами будут наблюдать репортеры. Я не понимаю одного, что я забыла в оте…? — Отлично. Что бы они ни спросили, придумывай на ходу, но более приближенно к нашей версии. Я постараюсь отвечать на все вопросы, так что не беспокойся и молчи в тряпочку, пока не спросят, — заключил Хайчиро. Я была как-то не против. Даже наоборот, мне было на руку, что Хайчиро сам ответит на все вопросы, а мне останется только улыбаться и кивать, аки китайскому болванчику. Я схватилась за локоть Кея, и, выпрямившись с готовностью, кивнула. Хайчиро толкнул дверь и я на секунду ослепла от вспышек камер – кажется, скоро я начну к этому привыкать. Мы медленно шли по ковровой дорожке, я же успела раз пятнадцать споткнуться, и когда мы благополучно добрались до трибун и уселись на кресла, я пододвинулась к микрофону. Слышала, работают они тихо, так что надо говорить как можно громче, пренепременно. Я, решив проверить права, я или нет, щелкнула по микрофону и на пару секунд оглохла от громкого и гулкого «БАМ». Улыбаясь, я извинилась и культурно положила ручки на колени. Итак, понесла-а-а-а-ась. Как только Хайчиро дал добро, репортеры то и дело выкрикивали вопросы. Сначала, меня вообще не трогали, прося Хайчиро ответить на их вопросы, но вскоре, они вспомнили, что имеется еще одна жертва: — Вопрос к Мичио-сан: Хайчиро-сан упомянул, что Вы знакомы уже четыре года. Не скажете, где и при каких обстоятельствах вы познакомились? — Мы познакомились в Нью-Йорке, — на манер больших шишек я сдержанно улыбнулась, и уже открыла было рот, чтобы продолжить, как меня перебили: — А где именно? – да вашу ж мать, я бы и так сказала. — В борд…бо…бо-о-о-о-о-ольшом парке, — наконец выдохнула я, и почувствовала, как Хайчиро чувствительно пнул меня в ногу. А я, на этот раз широко улыбнулась, — А познакомились мы когда…, — Хайчиро, сладкий, меня не устраивает ситуация с апельсинами. А фантазия у меня неплохая, так что построю свою версию знакомства. *** Сегодня ювелирная сеть «Санго» — крупнейшая сеть розничных ювелирных магазинов в Фунабаси, которая, к слову, обхватывает Токио, всю префектуру Канто и Тюбо. К магазинам прикреплены мастерские, где работают мастера высшего класса. Магазины сети «Санго», первые магазины в Кавагути, где работа мастеров заключается не только в косметической обработке, но и создании эксклюзивных украшений, которые скупают большинство модных домов для своих показов. Именно в одной из мастерских и работал Ватанабэ Йоширо – один из лучших мастеров в Японии, после своего отца, разумеется. Талант талантом, но учеба в Марселе тоже не прошла бесследно, и поэтому Йоширо действительно думал, что почти всего он добился благодаря учителю. Мало кто знает, что работа ювелира – каторжный труд, требующий особой ловкости и любви к своему делу, а именно таким был его учитель – Чендлер Морель. Довольно пожилой мужчина прямо-таки шпынял маленького мальчишку, который находился у него на попечении с тринадцати лет. Йоширо был на домашнем обучении, учился в школе и в институте только условно – сдавал экзамены, приходил на сборы. Иными словами, с семи часов и до двух часов дня – репетиторы, а все остальное время и до двенадцати часов ночи – смотреть, как мастер возился с металлом, изучать виды напильников разных профилей и прочее, прочее, прочее. К самим инструментам ему было разрешено прикоснуться лишь в 17 лет. Однако прикоснуться отнюдь не значит работать – прикоснуться, именно чувствовать инструмент, привыкать, уметь с закрытыми глазами определять, какому номеру соответствует та или иная насечка на напильнике. Полгода на привыкание к инструментам и только потом началась сама работа. В целом, парню, безусловно нравилось высвечивать лобзиком узоры, проводить рукой по волочильной доске, или же зажав в пинцете тот или иной драгоценный камень часами рассматривать его отблески. Это действительно, была его стихия. Наверное, поэтому, Йоширо уходил из мастерской, гораздо позже своих коллег. Закрыв магазин на ключ, парень еще раз дернул ручку двери – для верности, и, достав из кармана часы, отметил, что малая стрелка циферблата вот уже как десять минут назад миновала отметки семь часов. Недовольно хмыкнув, Йоширо направился к машине, где его уже ждал водитель. Открыв дверь, молодой человек бухнулся на переднее сиденье, и уже в сотый раз за этот день достал из кармана конвертик, в котором покоилось приглашение. Судя по словам Изуми-сан – пресс конференция сейчас в самом разгаре – так есть ли смысл отвозить это приглашение Назоми? Изуми, видимо, решила, что для Хайчиро будет лучше объяснить ей все, насчет новой девушки, непонятно откуда, но…зная Хайчиро, он скорее нагрубит, нежели будет что-либо объяснять, особенно учитывая сложившуюся ситуацию. Спустя десять минут машина затормозила возле небольшого дома в стиле «шале». Этот дом отстроил отец Назоми, ибо девушка заявила, что не желает жить вместе с родителями. — Я уеду сам, так что не жди меня, — бросил Йоширо, и, взяв из рук водителя ключи от машины, вышел, глубоко вдохнув воздух, пропитанный запахом мокрого асфальта. Давно они не виделись. Прошло, пожалуй, слишком много времени. Узорчатая железная дверь в сад была не заперта, и Ватанабэ беспрепятственно вошел во владение Назоми. Остановившись возле входной двери, парень нажал на дверной звонок, и снова достал из кармана приглашение на ужин. Дверь отворилась и сейчас на пороге стояла девушка, с растрепанными волосами с бутылкой вина в руках, и, увидев Йоширо, приветливо улыбнулась: — Надо же, ко мне пожаловали сам Ватанабэ Йоширо! – надорванным голосом крикнула она и всплеснула свободной рукой, — Тот самый Йоширо-сан, который без предупреждения уехал на полгода! И какими же судьбами ты приперся сюда? – поинтересовалась Назоми, и негромко икнув, открыла дверь нараспашку, а сама немного шатающейся походкой поплелась в гостиную.— Кста-а-а-ати, приличные девушки ведь не должны пускать к себе мужчин, после того как зашло солнце? А особенно, если эта девушка сейчас совсем чуть-чуть, — Назоми развернулась к Йоширо и, поднеся руку к глазам, почти что соединила большой и указательный палец, — Совсем чуть-чуть нетрезвая? – младший Ватанабэ никак не отреагировал на заявление девушки и зашел в прихожую, прикрыв за собой дверь: — Я ненадолго, — спокойно откликнулся он, и, стянув ботинки, направился в гостиную. Назоми развалилась в кресле и пригубив бутылку с вином сделала большой глоток. Что-то весело фыркнув себе под нос, она дотянулась до кофейного столика, и, схватив пульт от телевизора увеличила громкость: — Вопрос к Хайчиро-сан: Как ваши родители отнеслись… — Скажи мне, — Назоми горько усмехнулась, — Вот что…что это такое? Я тебя, спрашиваю, Ватанабэ, что, мать твою, это такое?! – тихий голос девушки уже перерос в вопль, и она, стерев с подбородка слезы, снова сделала глоток вина. — А ты не знаешь? – невозмутимо осведомился Йоширо, опускаясь на кресло напротив и тоже смотря на экран телевизора. Судя по всему, пресс-конференция проходила довольно весело, ибо репортеры не переставали смеяться, а девушка рядом с Хайчиро эмоционально о чем-то повествовала, усердно жестикулируя и широко улыбаясь. Ватанабэ слегка усмехнулся, узнав в девушке свою недавнюю спутницу. Сейчас та выглядела, как светская львица, из такого же светского общества, но ее простую натуру с головой выдавала улыбка, звонкий смех и манера речи. — Да как здесь можно что-либо понять?! Эта девчонка…откуда он ее притащил? С чего он нам о ней ничего не рассказывал?! Не рассказывал ведь…? – Назоми перевела взгляд с экрана на Йоширо, а тот пожал плечами: — Не рассказывал. Но, видишь ли, Хайчиро не обязан был докладывать тебе о каждом своем шаге. Не пойму одного, с чего ты так бесишься? Разве недавно ты сама не отказала ему? Прилюдно? Кажется, об этом писали в газетах, — Йоширо не отрывал взгляда от экрана, краем уха пытаясь вслушаться, о чем там говорят, и что же так веселит репортеров. — Ты сам прекрасно знаешь, почему я ему отказала. Тем более, не знаю почему, но мне не нравится эта девчонка. Именно девчонка. Да господи, что Хайчиро в ней нашел?! — Не нравится? А как по мне, так весьма забавный ребенок, — Йоширо улыбнулся, наблюдая, как Мичио вошла во вкус, повествуя о буднях в Нью-Йорке и встрече с Хайчиро. — Именно, ребенок. Неужели ты сам не видишь, как она ему не подходит? Они слишком разные, — гневно констатировала Назоми, и с гулким стуком поставила бутылку вина на столик. Йоширо все не отрывал взгляда от экрана, но все же, с напряжением вслушивался в звуки в комнате. Наконец, парень выдохнул: — Ты как собака на сене, Назоми. Сама со скандалом отшила его, и сама же теперь устраиваешь сцены ревности, с воплями и слезами. Неужели тебе самой не надоело? — Знал бы ты, как надоело, не спрашивал бы, — усмехнулась девушка, — И давно ты вернулся? — Три недели назад. — Мог бы и позвонить, — обиженно буркнула Назоми, — Как отец, дядя? Все нормально? — Отец останется в Марселе еще на пару месяцев. Насчет Хамиды-сан не знаю, не видел его с тех пор, как прибыл в Японию. Слышал, что снова увлекся игрой в карты. Как бы там ни было, они с отцом не ладят, поэтому мне надо будет с ним увидеться, пока не приехал отец, — безразлично отозвался Йоширо, и, вспомнив, зачем пришел сюда, достал из внутреннего кармана пиджака конверт и протянул его Назоми: — Приглашение. Дед Хайчиро завтра приезжает в Японию, в честь чего устраивается званый ужин, — когда Назоми приняла конверт, Йоширо встал с кресла: — Я просто выполнил просьбу Изуми. Она считает, что для Хайчиро будет лучше, если Вы помиритесь. Я считаю иначе. А приходить или нет – решать тебе, — не дождавшись никакой реакции, парень направился к выходу. — Стой, — Йоширо развернулся и посмотрел на девушку, которая соскочила с кресла, и сейчас смотрела на него с каким-то отчаянием. – Что мне сделать? Просто скажи, что мне сделать? Что тебе нужно, Ватанабэ? Если я…попрошу тебя остаться на ночь, останешься? …и прекрати! Прекрати смотреть на меня с таким безразличием, — у Назоми снова началась немая истерика и она, попутно стирая слезы, подошла к парню и схватила его за воротник, — Ты не смеешь смотреть на меня так, Ватанабэ. У тебя нет права, смотреть на меня так, ясно? — А ты не изменилась, Назоми, — прошептал Йоширо и, грубо отцепив ее руки от воротника, оттолкнул Назоми от себя, — Все тот же ребенок, которому не хотят купить игрушку. прим. автора: А вот после этой главы и начнется самое интересное.)