Две судьбы или Закрытая книга твоей души

П\а: Видимо, я слишком долго засиделась в этом сюжете, а то у меня уже главы, как у Северуса воспоминания. Осколками. Как и говорила раньше - выкладываю по небольшим кусочкам. Но на этот раз чистосердечно клянусь: в связи с долгожданными каникулами и нахлынувшим размером с цунами рвением Музы поуправлять моими пальчиками на клавиатуре(читать: вдохновением), продолжение совсем не за горами. Сюжет предпоследней главы полностью доработан моей головой при поддержке все той же Музы, и я сама, разумеется, долго не смогу держать все это лишь в формате мыслей. Сегодня не обещаю, так как хочу заняться перевыкладкой всех глав уже с форматированием для более удобного чтения, а вот в ближайшие дни кульминация все же состоится. Или чтоб меня тапком переехало) Кстати, в этой главе наш дорогой профессор уж больно ООСным получился, психует направо и налево. Но это необходимо, ибо его состояние должно напоминать алкогольный депрессняк. В общем, как всегда, приятного чтения! Люблю, Ваша Lilianna_Molly       «Учебный год подкрался незаметно». Эту фразу любят повторять не только ученики, но и преподаватели. Каждый, с особым трепетом, предвкушал встречу со своими подопечными. Однако в этом году таких людей было на одного меньше.             31 августа 1996 года, Хогвартс, подземелья:       Огонь. Как много он в себе таит. Треск раскаленных поленьев ласкал слух не хуже лучших классических симфоний, а движения языков пламени завораживали не меньше самого изящного и чувственного танца. Было в нем и что-то таинственное, а иногда - даже пугающее. Одно неосторожное движение – и то, что было источником тепла и уюта, превращается в необузданную, разрушительную силу, способную уничтожить все на своем пути, оставив после себя лишь пустоту.       Аналогично Северус Снейп описывал и тонкость устройства человеческой души. Мысли, что совсем недавно грели и привносили в уставшее сознание толику спокойствия и умиротворения, спустя всего мгновение заставляли сердце болезненно сжиматься, а разум – терзать себя чувством вины и ощущением утраченного навсегда шанса все изменить.       «Однако, есть у этих двух понятий одно, порой незаметное, но слишком разительное, отличие, – думал Северус, рассматривая пламя в камине сквозь янтарную жидкость в стакане, который держал в руках. – И если любой, даже самый страшный и неуправляемый пожар когда-нибудь все же погаснет и на месте того, что сгорело, можно возвести новый кусочек мира, то ничто не способно исцелить раны на душе. Обжегшись однажды, человек будет изо всех сил стараться не подпустить к себе то пламя, что причинило ему боль. И, все же, часто мы не учимся на ошибках, за что потом и расплачиваемся».       Зельевар осушил стакан и потянулся за бутылкой, как вдруг тишину прорезала возмущенная реплика персональной головомойки: «Ты что творишь? Давай прекращай это все, немедленно!» «Прекратить что?» «Ты что, серьезно снова решил закрыться? Я не позволю!» «А кто тебя спрашивать будет? Это моя жизнь!», - в порыве эмоций Снейп даже не заметил, что последнюю фразу он вслух в буквальном смысле рявкнул. «…А ведь это - моя жизнь. Моя, а не чья-либо другая. И я имею право…» Всего лишь осколок воспоминания, но хватило и этого. Нервы сдали. Северус схватил бутылку с огневиски и выпил все до дна прямо из горла. Мгновение – и гармонию подземелий разрушает грохот разбивающегося об стену стекла и слишком сильный удар закрывшейся двери. Широким шагом Северус пересекает комнату и с размаху садится за стол. Руки шарят по ящикам в надежде найти походную флягу с коньяком – единственное, что было решено оставить от отцовского наследства, но ничего не находится. Тогда на столешницу с силой опускается сжатый до белых костяшек кулак, и тут затуманенный алкоголем взгляд натыкается на небольшую коричневую книжечку. Всего на секунду в темных глазах мелькает боль, но потом количество выпитого все-таки берет свое. До этого невидящий, бесцельный взгляд тяжелеет и вспыхивает безумным, неконтролируемым огнем. Северус вскакивает, опрокинув стул, и с решимостью сумасшедшего в глазах вновь направляется к камину. Рука с зажатой в ней тетрадкой занесена над пламенем и готова разжать пальцы, но тут происходит невозможное: Северус четко видит, как в отблесках пламени мелькнул теплый свет слегка прищуренных изумрудных глаз.       И время остановилось.       Весь алкоголь со скоростью звука выветрился из головы, а глаза в ужасе расширились от понимания, что он только что едва не натворил. Ноги резко становятся ватными, и зельевар тяжело опускается на колени. Рука безвольно устремляется вниз, а ослабевшие пальцы выпускают из рук книжку. Та падает и раскрывается там, где до сих пор закладкой лежит шариковая ручка. Соленая влага обжигает, одной единственной каплей скользя по щеке, а затем впитывается в бумагу, совсем немного размывая первые буквы фразы, написанной юношеским почерком:       «Скоро все закончится…» Флешбэк (8:28 вечера, 31 июля 1996 года, Штаб-квартира Ордена Феникса): - Артур, ты что-нибудь знаешь о внезапном затишье среди Пожирателей? - Ситуация действительно странная, Альбус. Пока еще ничего не ясно, однако доподлинно известно, что все сотрудники Министерства, которые предположительно носят Темную Метку, не явились сегодня на работу. Кроме того, их не могут найти. - Хорошо, пока с этим разобрались, но ты должен держать нас в курсе, Артур. - Разумеется. - Тогда переходим к последнему вопросу на повестке дня. Кингсли, что там с расположением резиденции Тома? - Пока ничего, директор, - ответил мужчина. – Но у нас остается еще два предполагаемых места, проверка одного из них намечена на завтра. - Отлично. Завтра утром сообщи мне о времени проверки, чтобы я, в случае необходимости, прислал вам помощь, - дождавшись ответного кивка от Бруствера, Дамблдор сказал: - Тогда объявляю наше собрание закрытым. Всем спасибо. Жду вас послезавтра в то же время.       Попрощавшись, члены Ордена постепенно удалялись восвояси, пока их не осталось всего трое: Ремус, Северус и Альбус. - Разрешите откланяться, профессор. Мне следует подготовиться, - устало проговорил Люпин, уже предчувствуя надвигающееся полнолуние. – До свидания, Северус.       Зельевар кивнул в ответ, и, дождавшись, пока оборотень выйдет, повернулся к Альбусу: - Теперь я могу идти, директор? - Разумеется, Северус. Ты, как-никак, провел здесь больше суток. Иди. Передай Гарри от меня извинения за то, что тебя так задержал, и мои искренние поздравления. - Обязательно, - сориентировался Снейп и направился в лабораторию Блэков, чтобы забрать ингредиенты. Зелья Люпину он заготовил на три месяца вперед, так что можно было и не бросать столь редкие и, соответственно, дорогие экземпляры.       Аккуратно раскладывая ингредиенты, Северус размышлял: с чем это Дамблдор поздравляет Гарри? И тут, как обухом по голове, дата в календаре – 31 июля.       «Сегодня ему исполняется шестнадцать», - подумал зельевар, вызывая в сознании образ одиннадцатилетнего мальчика, которого он впервые увидел пять лет назад. «Как же он вырос…»       Слава Мерлину, что Снейп заранее приготовил подарок, предвкушая, как одно его наличие отправит гриффиндорца в моральный нокаут. А уж про содержание презента вообще помолчать стоит…»