Awkward

      Крис, весь в поту и с железным привкусом крови во рту, проснулся около трех часов ночи, растерянно осматривая место, в котором находится. Ничего нового: его же дубовый стол, созданный в готичном стиле, единственная вещь на котором — ноутбук; стены, покрытые приятным бежевым оттенком, на них нет ни единого постера, ни единой фотографии; слегка помятая белоснежная рубашка на полу; девушка, мирно спящая у него под боком.       Да, ничего нового, он все еще ненавидит это место. А еще своего нового знакомого, который начал раздражать настолько же сильно, насколько заставлял думать о себе. Постоянно думать. Крис все прекрасно знал и понимал, но даже это не мешало ему чувствовать какое-то благоговение, наблюдая за нескрываемой эмоциональностью и удивительным непониманием собственной привлекательности. Шистад, успокойся, начни еще землю вращать вокруг этого мальчишки. "Исака" поправил себя парень. Он обкатал имя у себя в голове, на языке, словно пробуя, а после резко дернув головой. Пиздец, дожил! Пора заканчивать эти сопли, как и этот невероятно тупой спор, из-за которого Мариус, черт бы его побрал, шляется с Евой, теперь вечно плачущей и расстроенной. Она что, реально думала, будто вылезет из своих проходок налево без проблем?       Шистад тряхнул головой снова, пытаясь закинуть навязчивые мысли в другой конец своего сознания. Он повернул голову, рассматривая девушку рядом с собой. Третьекурсник даже не был в курсе, как ее зовут, что она любит на завтрак и завтракает ли девушка вообще. Это все полный бред, знать который ему совершенно не интересно; так всегда было, есть и будет. Это все — ебанное кино. Розовые сопли, необходимые людям, чтобы чувствовать себя нужными.       Крис взъерошил волосы, но возвращаться ко сну не планировал, поэтому, вытащив свой телефон из кармана штанов, обнаруженных где-то под кроватью, напечатал небольшое, но довольно красноречивое сообщение Мариусу о встрече. После всех махинаций с фейсбуком, парень, закурив, снова и снова возвращался к одному и тому же: к своему сну, к лицу отца, смотрящего на него с явным разочарованием. Тот покачивал головой, отчеканивая: Нужно быть более хладнокровным, Кристофер.       Столько лет прошло, а Шистад, казалось, стал гуру в этом деле, принял слова Шистада старшего, как заповедь, и отклоняться от нее ради чьей-либо улыбки не станет.

***

      Исак определенно всей душой и сердцем ненавидел утро. В особенности, утро с похмельем, когда головная боль становится такой сильной, что ты в очередной раз клянешься себе, что перестанешь пить с этой же секунды. Ровно до следующей открытой бутылки.       Но сегодняшнее утро, даже не смотря на бушующий организм не могло не быть чудесным. Они с Юнасом помирились. Они снова приняли друг друга такими, какими были. Исак все еще чувствовал осадок, да и совесть давала о себе знать, но сказать, что чувствовал он себя гораздо лучше, ничего не сказать.       Учуяв приятный запах с кухни, парень встрепетнулся, сваливаясь с кровати на похрапывающего Юнаса.       — ВОЙНА???       — Бомбы с неба! — Вальтерсен задыхался от смеха, поглядывая на ошалевшего друга, который от неожиданной атаки сверху лишь глядел с широко распахнутыми глазами, силясь понять, что произошло.       — Ну ты идиот. Я чувствую запах блинов, — шатен принюхался, стаскивая с себя Исака. — Поправка. Я чувствую запах блинов Нуры.       — Ну уж нет. Они мои. — Вальтерсен подорвался с места, ловко подставив подножку Васкесу, чтобы выиграть время.       Все любят Нуру. Но блины Нуры любят лишь избранные, но не потому, что они были на любителя, а по той причине, что они были слишком вкусны, дабы дать пробовать их всем, кому попало. К счастью, Исак выбрал нужное место жительства.        — Доброе утро, мальчики. — Нура, облаченная в бирюзовый комбинезон и ярко-красную футболку, вытащила наушники из ушей, одновременно подбрасывая свой маленький шедевр на сковороде. — Да-да, это все вам. Эскиль уже отчалил на работу.       — Нура, ты святая, — парни бросились к столу, выхватывая себе по одному блинчику с общей тарелки, попутно пихаясь.       — А, так вот о каких взрослых детях вечно говорят подруги, — девушка улыбнулась, присаживаясь рядом. — Исак, тут такое дело...       — Я так и думал, что здесь есть подвох. Ладно. Говори, пока я не могу тебе отказать, ведьма. — Парень направил вилку на блондинку, расплываясь в дружелюбной улыбке. Ничто не испортит сегодняшнее утро.       — В общем, с тобой поживет один парень. Его сестра, моя давняя подруга, сказала, что он хороший и дружелюбный. Да и то всего лишь на неделю, но ему это нужно, потому что...        — Потому что в моей квартире поселилась та самая сестра с тремя детьми, и спать там невозможно. Совершенно. Спасибо ей за такие щедрые рекомендации лишь бы от меня избавиться, — на кухню зашел долговязый и светловолосый парень, который, улыбаясь, дарил окружающим ямочки на щеках.       — Вот, впрочем, и он. — Нура указала кивком на свободный стул, и новый сосед сел рядом с Юнасом, попутно протягивая тому руку:       — Меня Эвен зовут.       — Я Юнас. Приятно       познакомиться, — Васкес пожал руку так называемого Эвена. — А это Исак.       — Взаимно, — обменявшись рукопожатиями с Исаком, парень не отрывая от кудрявого взгляда, протянул:       — И кто из вас мой новый сосед?       — К сожалению, я, — Вальтерсен пожал плечами, съеживаясь под внимательными глазами своего нового сожителя.       — К сожалению?       — Твоему, я о-о-очень люблю смотреть фильмы с громкостью на всю комнату и первым занимать душ.       — Кажется, у нас намечается война за душ. Какой фильм любимый?       — Железный человек. Первая часть.       — Нет, вторая.       — Скажешь это еще раз и будешь спать у меня под дверью!       — Все-все, понял. — Эвен усмехнулся и поднял руки в сдающемся жесте, стаскивая с тарелки блинчик, политый апельсиновым джемом. Исак, не замечая, как улыбается во все тридцать два, покосился на Юнаса, который сощурившись наблюдал за их диалогом. Что он там себе придумал уже, извращенец гребанный?       — Я, кстати, гей, — ляпнул зачем-то Исак, попутно краснея.       — И что?       — Ну, ты же собрался спать со мной в одной комнате.       — И?       — Мало ли, что ты себе можешь придумать.       — Не волнуйся. Все окей. — Насхайм утвердительно кивнул, вставая из-за стола. — Так что, покажешь мне, где я буду тусоваться ближайшую неделю?