Awkward

      — Ты выпиваешь столько чая только в тех случаях, когда волнуешься. Я жду, бро. — Юнас, спустя полчаса после ухода Криса, сидел в небольшой кухне квартиры Исака, сосредоточенно наблюдая за своим другом, который заваривал уже третью по счету кружку напитка. Хоть их беседа и была непринужденной все это время, шатен чувствовал, будто напряжение витало где-то вокруг кудрявого, обволакивая обоих парней.       — Я болею, вот и лечусь способами своей бабушки от седьмого колена по отцовской линии, —недовольно буркнул Исак. Нервы натягивались каждую минуту. Даже обычно уютная атмосфера заставляла стучать пальцами по столешнице, пытаясь скрыть напряжение. Вальтерсен, когда начал снимать жилье, которое ему очень "кстати" предложила Нура прежде, чем съехаться с Вильямом, первым делом обратил внимание на то, каким же все-таки просторным было кухонное помещение. Парень любил проводить время именно здесь: под рукой всегда есть горячие напитки; тостер, что считался определенного рода святыней; а также комфортное освещение, не режущее глаза, с неоновой подвеской, которую Эскиль повесил на один из праздников и, конечно же, распрощался с мыслью ее снимать. В придачу ко всему, Исак подметил, что большая часть важных и не очень диалогов происходила за этим самым столом, по которому его лучший друг сейчас отстукивал мелодию, и который был окрещен «переговорным». Если здесь разговаривать, то, в случае неудачного исхода, можно смыться в свою комнату. Проверено на практике не единожды.       — Ты расстроен. Я думал, ты будешь рад моему возвращению, — обиженно протянул Юнас. Он действительно не ожидал, что реакция на его поздний приход-сюрприз будет такой. Если быть честным, поездка задалась нервной и уматывающей; хотелось пролежать все выходные дома, не покидая свою обитель. Но он лишь ласково улыбнулся, оставляя Исаку возможность самому рассказать о том, что его тревожит: — что нового? Можешь начать про лакомый кусочек всей школы в своей постели. Неужели он купился на то, как безбожно ты закатываешь глаза?       — О, да, теперь хочет, чтобы в скором времени я переехал к нему, и мы сыграли свадьбу с миллионами роз и лазерных мечей. И нет, не спрашивай. Ты уехал на полторы недели, а я успел закопаться по самое не хочу. Если это не талант, то что же? — Вальтерсен начал изображать поклоны во все стороны и выпрашивать аплодисменты у невидимой публики, улыбаясь. За это он и любил своего друга. Никакого осуждения. Он был самым понимающим, необходимым человеком в его жизни.       После того, как отец Вальтерсена забыл, что у него есть сын, уехав в неизвестном направлении, одиннадцатилетний ребенок не мог с этим смириться, но мог справиться. Но в ключевой момент, когда младшему Вальтерсену было пятнадцать, мать Исака оказалась в больнице с диагнозом, который не оставлял надежд, а через четыре дня он же ее и забрал. Парень, потерявший свою главную опору и любимого человека, на несколько месяцев выпал из жизни, просиживая их в родительском доме и чувствуя лишь желание кричать, пока не откажет голос. Казалось, продолжаться это могло еще долго, если бы на пороге каждый день не появлялся Юнас, выкручивая свои нервы на то, чтобы страдания друга не сломали того окончательно. Но ведь жизнь никогда не ждет тебя, она лишь идет дальше; поэтому держась друг за друга мертвой хваткой, в итоге, друзья смогли выползти из всей кучи дерьма. Вальтерсен брал себя в руки, а когда силы на это кончались, Юнас приходил с новой лопатой и поддержкой. Они были семьей. Он был обязан парню напротив, и потому, присаживаясь на стул рядом с ним и хватая его за руку, сжимая, уже не чувствовал, что стоит чего-то боятся:       — Мне нужно тебе все рассказать, не думай, что я полная сволочь.       — Я никогда не считал тебя сволочью. Придурком точно, без вопросов, но ты мой лучший друг, Исак, поэтому мы разберемся с этим, как всегда. Приподнятые уголки губ шатена успокаивали, поэтому, сделав глубокий вдох, кудрявый рассказал все, начиная от записки в шкафчике и заканчивая Евой.

***

      — Шлюха, — злобно выплюнул Юнас, как только поток слов от Исака прекратился. — Боже, как я мог не замечать ничего столько времени? — парень закрыл лицо руками, массируя веки. Вид у него был довольно усталый: сгорбленная над столом фигура, сжатые в тонкую линию губы. Вальтерсен весь съежился, услышав оскорбление со стороны друга. Юнас, всегда спокойный, дружелюбный и мягкий, не часто разбрасывался фразами, за которые после пришлось бы извиняться.       — Прости меня. Я не знаю, почему не мог рассказать тебе об этом раньше. Мне стыдно, бро, — кудрявый сделал акцент на последнем слове и, подойдя к другу со спины, обнял того за шею. — Правда.       — Это нечестно, Исак. Я всегда был на твоей стороне. А ты до сих пор живешь где-то в моменте, когда вы с ней были заодно. Всегда, твою мать, я был честен и старался быть тебе хорошим другом, и что я получаю взаимен? Слышу правду только потому, что какой-то левый пенетратор, который спорит на твою задницу, сказал тебе, что пора ее озвучить? — шатен убрал руки Вальтерсена от себя. Он винил его. Это читалось в таком небрежном жесте, во взгляде, которым он одарил кудрявого.       — Юнас, пожалуйста, — Исак чувствовал, будто что-то внутри него ломается. Оставляет свой след. — Я знаю, что ты имеешь полное право злиться на меня, да и смелым из нас двоих всегда был ты. Но я правда думал, что защищаю тебя. Надеялся, Ева одумается, что ли.       — Не тебе было это решать. Вообще я думаю, мне стоит уйти, — парень поднялся со своего места и направился к выходу настороженно, словно эта квартира не была его вторым домом, словно все казалось ему чужим и враждебным. На секунду он остановился, все же добавляя: — Поговорим позже, ладно? Сейчас я должен найти Еву.       — Да, хорошо, поговорим потом. — Парень кивнул, провожая взглядом друга, который уже доставал телефон из кармана. Вальтерсен понимал: сейчас лучше, чтобы он переварил все, что сегодня на него навалилось и отошел от этого самостоятельно. В отличии от Исака, справляться с проблемами он предпочитал в гордом одиночестве.       Кудрявый вымыл посуду, убрал оставшиеся баночки с колой в холодильник и уже начал было тащить новую дозу успокаивающего, сладкого чая с любимым бергамотом и корицей к себе в комнату, когда увидел загоревшийся дисплей телефона. Держа горячую кружку в одной руке, другой он разблокировал мобильный, прочитав сообщение, от, как оповещал номер, Мариуса Ольсена: Хорошая работа, мой юный купидон.       Вальтерсен почувствовал, как ногу обожгло кипятком, а маленький осколок оцарапал лодыжку.       Исак готов поспорить на что угодно: Мун сейчас с Мариусом. Щелчок. Парню на пару секунд показалось, будто он понял одну очень важную вещь. «Главная проблема в том, что мне ничего не пришлось делать для этого» пронеслось в голове Исака, пока тот собирал куски несчастной кружки. Была ли Ева той, кого стоило выгораживать?

***

      День Исака Вальтерсена начался с вафлей Эскиля и того, как Кристофер Шистад позвал его на свидание. А говорят: вляпаться просто так невозможно.        Зайдя в заполненный класс перед самым звонком, первое, что заметил Исак — присутствие Евы. Юнас учился в параллели, и у кудрявого не было надежды свидеться с ним до первой перемены, но по мимолетному взгляду девушки на него, Вальтерсен почувствовал, что дело — дрянь. Это было заметно по подрагивающим рукам, мешкам под глазами и тихому поведению, каким она никогда не отличалась; обычно смех темноволосой был слышен из любого уголка. Странно, однако жалости к ней парень не испытывал, был чересчур осведомлен о причине ее горя.       Вчера Вальтерсен заснул лишь к утру, прокручивая давние воспоминания и последние события много-много раз.       Вот он вместе с Евой идет на одну из пятничных тусовок, предварительно перепробовав весь алкогольный запас ее родителей.       Вот он знакомит девушку со своим лучшим другом.       Вот он сидит на родительской кухне, наблюдая из окна, как Юнас во дворе подходит к его двери вместе с Евой. Девушка радостно улыбается, придерживая парня за плечи; посмотрев в окно, увидев Вальтерсена, рассерженно хмурится, что-то тихо говорит, после же разворачивается и уходит. Юнас заходит в квартиру один.       Вот он не разговаривает с девушкой месяц, а может и того больше.       Вот он слушает крики о своей лживости, а после и ненависти к себе.       Вот он задумчиво рассматривает пустое место рядом с собой на уроке литературы, пока некогда его лучшая подруга раскладывает свои вещи рядом с какой-то девушкой.       В мысли проскользнул образ Криса, мирно спящего на его кровати. Как много неправильных вещей он делал ради себя?       — Снова будешь моим партнером?       — А? Что? Видимо, да. — Вальтерсен, снова задумываясь и стараясь не наткнуться взглядом на Еву, не сразу заметил, как дошел до одного из немногих свободных мест в кабинете (последний раз такое случалось только во время генеральной проверки министерства, когда всем обещали поставить «отлично» за полный состав), на соседнем стуле которого сидела Сана.       — У тебя слишком озадаченное лицо. Не говори мне, что на контрольной по математике придется сидеть с человеком, который ее не знает от слова «совсем».       — Сегодня контрольная? — парень приземлился на свое место и, издав разочарованный стон, который заглушил звонок, оглядел кабинет еще раз. — Тогда где мистер Хорн? Он опаздывает лишь в случае чьей-нибудь смерти, а ведь мы еще даже ничего не написали.       — У него недавно прошли олимпиады с его третьекурсниками. Может кто-то действительно умер, — пожала плечами Сана и поправила свой темный пиджак, указав на парня, Финна Шейнберга, который уже стоял у двери, намереваясь смыться с урока. — Поэтому, пока не поздно, можешь попытать счастья за пределами этого кабинета вместе с этим умником.       — Ты меня прикроешь, если Хорн вернется? — взвесив все «за» и «против», Вальтерсен пришел к выводу, что испытывать судьбу и попадать под горячую руку преподавателю не его желанный способ умереть; он уже поднялся, вопросительно склонив голову.       — Без проблем, но ты у меня в долгу! — крикнула вдогонку стремительно удаляющемуся Исаку девушка, ухмыльнувшись и поглядывая на дверь, дабы убедиться, что ее нового соседа не поймают с поличным. Кудрявый ей нравился хотя бы тем, что имел в запасе много неловких историй, разбрасывал отсылки лучше Тарантино (да простит ее священный) и не сплетничал обо всем на свете, чем славились практически все ее подруги. Это давало какой-то отдых; словом, общаться с ним было приятно и весело.       Парень, рассматривая варианты того, чем можно заняться вместо самого нелюбимого и, по правде говоря, сложного для него предмета, открыл дверь, но после с ужасом закрыл перед самым носом человека, который в этот же момент собирался зайти в кабинет. Сука пронеслось в голове у кудрявого, и он за рекордное время преодолел расстояние от двери до своей парты, никак не реагируя на недоумевающее выражение лица Саны. План побега никак не желал вырисовываться у него в голове, и парень уже начал сползать со стула, вылавливая веселые смешки соседки, одновременно шикая на нее и стараясь спрятаться под столом; дверь открылась.       Первой в кабинет вошла высокая, стройная девушка с копной светлых волос, в бежевом платье, придающем ей элегантности. Чем-то она напомнила Вальтерсену Лору Палмер. Пора справляться с киношной зависимостью, друг. Насколько знал Исак, она была довольно обаятельной и, главное, в меру самовлюбленной третьекурсницей, чем, казалось бы, не всегда отличаются представители «золотой молодежи». Ее можно было выловить на уроках живописи, а также в кружке продвинутого программирования, открытым для тех, кто действительно понимал, что вообще происходит на них. Все сведения парень получил от Маркуса, который какое-то время ходил за ней хвостиком. Исак заметил, как некоторые стали перешептываться, но он знал, что сейчас их шепот станет громче: следом за девушкой прошел Крис Шистад, внимательно изучая сидящих. Его взгляд задержался на Исаке, губы расползлись в усмешке.       — Что за хрень? Исак, прием, прием. — Вальтерсен отвел взгляд, обращая внимание на Сану, которая дергала его за плечо. — Твой парень похоронил Хорна и стал учителем математики?       — Мой парень? Нет, черт, нет. Он не мой парень! — видимо внутренние динамики в очередной раз подвели Исака, потому что половина людей в помещении сразу же оказала огромное желание послушать их диалог.       — Вальтерсен, не думал, что мы обсудим это именно в кабинете мистера Хорна, но я не против. — Крис бархатно растягивал слова, будто протягивал каждый слог на препарирование публики. Брюнет сел в кресло преподавателя, не отрывая взгляд от Исака.       — Пошел ты, — кудрявый не мог придумать, куда ему смотреть, ведь все буквально решили поджарить его своими изучающими взглядами, вороватым шепотом.       — Крис, будешь в своей драме на двоих разбираться потом. — девушка, похожая на Лору Палмер, определенно хотела заработать несколько плюсов к карме, спасая краснеющее до кончиков ушей лицо Исака. Он помолится на нее, как только сможет сбежать отсюда. Тем временем, блондинка вальяжно продолжала свою речь, поправляя выбившиеся пряди:       — Меня зовут Ивен Нотерман. Мистер Хорн попросил нас заменить его, пока тот работает над практической частью заданий для конкурса, о котором вам знать ничего не нужно. У нас практика, у вас спасение. В общем и целом, просто не уходите из класса раньше окончания урока, так как он может заглянуть на огонек, а мы отмажем вас от работы еще на недельку, сойдет?       — Она идеально подойдет на роль дикторши прогноза погоды. — Сана, присоединившись к доброй половине присутствующих, одобрительно кивнула и начала копаться в своей сумке.       — Так что у вас с Крисом?       — И ты туда же. Ничего. Я ему не нужен, он не нужен мне. Куда легче математики, — пожал плечами Вальтерсен, отворачиваясь от назойливого взгляда Шистада, который принялся разговаривать с Лорой, именуемой Ивен. Смотрелись они как статичная пара из подросткового фильма. Идеальная концентрация развязности, обаяния и роскоши отцовских кошельков.       — Видно.       — Не понял.       — Ну, учитывая, что ты гей, вряд ли этот ревностный взгляд направлен на обаятельную блондинку рядом с этим засранцем.        — Неправда. — Исак обозначил свою новую цель для рассмотрения. Стена. Отлично. Какая к черту ревность? Если еще и Сана присоединится в клуб «Как заебать мозг Исака», то он лично ее задушит. Стоп. — Ты думаешь, что Шистад засранец?       — Я думаю, что таких людей нужно обходить стороной, если хочешь сохранить при себе хоть что-то, кроме желания разбить бутылку об их голову. К слову, даже если вы с ним вместе, свои слова я назад не заберу. Побереги себя.       — Сана, мы обязательно сходим выпить кофе или поесть блинчиков, потому что адекватные люди должны держаться в месте, окей? — парень искренне улыбался, чувствуя, как напряжение спадает.       — И почему все неплохие парни заняты, — девушка закатила глаза и улыбнулась в ответ, хватая из рюкзака учебник по литературе, несколько классических ручек, тетрадь, и наушники, перемотанные во всех местах разноцветным скотчем. — Договорились, а пока что мне нужно начать писать эссе, которое сдавать через два урока. Развлекайся.       Она кивнула в сторону, в знак подтверждения того, что в одиночестве он уж точно не останется. Кудрявый, проследив за ее движением, увидел приближающегося Криса, который успевал даже переброситься парой слов то с теми, то с этими по пути. Резкий запах дорогого парфюма и губы цвета спелой вишни оказались прямо перед носом Исака. Парень нервно сглотнул, покосившись на соседку, делавшую вид, будто эссе ее чересчур занимает. Крис, обиженный малым проявлениям внимания, развернул младшего парня, мягко схватив за подбородок:       — Привет.       — Привет, Шистад, — Вальтерсен чувствовал, как помещение резко начало уменьшаться в размерах. — Что такое?       — Пойдешь со мной на свидание? — Крис говорил громко, можно быть уверенным в том, что его слышали все. Парень рассматривал лицо напротив, стараясь держаться непринужденно. Все знают: ты можешь переспать с Крисом Шистадом с десяток раз, но ужина при свечах и ведра попкорна в кинотеатрах тебе никогда не светят. У Саны выпал один наушник. Отдаленно Исак услышал мелодию «See you now», хоть и казалось, что это происходит в другом измерении и совсем не с ним. Какая-то девушка за средним рядом недовольно хмыкнула.       — Чего, блять? — Исак опешил. Нет, он уже понял, что ожидать от брюнета можно чего угодно, но устраивать очередную сцену перед всеми? Интересно, на что они такое поспорили, если Шистад идет на такие меры? Рассматривая крапинки в зеленых глазах нахального парня, Исак словил себя на мысли, что чуть не сказал «да». Вспомни про спор, идиота кусок, ну же.       — Ты услышал. — Шистад начинал закипать, но лицо его совершенно ничего подобного не выдавало. Он думал, что ненавидит этот момент и что Мариусу не жить. А еще о том, как до смешного мило выглядит кудрявый парень. Ладно, может не совсем ненавидит. Небольшая улыбка, легкое касание тонких пальцев по чужому запястью; одними губами он повторил свой вопрос.       — Не пойду.       — Зануда. А если подумать хорошо?       — Нет, Шистад, нет. Войду в историю. — Вальтерсен заметил едва метнувшийся взгляд Криса в сторону. Ева. Девушка, старательно делая вид, будто диалог парней ее ни капли не волнует, листая ленту в телефоне, сидела в полуоборот. Движения ее были редкие и нервозные, но после отрицательного ответа Исака, она недоуменно и прямо посмотрела прямо на него.       Первокурсник помедлил, но чувствуя накатившую злобу, также демонстративно громко как и парень напротив, выдавил, надеясь, что выглядит довольно убедительно: — Что за цирк ты устроил?       — Отлично. Тогда сегодня вечером. Я напишу, конфетка. — Крис и так все понял, ему не нужно было никакого утвердительного ответа. Хватило взгляда.       Парень резко выпрямился, однако, поразмыслив пару секунд, наклонился снова, чмокнув Исака в губы. Победно ухмыляясь, будто брюнет только что позвал на свидание принцессу Скандинавии, а не кудрявого первокурсника с патологическим желанием бежать от проблем; не оглядываясь, он прошествовал к выходу, шепнув напоследок белокурой девушке:        — Ивен, с меня бутылка мартини. Увидимся.       — Спаси и сохрани этого парня от тебя.       — Исак, мне кажется, ты забыл сказать Шистаду, что вы не вместе. — Сана мрачно проследила за хлопнувшей дверью, а после громко рассмеялась, навлекая очередную стайку внимательных пар глаз.       — У него амнезия. — Вальтерсен окончательно запутался, а руки предательски пропустили толпы мурашек.

***

      После окончания последнего урока не встретивший своего друга в школе Исак направился в его излюбленное место — скейт-площадку. Увидев зеленую байку, вьющиеся, разлетевшиеся во все стороны темные волосы и разрисованный, обклеенный стикерами из разных городов скейтборд, парень едва заметно улыбнулся, замечая, что спот был покрыт тоненьким слоем льда. Ребят в этом обществе не останавливали даже такие мелочи, они продолжали выкручивать свои олли и менуалы.       От созерцания друга Вальтерсена оторвало уведомление, оповещающее о новом сообщении. «Заеду за тобой в восемь часов. Буду верить, что ты не испугался.»       Не нужно быть гением, дабы понять, чей номер высветился в телефоне у кудрявого. Парень лишь раздраженно отключил свой гаджет, напрявляясь в сторону скейтбордиста.       Не сейчас. Шистад может подавиться своим спором.