Две судьбы или Закрытая книга твоей души

      «…«Сегодня ему исполняется шестнадцать», - подумал зельевар, вызывая в сознании образ одиннадцатилетнего мальчика, которого он впервые увидел пять лет назад. «Как же он вырос…»       Слава Мерлину, что Снейп заранее приготовил подарок, предвкушая, что одно его наличие отправит гриффиндорца в моральный нокаут. А уж про содержание презента вообще помолчать стоит…       Когда Северус переступил порог Принц-мэнора, большие настенные часы показывали ровно десять утра. Сегодня профессор пребывал в прекрасном расположении духа, ощущая странную, будто давно позабытую, легкость. Поэтому решил дать своему студенту выспаться и разбудить его только в полдень. Так что два часа свободного времени у него в запасе было.       За чтением старого фолианта в кресле время пролетело незаметно, и, спустя четыре главы, на часах было уже без пяти двенадцать. Северус поднялся и, схватив со стола подарок, пошел будить именинника. Проходя мимо библиотеки еще два часа назад, он услышал, как хлопнула форточка – значит, Поттер ее открыл, когда читал, а затем опять заснул на том диванчике, где Снейп его нашел однажды. Казалось, что с того момента пролетела целая жизнь…       Дверь открылась с неизменным скрипом, и библиотека встретила хозяина привычной тишиной. Направляясь по знакомому маршруту, Северус дошел до диванчика, однако там никого не было. Что-то в груди неприятно шевельнулось, но Снейп не обратил на это внимание. Выходя из библиотеки и намереваясь повернуть в комнату гриффиндорца, Северус услышал внизу страшный грохот. В голове тут же возникла догадка, что Гарри проснулся сам и, как обычно, спустился на кухню готовить завтрак, но, видимо, у именинника на радостях что-то из рук вывалилось. Быстро спустившись вниз, Северус распахнул дверь в кухню и замер – его встретила та же тишина, что и в библиотеке. «Что происходит?», - резонно подумал Снейп, стараясь найти источник шума. Нашелся он легко - на полу, слева от холодильника, лежало зеркало, а точнее то, что от него осталось. Осколки были крупными, да и само зеркало было небольшим, размером с рамку для фотографии, но все же… «Плохая примета», - сразу вспомнилась Северусу фраза матери, сказанная после того, как отец, в пьяном угаре, разбил зеркало в ванной. Беспокойство внутри нарастало. Так и не убрав осколки, зельевар рванул на второй этаж и распахнул дверь в комнату Гарри.       Там все было так же, как и позавчера вечером, когда Северус был здесь в последний раз. Тогда он заходил, чтобы предупредить Поттера, что утром он отправится на собрание Ордена Феникса и чтобы вечером его не ждали. Северус присел на кровать, разбудив лежащего там Ри, и позвал: - Добби!       Ничего. Он позвал еще раз – снова тишина. Да что творится в этом доме? Снейп почувствовал тепло и машинально стал гладить рукой взобравшегося на колени котенка. Другой рукой он так же неосознанно открыл первый ящик прикроватной тумбочки и взял наручные часы Гарри. В комнате не было часов, и Северус знал, где мальчик хранит свои. Циферблат показал полдень. Уже положив часы обратно, зельевар вдруг резко отодвинул только что задвинутый ящик и неверяще уставился на него. Палочка. В тумбочке не было палочки. А она всегда лежала на этом месте. Северус знал это наверняка. Как-то, еще на четвертый день пребывания Гарри в мэноре, Северус потребовал показать, где будет храниться палочка, запретив вообще брать ее в руки на время каникул. Поттер два дня дулся, а потом сдался, и, при профессоре, положил ее в верхний ящик прикроватной тумбочки. Время от времени зельевар проверял наличие палочки на месте, – вдруг Поттер пойдет против правил и не сдержит слово – однако та всегда лежала там.       Ужас от понимания, что может или что уже произошло, накрыл Снейпа с головой. Едва удерживая в руках свою палочку, Северус создал патронуса и послал его к Дамблдору. Еще в самом начале этой авантюры с соседством волшебники условились, что патронус отправляется только в самом крайнем случае.       Резко поднявшись, сбросив тем самым Малыша Ри на пол, Северус предпринял последнюю попытку возобновить свое моральное равновесие и найти зеленоглазого паршивца – Гоменум Ревелио. Именно в тот момент, когда зельевар произносил заклинание, из камина вышел Альбус. Директор выжидающе застыл, глядя на манипуляции Снейпа и ожидая реакции… Ничего. Заклинание не нашло никого, кроме Северуса, Альбуса и серого Ри на полу. Последняя надежда разбилась, как то зеркало на кухне.       Дамблдор понял все без слов. Жуткое волнение и толика боли в глазах все сказали за него.

***

      То, что происходило дальше, для Северуса пронеслось секундой. Альбус буквально приказал оставаться в доме. И, вопреки тому, как это случалось ранее, Снейп даже не возражал. Разослав несколько патронусов, директор отправился на поиски. Но зельевара это мало волновало. В голове было пусто, ноги подкосились, и Северус тяжело опустился на кровать. Несколько секунд он просто смотрел перед собой, а затем молниеносным движением смахнул со злосчастной тумбочки все, что там лежало, снова сел на кровать, обхватив голову руками. «Мерлин, что ты натворил. Что же ты наделал», - как мантру повторял про себя Снейп, будто надеясь, что адресат его услышит и вернется. Но чуда не происходило. Самым страшным было осознание одного: «Он ушел сам».       Ведь, благодаря наложенным заклинаниям, из этого дома выйти можно только по собственному желанию, даже при малейшем давлении магия мэнора никого не выпустила бы.

***

      Это было то, чего он никак не мог предположить. Просто однажды решился признаться себе, что боится этого. Боится, что Поттер вот так возьмет и уйдет. Просто так. Потому что надоело. Еще бы пару месяцев назад       Северус и в мыслях бы не допустил, что ему не захочется избавиться от надоедливого мальчишки в своем доме. Но не теперь. Все изменилось.       Снейп резко тряхнул головой, коря себя за то, что просто позволил себе так подумать о Гарри. Он бы не ушел просто так, идя на поводу собственных желаний или руководствуясь лишь возможностью воплотить в жизнь внезапно посетившую его идею. А вот влипнуть в очередную авантюру - всегда пожалуйста. Только не в этот раз. «Ему здесь нравилось. Иначе он бы не затеял уборку во всем доме, не занялся бы садом, не терпел бы меня…», - на последней фразе зельевар запнулся. Действительно, почему Гарри терпел его все это время? Спокойно выдерживал все придирки, сносил слишком предвзятое отношение, которое Северус неустанно демонстрировал в первые дни их совместного пребывания в мэноре. Даже после своих «открытий», Снейп не переставал язвить, изредка поддевая гриффиндорца в каких-то, даже самых незначительных, мелочах. И что он получал взамен? Ироничную усмешку и остренький комментарий в ответ? Похоже, Поттер не просто выработал иммунитет, а начал поддерживать его в таком стиле поведения. Неумышленно, даже неосознанно, но поддерживал.       Северус уже не отрицал, что за какой-то месяц успел привязаться к этому мальчишке, познать часть его души. Не зря же говорят: «Чужая душа - потемки». Но зельевар смог пролить немного света на гриффиндорские «сумерки». А главное – мальчик сам позволил это сделать. Значит, доверился. Это было самым важным. Заслужить доверие ребенка, не получавшего от жизни и окружающих людей достаточной теплоты и заботы. Круглого сироты, не знающего о своих родителях ровным счетом ничего, не имеющего собственных воспоминаний о них. Получить пропуск во внутренний мир такого человека – это большая честь. И Северусу повезло. Не зная, за какие заслуги, но у него появилась эта, в некоторой степени, уникальная возможность. Увы, собственная гордость и предрассудки не позволили в полной мере воспользоваться ею. А не поздно ли он спохватился?       Снова тряхнув головой, Северус прогнал эти ужасающие мысли, посмотрел на часы – было уже три часа. Неужели он так долго предавался раздумьям? И Альбуса все еще нет. Отсутствие вестей морально убивало. Снейп не мог просто сидеть на месте и ждать, однако усилием воли заставлял себя это делать – он понимал, что не принесет никакой пользы. Единственное, что он мог сейчас сделать – это понять: почему? Почему он ушел? Что заставило его пойти на такой шаг?       Вздохнув, Северус, не прерывая мыслительный процесс, начал собирать сброшенные с тумбочки вещи. Пара перьев, фотография родителей, настольная лампа, чудом уцелевшая после падения, тетрадка в коричневом переплете…       Снейп так и замер с ней в руках. В мысли закралось подозрение – уж слишком часто он видел ее в руках своего хозяина. А может ли быть такое, что здесь находятся планы Мальчика-Который-Выжил? Вполне вероятно. Вздохнув, Северус открыл книжку на первой странице и резко захлопнул, стоило лишь увидеть первую строчку: «Я завожу это подобие дневника в надежде…»       Дневник. Так вот оно что. Многое уже становилось на места. Снейп колебался. Он не имел никакого права читать такую личную вещь, но ведь здесь могли быть ответы на главные вопросы, а эти ответы, в свою очередь, спасти жизнь. Решившись, зельевар вновь открывает первый лист: «2 июня 1996 года.       Я завожу это подобие дневника в надежде не сойти с ума от переизбытка событий и эмоций в моей и без того «веселой» жизни. И хоть дневники – это девичья забава, у меня просто нет выбора – нужно же хоть куда-нибудь выплеснуть часть чувств, накопившихся за все это время.       Иногда мне кажется, что со мной произошло столько, что на несколько бульварных романов хватит. Однако жизнь не перестает давать понять, что и это - не предел. А когда он будет – этот самый предел? И будет ли вообще? Потому что у Судьбы, может быть, фантазия и безгранична, а вот моему сознанию и жизни, в целом, предел есть…»       Запись была короткой, но достаточно содержательной, чтобы понять моральное состояние писавшего ее в тот момент. О том, как сильно Гарри переживает по поводу смерти Блэка, Северусу удалось увидеть воочию, поэтому он не спорил. Но фраза о пределе жизни несколько насторожила. Списав все на депрессию, Северус продолжил: «5 июня 1996 года:       Я догадывался, что кто-то сверху надо мной издевается, но, похоже, этот кто-то имеет садистские наклонности.       Дурсли меня не замечают. Совсем. Еще год назад я был бы рад этому. Но сейчас…Не могу сидеть в комнате целыми днями и пялиться в стену. Внутри все просто рвется на части. Решил отвлечься старым, поколениями проверенным методом – работой. А как? Не дают же! Вовремя. Видимо, Грозный Глаз все-таки не растерял былую хватку ,и все так же, одним лишь взглядом, ставит на место даже таких далеких от мира магии, как Дурсли. Нет. С этим надо что-то делать. Попросить тетю о работе – верх глупости, дядю – так тем более. Значит, нужно брать ситуацию в свои руки. Благо, вчера я заметил, что меня не запирают. Это радует. Хотя…ну да, пока ведь не за что запирать…»       Запись ничем особо не порадовала – кто ж будет веселиться от понимания, что пятнадцатилетний мальчик, в попытке хотя бы на время уйти от внутренней боли, будет заваливать себя работой? Однако Северус вынужден был признать, что и сам находит успокоение лишь в работе. Особенно это помогло сначала после смерти матери, а затем и после смерти Лили. Как бы иронично это не звучало, но получается, что две его любимые женщины помогают ему и после своей смерти. Ведь именно в тот период Северус работал так плодотворно, что получил Мастера Зелий. Вот такой вот парадокс.       Следующую запись Снейп лишь просмотрел – там Гарри рассказывал о реакции Дурслей на его выходку с работой. Весьма забавно получилось.       Остановился он на записи от 9 июня: «…Трудотерапия никогда меня еще не подводила. Действительно легче. Особенно вечером, когда прямо в одежде валишься в кровать от усталости, а последняя мысль звучит примерно так: «Сегодня снова без кошмаров». Это не может не радовать. Хотя Дурсли еще в некоем подобии шока. Но такое положение устраивает нас всех, поэтому никаких лишних высказываний в мою сторону не поступает. Правда, настораживает все чаще появляющийся на лице дяди Вернона хищный оскал…Видимо, думает, что снова в его руках сосредоточились рычаги давления на меня. Мол, раз я сам пошел заниматься садом, значит, можно сбросить на меня еще больше работы. Но помыкать собой я больше не дам. И так все вокруг только этим и занимаются. А вот тетя все чаще смотрит на меня со странным выражением. Жалеет, что ли. Ненавижу жалость. Наверное, она думает, что я решил себя вконец добить этой работой. Интересный способ самоубийства. А иногда она как можно незаметнее от меня и дяди старается ночью встать и заглянуть в мою комнату. Мерлин, неужели она действительно думает, что я могу что-нибудь с собой сделать?»       А вот Северус почему-то не удивился. Поведение Петунии было вполне понятным. Зато этого Вернона снова захотелось придушить. И ведь было за что.       Однажды, где-то недели три назад, Северус, после очередного собрания Ордена, решил проверить, караулят ли его старые знакомые дом на Тисовой улице. К счастью, там никого не оказалось. Снейп решил зайти в дом и рассмотреть его хорошенько. Дом казался заброшенным, так как Дурсли собирались впопыхах и оставили большую часть имущества. Поднявшись в комнату Поттера, Северус теперь имел возможность хорошенько ее рассмотреть. Минимальные, даже спартанские условия еще в первый визит насторожили зельевара. Заметил он и выломанные половицы под кроватью. Догадавшись, что это тайник, Северус нагнулся, чтобы посмотреть: вдруг мальчик забыл что-то забрать. Но на полпути к дыре в полу Снейп остановился. Его привлекло маленькое, практически незаметное пятнышко около ножки кровати. Другой человек не обратил бы на него никакого внимания. Северус же, опираясь на «пожирательский» опыт, точно знал, что это было. Кровь.       Чтобы выяснить, как это пятнышко вообще здесь оказалось, Северус применил специальное заклинание, позволяющее видеть «воспоминания дома», то есть, все, что происходило в доме с самого начала. Но в последний момент он решил «отмотать пленку» дальше.       Просмотр воспоминаний занял несколько часов. Гневу зельевара не было предела. А некоторые действия так называемых опекунов приводили его в бешенство. Как можно так обращаться с ребенком? Как будто он виноват в том, что родился волшебником. Презрение, оскорбления, злость – все это нескончаемым потоком обрушилось на маленького мальчика, которому с детства пришлось познать, что такое потери.       Но было то, о чем Петуния, если и догадывалась, то ничего не предпринимала. Побои. Они имели место быть, и Северус окончательно в этом убедился. И та маленькая капелька крови, что дала толчок к правде, появилась в середине июня. И тогда Поттер отделался только синяком на запястье и разбитым носом. Но так было не всегда.       Теперь фраза Дамблдора о том, что Гарри мог поступить в Слизерин, приобретала еще один смысл. Чаще всего, дети, ощутившие на себе родительскую «карающую длань», или, попросту говоря, жертвы домашнего насилия, попадали именно на факультет Салазара. А вот гриффиндорцами они становились редко. Этот факт даже характеризует Поттера с хорошей стороны. Значит, у него уже в одиннадцатилетнем возрасте хватило мудрости и силы духа, чтобы переступить через это и не стать забитым козлом отпущения не только в семье, но и в коллективе. Но была и темная сторона медали: оказалось, что юноша – хороший актер. Столько лет, не то, чтобы просто скрывать, так никому и повода не дать что-то подумать. Разумеется, Орден Феникса во главе с Альбусом знали, что Гарри не особо любят в семье Дурслей, но дальше этих разговоров дело не двигалось.       Но одно Снейп упорно отказывался понимать: почему он молчал? Неужели ему было все равно? Совесть тут же услужливо подбрасывает ответ: потому что не ждал помощи. Потому что ненавидел быть слабым. Потому что не привык, что кто-то решит его проблемы. Он выше этого. Он сильнее… «Но он был ребенком. Маленьким мальчиком одиннадцати лет, черт возьми!», - негодование Снейпа достигло предела. Умом он не принимал эту реальность, а сердцем понимал, что Гарри просто никому не мог довериться так быстро. При такой жизни легко было окончательно потерять веру в человеческое бескорыстное участие в твоей жизни. Однако он и это сумел преодолеть.       Усилием воли вынырнув из безрадостных мыслей, Северус перевернул страницу с описанием дня, который расписался кровью на полу в комнате на Тисовой, и просмотрел дальнейшие записи, повествующие о монотонно протекающих днях в компании «дорогих опекунов». Следующая запись, которая привлекла внимание зельевара, была непосредственно о дне, когда пала защита Лили. «21 июня 1996 года.       Видимо, у кого-то сверху было плохое настроение. Либо настроения не было вообще, и этот кто-то, исключительно ради собственного развлечения, решил перевернуть с ног на голову чью-то жизнь. Угадаем, кому повезло?       Мерлин, я понятия не имею, что теперь делать, куда идти. Дурсли уехали двадцать минут назад, все вещи я уже собрал, Буклю выпустил и велел лететь в Хогвартс, к Хагриду. Он о ней позаботиться. Впрочем, у меня в запасе есть еще минут десять, а уже потом Пожиратели точно доберутся сюда. А я не могу так порадовать Тома. Мы с ним легких путей не ищем.       Надеюсь, Ордену уже известно о падении защиты. Иначе придется действовать самому. Но как? Слишком рискованно. Без палочки, жилья и денег шансов у меня практически нет. Одно радует - хотя бы раз заброшу геройство на антресоль сознания. Мне и так кажется, что защита пала из-за меня. Прости меня, мама…       Хлопок. Благо, до окна рукой подать, чтобы посмотреть, кто это. Картина маслом: черный силуэт в полумраке улицы. Слава Мерлину, он, а не кто-то сердобольный! Добрый вечер, профессор!»       Самоирония в строчках была почти материальной. А в душе нашего профессора почти материальной была гордость за студента. Несмотря на спонтанную ситуацию и нависшую над ним смертельную опасность, Гарри не сидел на месте и не бегал по дому от ужаса, а думал, хладнокровно просчитывал варианты на спасение. Это достойно уважения. Северусу польстила радость юноши, что тогда пришел именно он, а не кто-то другой. Это было приятно. Вздохнув, Северус продолжал перелистывать исписанные ровными строчками страницы.       Эпизод с выяснением отношений в подземельях, а точнее, в описании Гарри, выглядел довольно забавно. Северус даже представил ситуацию со стороны: поздний вечер, огромный замок, тишина. И только где-то в подземельях один разъяренный зельевар орет на добродушного дедушку в очках. Тот, в свою очередь, только хитро и снисходительно улыбается, прекрасно зная, что ничего уже не изменить. А за всем этим наблюдает только что очнувшийся после обморока мальчишка. М-да, как говорят магглы: «Приплыли». Маленькую приятность внесла и лестная, даже с долей восхищения, реплика Гарри о словесном жонглировании своего профессора.       А дальше приятности закончились. Эпизод со сковородкой и реакция Гарри на гневную тираду Северуса морально посыпали пеплом голову этого самого Северуса. И если тогда такая выходка казалась зельевару в порядке вещей, то сейчас он мысленно пристыдил себя ею. Нельзя было так обращаться с ребенком. Тем более, если этот ребенок – твой студент, нуждающийся в защите. Это было неправильно. В итоге, проглотив все эти, абсолютно ненужные в конкретный момент, мысли, Северус сосредоточился на записях. В принципе, следующие две ничем таким не отличались и были похожи на свою предшественницу. Заинтересовала запись от 7 июля:       «Все-таки как хорошо, что у меня теперь есть доступ в библиотеку. Очень вовремя. И известно, почему. Мои догадки кажутся мне уже не просто правдоподобными, а все более реальными. Анализ всех, хоть в ничтожной степени, но причастных к ним эпизодов дал два вывода. Во-первых, я оказался прав. А во вторых, я понятия не имею, что мне с этим всем делать. Надеюсь, что библиотека мэнора мне в этом поможет…» Текста мало, информации много, вопросов – еще больше, а ответов нет. Такие впечатления оставила после себя эта запись. Что за догадки? К чему они привели? Нашел ли Гарри ответы на свои вопросы?       Северус надеялся, что сумеет найти ответы на свои. Перевернув страницу, он ожидал увидеть дальнейшее развитие этой темы, однако все было не так: «12 июля 1996 года:       Вчера приехал Дамблдор. Я уже даже не предполагал, что он скажет, что наше совместное проживание с профессором закончено. Так оно и случилось. Никогда не думал, что скажу такое: лучше бы директор вообще не приходил.       Я знал, что его привело, но до последнего надеялся, что ошибусь. Не пронесло. Он принес завещание Сириуса. В принципе, меня не удивили его пункты, и дом предсказуемо отошел мне, хотя я опять-таки надеялся, что крестный сделает выбор в пользу Рема.       Видимо, трехдневный недосып сделал свое дело и, как только директор закончил оглашать завещание, я впал в скорбную прострацию. Нашел время!       Еще сидя на Тисовой, я, уже на трезвомыслящую, проветренную работой в саду, голову продумал произошедшее в Министерстве и понял: Поттер, ну ты же знал, что так будет! Неосознанно, конечно, но знал! Ведь из всех там присутствующих волшебников, Сириус был самым уязвимым. Двенадцать лет в Азкабане, безвылазное сидение на Гриммо в компании портрета матушки и вечно брюзжащего Кикимера, а главное - полное отсутствие за 14 лет практики сделали свое дело. Все очевидно.       Но в чем моя проблема: голова-то это понимает, вот только сердце упрямо отказывается ей верить.       Так что мои умозаключения от очередной порции самобичеваний (правда, на этот раз публичных, что еще хуже!) меня не спасли. Выключило меня надолго и сильно. Мало что помню. Кажется, голос Дамблдора, что-то тихо доказывающий, потом была недолгая тишина, а потом чьи-то руки, зелье и кровать.       Ну, чьи были руки, догадаться нетрудно. Помню его голос – слишком странный, будто перепуганный. Неужели я так плохо выглядел, что умудрился напугать опытного шпиона? М-да, Поттер, что называется, можем и умело практикуем. А ведь еще за час до этого он был злющий - страшнее фурии и, кажется, даже страшнее, чем на контрольных.       Интересно, а долго они с Дамблдором собираются держать меня за идиота? Или они действительно думают, что я такой недалекий, что не понимаю, почему профессор все чаще срывается и орет на все, что летает, прыгает и ползает? А про себя я вообще молчу. Хотя, такое поведение неудивительно: Реддл своей связью кого хочешь доведет до ручки. Кому-кому, а мне это не понаслышке известно. Только у кого-то рука болит, а у меня – голова.       Я надеюсь, что в ближайшее время докопаюсь до истины, иначе не ручаюсь за наши нервы. Дошло до того, что стало интересно, чьи нервы сдадут быстрее: мои или профессора?»       Северусу показалось, что на все время чтения он затаил дыхание – настолько тонкой и деликатной была тема. Появился новый повод для гордости: его ученик, несмотря на всю эмоциональную напряженность, сумел разобраться в адекватных причинах смерти своего крестного. Но Гарри был прав и в другом: голова понимает, сердце – отказывается принять правду. И Снейп на собственном опыте убедился, как это больно.       А Метка…Северус давно был уверен, что Гарри, если и не уверен наверняка, то явно догадывается о причинах столь невыносимого поведения своего учителя. И этому учителю было приятно, что мальчик терпел все его выходки и не винил его за них. Но назревал еще один вопрос: о какой истине говорил Поттер? Она могла быть связана с Темным Лордом? Или непосредственно с Меткой? ***       Описание своей болезни Северус благополучно пролистал, ибо и без всяких дневников знал отношение Гарри к этому. Ключ к разгадке крылся в следующей записи: «27 июля 1996 года:       Теперь я могу почувствовать себя Архимедом и заорать: «Эврика!» Ведь я нашел!       В одном старом, и достаточно дряхлом, фолианте о видах и особенностях магических связей я наткнулся на заметку о ритуале подчинения и связи, по результатам, очень напоминающим проделки Тома с Темной Меткой. Чары похожи и способ наложения…Но не это главное.       Там было сказано, что для предотвращения самовольного снятия силы знака (в данном случае, силы Метки) и разрыва связи волшебник, совершающий ритуал, может применить в нем какие-либо свои способности. И чем более редкими были эти способности, тем меньше вероятности дезертирства. А мне на пятом курсе, во время очередного «сладкого сна», удалось наблюдать ритуал принятия в Пожиратели Смерти. Сначала я не понимал, что там такого странного. Да и связывающее заклинание было понятным, и больше напоминало проклятья из сказок, чем реальный ритуал. Но ведь никто из Пожирателей не может даже приблизительно сказать, какие слова произносит Реддл. Почему? Ответ оказался на вершине позерства нашего безносого друга. Он применял то, чем владеет лишь он. И только в одном он прокололся, что после нашей «встречи» в 1981-м он стал не одним обладателем этого дара.       Теперь осталось только вспомнить точные формулировки, а за делом не застоится. Все оказалось даже слишком просто. Парселтанг»       Северуса как мешком пыльным по голове ударило: парселтанг! Ну, конечно! Вот почему никто не мог воспроизвести слова Темного Лорда – никто не являлся змееустом. Но Гарри.… И тут ему мешок второй раз по голове прилетел. «Он сделал это для меня. Больше некому. Он хотел избавить меня от Метки, догадавшись, что она меня когда-нибудь добьет», - Снейп сидел, а сердце стучало так, будто после стометровки. Тепло и невероятная благодарность накрыла зельевара с головой. Он не мог поверить, что стал настолько дорог своему студенту, но факты говорили, что это правда. Поэтому было еще теплее.       Северус посмотрел на часы - семь вечера. Господи, ну когда же вернется Альбус? Перевернув страницу, он почувствовал, что сердце пропустило удар: пусто. Но тут он увидел, что перелистнул одну запись. Она и была последней: «30 июля 1996 года:       Иногда нам только кажется, что выход один. На самом деле, выбор есть всегда, но не факт, что второй вариант будет лучше. В пророчестве мне давался выбор, но, честно сказать, его там нет. Многие были уверены, что я буду играть только по их правилам, но я не марионетка - у меня свои правила. Это моя игра. И я нашел решение. Я специально ждал этого дня, чтобы точно знать суждено мне встретить шестнадцатилетие или нет.       Сегодня решится все. Я слишком устал. Устал бояться, не за себя - за других. За всех тех, кто мне дорог. Устал ходить по лезвию ножа. Хочу, чтобы это закончилось.       Профессор еще спит. Да и не мудрено, ведь почти полночь. Полчаса назад я замкнул связь метки, и теперь ему не страшны козни Реддла. Он даже не проснулся. Это хорошо, иначе… Иначе я бы не смог уйти. Мне и сейчас это очень сложно, но шанса повернуть назад я себе не оставил. Я надеюсь что, когда все закончится, они меня поймут, и не будут осуждать за мой выбор, ведь это мой выбор. Это моя жизнь. Мое решение. Связь с Томом позволит мне без препятствий добраться до него. Мы встретимся. И пусть это будет так – тихо, незаметно, буднично. Ведь смерть - это всего лишь страшная, но повседневность. Это нужно принять. Единственное, что мне сейчас важно, это чтобы Том ушел вместе со мной. Тогда я буду спокоен. Я не хочу слез и скорби, я хочу, чтобы они радовались, потому что теперь изменится. Страха больше не будет. Пусть они живут не только за себя, но из-за всех нас. У них получится - я в этом уверен. Главное, чтобы они в это поверили.       Жаль только с профессором не удалось поговорить… Но я надеюсь, он меня поймет, а самое важное - чтобы он продолжил жить. Он достоин этого гораздо больше, чем кто-либо другой. К тому же, кто еще может помочь восстановить в этом мире былую красоту. Спасибо всем за все. Я вас всех очень люблю.       А я…а мне лишь остается надеяться, что совсем скоро я увижу маму. Ведь мы с ней ждем этого вот уже пятнадцать лет…»       Все. Время вокруг как будто остановилось. Он уже с трудом понимал, где находится. Только одно билось в голове: вот и все. Северус сидел, невидяще уставившись куда-то в пол, а руки все еще держали то, что раскрыло ему глаза. "Он сам ушел. Это был его выбор. Его решение". Было больно, а еще пусто. Он не знал, как реагировать, но чувство вины все решило за него. Снейп четко помнил утро 30 июля. Когда он проснулся, на часах было полшестого утра. Северус был уверен, что Гарри еще спит, и не заходил к нему, не проверял. На самом деле, его там уже не было. Стало понятно, и почему его метка не отреагировала, и куда делись пожиратели из министерства. На них метка подействовала.       Но что там случилось и что будет теперь? А вот самый главный вопрос он не решался задавать даже в мыслях: что с ним? Жив ли он или все-таки...       Чтобы хоть как-то себя занять, он решил спуститься на кухню и убрать осколки стекла, но в голове было пусто - он даже не подумал о том, чтобы защитить себя от острых краев. Северус достал ведро и начал складывать осколки прямо голыми руками. Взяв в руки один осколок, он посмотрел в него, хотя знал, что это очень плохо - нельзя смотреть в разбитое зеркало. Он долго всматривался в собственное отражение и вдруг ясно увидел яркие зеленые глаза, под копной иссиня-черных волос. Внутри все замерло. Северус резко повернулся, но там никого не было. И в этот же момент он услышал, что из главного камина кто-то выходит. Повернувшись на звук, Северус столкнулся взглядом с синими глазами директора. Та секунда, что он пытался разглядеть ответ в глазах Альбуса, показалась вечностью. Он ожидал увидеть все, надежда все еще тлела, пока он не увидел, как глаза за очками-половинками медленно наполняются слезами.       Осколок зеркала выскользнул из ослабевших рук, и через несколько секунд на него начали опускаться маленькие капельки крови. Порезался. Но ему уже не было больно. Ведь все закончилось. Его нет» . Прим. автора: Мерлинова борода, я это сделала! Так туго у меня еще ни одна глава не шла. Столько размышлений и философии у меня в фиках еще не было. Это и тормозило процесс. Как я писала ранее, каникулы значительно облегчили процесс написания и первая половина главы была готова еще тогда. Но работа над последним эпизодом затянулось на все остальное время. Некоторые словосочетания приходилось переделывать раза по три-четыре. Ну, в общем, как-то так. Я надеюсь, что мне в мою головку не прилетят гантельки за странное написание дневниковых записей. Это было сделано умышленно, дабы постараться изобразить ломанный язык подростков в полудепрессняковом состоянии. А теперь главное: как вы поняли, остался лишь эпилог. И я хочу посоветоваться с вами: каким вы хотели бы его видеть? ХЭ или Севушку оставим одного-одинешенького, даже Малыша Ри чем-нибуть переедем? Или же написать сразу два варианта эпилога. Я буду ждать ваших предпочтений. Всем счатливой завтрашней Пасхи! With love, Lilianna_Molly