Былое в прошлом

Утро выходного дня. Суббота… Сквозь тяжелые занавески в комнату пробиваются слабые солнечные лучи в освещенном пространстве которых невесомо и игриво летают маленькие пылинки. Как же вставать не хочется! Кровать не позволяет подняться, но душа шипит и возмущается: «Ты же знаешь, сегодня ОН уже дома! Собрание закончилось, он вернулся, так сходи к нему и узнай, как все прошло!» Вроде бы причины и мотивация есть, и они вполне благородны - капитан не рассердится из-за неожиданного визита лейтенанта в свое поместье, но, тем не менее, Ренджи боялся туда идти. Мало ли чего… Возмутится аристократ тем, что руконгаец нарушил его покой. Но ведь ждать до понедельника тоже нехорошо… Можно, конечно, у Рукии спросить, как закончилось собрание, но все же… Нет! Нужно сходить и поговорить с капитаном лично! Он ведь не маленький мальчик, чего бояться? Однако дойти до поместья не получилось. Как только он вышел с территории штаба отряда, его перехватила Хинамори. - Абараи-кун! Утро доброе! - Доброе! - Я так вовремя тебя встретила! Нам нужна твоя помощь! Ренджи вопросительно поднял брови. - Моя помощь?.. А в чем дело? - Мы снимаем небольшой фильм к фестивалю и … - девочка замялась, переминаясь с ноги на ногу. Ренджи заподозрил неладное. - Что там у тебя? Рассказывай уже! - Абараи-кун, помоги нам со съемкой! – Хинамори уставилась на него огромными глазами и жалобно сдвинула бровки… - Ну-у… Я не знаю… - тоже замялся Ренджи. «Делать мне больше нечего!» В глазах Хинамори даже слезы застыли. Она низко поклонилась и залепетала тоненьким голоском: - Абараи-кун! Прошу, пожалуйста! Нам нужна твоя помощь! Ты ведь уже снимал однажды фильм, значит, ты умеешь! А нам больше не к кому обратиться!.. По-жа-луй-ста!!! « Ага! На жалость, значит, давит! Вот незадача!» Ренджи невзрачно отмахнулся от нее и фыркнул: - Ладно! Ладно! Только не причитай! Пошли, помогу вам со съемками… - Правда?!! Спасибо огромное!!! – в большущих синих глазах Хинамори слез как ни бывало! Она засияла от счастья и, схватив Ренджи под руку, потянула его в сторону штаба. Ренджи старался спешить, психовал по пустякам и печалился, когда Хинамори и ребятам из ее отряда не нравился результат. Приходилось переснимать по несколько раз одни и те же глупые (каковыми счел их сам Абараи) сценки… «Проклятье! Я думал, что к капитану с утра загляну… Навещу его… Нет же! Надо было Момо вылезти, черт знает откуда!» Это утро показалось ему очень-очень долгим. Оказывается, как продолжителен может быть день, если встать задолго до обеда в выходной… В конце концов, Абараи возмутился тому, что Хинамори делает все в последний момент и почему она, вообще, не начала снимать фильм раньше?!! Вразумительного ответа так никто и не дал. Когда они завершили всю съемку, время уже перевалило за три часа дня. Ренджи, голодный, недовольный и раздраженный, плелся обратно, в сторону бараков шестого, продолжая сетовать на глупую девчонку, затеявшую всю эту чушь. «Да она, скорее всего, просто ни фига не делала и ее офицеры тоже! А сейчас, когда фестиваль уже на носу, вдруг спохватились ребятки! Вот и выехали на мне! Ну, ничего! Я им припомню! Будут рассчитываться мешками печенья!» В принципе, Абараи уже озвучил свою мысль по поводу печенек. Хинамори, не раздумывая, согласилась отблагодарить своего друга за помощь его любимой сдобой и только широко улыбалась в ответ, да кивала, когда Ренджи продолжал возмущаться. К капитану идти еще не поздно, думал Ренджи, но вот… Есть хочется… Да и потом, хочется отдохнуть после этих дурацких съемок… Подняв голову, он посмотрел на ясное чистое небо. До сумерек еще далеко. Зайти к себе, быстренько перекусить и бежать в поместье Кучики. Да! Вот так и нужно сделать. Только вот когда он пришел, его встретили не особо радостно. Охрана не хотела пропускать его ни под каким предлогом. Хозяин дома с дороги, он устал и не стоит его беспокоить. Ренджи счел это за оскорбление. С каких пор охрана не пропускает его к капитану Кучики?! А вдруг у него важный вопрос по работе? Горячий нрав Абараи дал о себе знать. Он сам не заметил, как от раздражения вспыхнула огнем его рейацу, ни сколько не скрывая настроения хозяина. - Пропустите его. Знакомый низкий голос отозвался неожиданной дрожью во всем теле. - Капитан… Бьякуя стоял на террасе, в обычной домашней юката, поверх которой на плечи было небрежно накинуто белоснежное кимоно. Охрана расступилась, следуя приказу хозяина, а сам Кучики только кивнул головой в сторону дверей. У Ренджи сердце ёкнуло. Проходить не стал. Опустился на пятки на самой террасе. «Мало ли.. Может быть, капитан действительно устал, а он его беспокоит». - Простите за внезапный визит. Я… Голос его подвел. Пришлось выдохнуть, переждать момент. Бьякуя молчал. «Почему я так волнуюсь?» Ренджи сжал в ладонях, сложенных на коленях рук, ткань хакама. - Я… Беспокоился… Я… хотел узнать, как у Вас все прошло? Он поднял глаза. В какой-то миг показалось, что Бьякуя рассердился и Ренджи тут же, зажмурившись, протараторил: - Простите за наглость… Простите, что спрашиваю…Но я… действительно очень волновался! - Не извиняйся, - послышалось сверху. – Все прошло хорошо, Ренджи. Спасибо за беспокойство. Голос звучал тихо и спокойно. Ренджи осмелился вновь поднять голову и взглянуть на аристократа. - Вы… по-прежнему глава клана?.. - Да. Кучики на него не смотрел. Голова была приподнята, а взгляд устремлен куда-то в сад. - А как, в целом, собрание прошло? Вас жениться не заставляют? - Не заставляют. Я не хочу уточнять подробностей. Главное – прошло. Все позади. И все закончилось успешно. - Я рад за Вас! Очень рад! Возможно, в слова было вложено слишком много эмоций – Бьякуя внимательно посмотрел на лейтенанта и кивнул головой в сторону дверей в дом. - Нехорошо держать гостей на террасе. Проходи. Ренджи даже опешил – входить в дом, если приперся в выходной день без особо важного дела… Как неловко… К тому же… Гость? Ему не послышалось? Его действительно назвали гостем?! Наверное, выглядел он сейчас очень глупо – с широко распахнутыми глазами и с раскрытым ртом. Ни одного слова произнести не мог! Но ноги как-то сами с собой подняли и понесли… В поместье Кучики было просторно, свободно. Полупустые комнаты. В которых стояло только самое необходимое – невысокие столики, узкие столы, только и предназначенные что для письма, небольшие шкафы вдоль стен. Ничего лишнего. Не то, что у него, Ренджи. Да возможно, именно такие дома у знати. Вот только здесь не уютно как-то. Пусто. И холодно. Стены и седзи расписаны журавлями, цветами и каким-то замысловатым орнаментом, в углу лежат бледно-бежевые подушки, немного поодаль невысокая тумбочка с бумагами и кремового цвета подсвечником, посреди длинный стол – вот и все, что было в комнате, в которую Бьякуя пригласил его пройти. Ренджи чувствовал себя неловко, боялся поднимать глаза и смотреть на хозяина дома, потому сидел, низко склонив голову. А тот вел себя крайне спокойно, словно ничего странного в приглашении лейтенанта не находил. Более того велел слуге принести чай. - Не нужно беспокойств, капитан! Я не… - Что предпочитаешь к чаю? – мягко спросил Бьякуя, и Абараи чуть было язык не прикусил. - Я… не…не…не… - Что? – аристократ немного склонил голову набок, приглядываясь к лицу, спрятанному за свесившимися вперед алыми прядями. - Я не голоден, я поел, прежде чем идти к Вам, так что… - Но хотя бы чаю выпей. Он очень вкусный, свежий, жасминовый, – Бьякуя легким жестом руки велел вошедшему слуге поставить поднос с чаем на стол и удалиться. Ренджи чувствовал дрожь во всем теле, а еще чувствовал, что лицо начинает гореть от стыда. Собственно, он сам не понимал, отчего такая реакция и что является причиной – то ли то, что его так неожиданно хорошо встретили, а то ли то, что сейчас они с Бьякуей находились в поместье, в комнате с плотно закрытыми седзи, наедине. Это почти так же, как тогда, в его собственных покоях … То же самое ощущение какой-то подступающей все ближе и ближе вседозволенности… Ведь здесь не кабинет, обстановка не рабочая и все такое. Странно, конечно, сидеть вот так с капитаном Кучики. Странно и прекрасно одновременно. Мысли у самого Бьякуи путались, мешались друг с другом, он не знал, что говорить. Как так получилось, что он пригласил лейтенанта в дом?.. зачем?.. Ренджи проявил заботу, а главное, Кучики увидел эту заботу, это волнение в его карих глазах – такую искреннюю, такую яркую! Наверное, это и послужило сигналом. Ренджи можно немного довериться. Это же не простой шинигами с улицы. Это его верный лейтенант. После тесного общения с льстивыми родственниками, у которых обязательства превыше всего, хотелось общения живого, настоящего. Бьякуя чувствовал себя пленником, просидевшим взаперти без воздуха, и теперь желавшим вдохнуть побольше кислорода. А этот визит Абараи как кстати пришелся. Но вот сон… Тот самый сон - он не давал покоя. Как бы Бьякуя ни старался выкинуть его из головы, у него не получалось. Взгляд непроизвольно цеплялся за губы Ренджи. Поцелуй приснившийся переплетался с реальным поцелуем в лесу и с поцелуем в комнате Абараи. Кучики немного пугался и предпочитал не вспоминать, какие у него тогда были ощущения. Лучше об этом не думать вообще, постараться забыть. Взяв в руки чашку, он поднес ее ко рту, попытался немного отпить, но обжегся и тут же опустил обратно на стол. - Как прошла репетиция? – спросил он, взглянув на ерзавшего на месте лейтенанта. - Нормально прошла! – улыбнулся тот. – Ребята очень старались, костюмы надели. И, кстати, хорошо, что мы взяли в нашу постановку Нему – она отлично вписалась в свою роль, как мне кажется! - Да. В понедельник уже состоится выступление. Будем мысленно поддерживать их, сидя в зале. - Ага, - Ренджи тоже вцепился в чашку, тоже хотел было отпить, но чай был слишком горячий. Он также обжег губы, вернул чашку на стол и немного растерянно забегал глазами по комнате. - Эээ.. Капитан, это гостиная? - Да. Здесь в поместье несколько гостиных. И много комнат. А что? - Да нет, ничего. Я просто так. Говорить о чем-то надо было. Обязательно. Чтобы не молчать, как истукан. - А Рукия дома? - Дома. Хочешь с ней поговорить? - Нет! Нет! – Ренджи протестующее замахал руками. «Еще чего не хватало! Подумает, что я к ней пришел, а не к нему!» - Я с Вами хотел… поговорить… Бьякуя смотрел спокойными серо-синими глазами и даже нисколько не хмурился! Такой красивый! Без своих кенсейканов, без формы, в обычной юкате, которая спадала с узких плеч, со сложенными на коленях руками. А они, кстати, без перчаток… Узкие ладони, на которых заметно проступают голубоватые венки, длинные тонкие пальцы с ухоженными ногтями – Ренджи подавил в себе желание облизнуться. «Аристократия… Блин! Но вряд ли все аристократы такие, как Кучики Бьякуя. Он же один такой... Прекрасный» - Знаете, так непривычно было сидеть без Вас в офисе! – он растянулся в улыбке, пожал плечами. – С Вами работается спокойнее. - Нужно, чтобы тебя подгоняли? Ренджи отрицательно замотал головой. - Нет. Не так… Просто без Вас совсем не то… И… на самом деле эти два дня я все гадал, как у Вас там… Все ли нормально… Места себе не находил. Сердце больно кольнуло, а перед глазами потемнело, когда Абараи почувствовал рейацу капитана совсем рядом. Она соприкасалась с его собственной, прижималась… И сам капитан оказался рядом… Еще секунду назад он сидел за столом напротив! Неужели? Применил шунпо? Шунпо чтобы… Здравые мысли покинули голову, когда возле самого уха послышался хриплый шепот: - Можешь не повторять. Я тебе верю. Повернулся и увидел это лицо с утонченными чертами совсем близко. И эти глаза без привычного блеска холодной стали. Моментально руки сами собой вскинулись, обхватили за голову и притянули к себе – для поцелуя. Сорвался… Но ведь не сам начал. Сидел бы себе и дальше спокойненько, если бы не… Абараи сейчас и думать забыл, почему капитан сделал ТАКОЙ шаг навстречу. Если бы у Кучики спросили, он бы и сам не дал вразумительного ответа, потому что не знал. Когда снова услышал о том, что Ренджи за него волновался, тело ослушалось. Бросилось к руконгайцу, будто за утешением, хотел снова испытать то, что увидел во сне. И сейчас тело тоже ослушалось. Следовало бы оттолкнуть, а он застыл, даже шелохнуться не смел. Ответить на поцелуй было тоже выше сил. И он просто сидел, обмирая, только рот приоткрыл… Ренджи гладил по голове, перебирал волосы и целовал так нежно, осторожно, ласково, что в голове все кругом шло. Ощущения, конечно же, не сравнятся с теми, что ему приснились. Они еще более сказочные, не передаваемые… Все почти так же, как было тогда, в комнате Абараи, в первый раз. Тогда был первый поцелуй. Сейчас все более осознанно, уже немного знакомо и нет того удивления и странного ступора, когда даже не знаешь, что сказать и предпочитаешь уйти. Сейчас так хорошо… Сладко… Внутри все замирает и хочется закрыть глаза и забыться. Что он и делает до того момента, пока возле дверей не слышится подозрительный шорох. Глухой скрип отъезжающих седзи. Абараи мгновенно отстраняется, и от неожиданной потери тепла и ласки становится не по себе. Открыв глаза, и слегка пошатнувшись, он увидел слугу на пороге и спешно убрал с лица длинную спутавшуюся челку. - Что? - Капитан Кучики, Вам письмо принесли. Бьякуя, поднявшись, подошел к нему, забрал бумагу и жестом велел смыться поскорее. Письмо… Какая-то небольшая бумажка, исписанная ровными аккуратными иероглифами. Бьякуя быстро пробежал глазами по тексту, затем свернул письмо и небрежно бросил на невысокую тумбочку, поймав на себе заинтересованный взгляд Абараи, пояснил: - Не такое уж важное письмо. - Все нормально? - Да. Бьякуя не садился больше, продолжал стоять у выхода. Ну, не хорошо было все так заканчивать. В конце концов, капитан сделал первый шаг… Значит, осознанно стремился стать ближе к Ренджи… От таких мыслей зародилась неведомая сила, подтолкнувшая лейтенанта к нему. Он поднялся, обошел стол, на котором был все еще недопитый чай, и, встав позади, обнял Бьякую за плечи. «Такой хрупкий и с такой сокрушительной неукротимой рейацу! Где она в нем только кроется?» Бьякуя зажмурился, почувствовав прикосновение теплых пальцев к шее – Ренджи отодвинул ворот юкаты, перекинул длинные черные прядки вперед и затем прижался губами к проступающему на шее позвонку. По всему телу словно заряд электричества прошел. - Что ты делаешь? Прекрати! Он хотел вырваться, но руки опустились на грудь. Ренджи сцепил пальцы, не желая отпускать. Теплое дыхание опаляло затылок. - Капитан, я просто Вас обнял. Нельзя оставаться в этих объятиях, а вырваться просто невозможно… «Вот, негодник! Свалился на мою голову!» Бьякуя нахмурился, впился пальцами в сцепленные на своей груди загорелые руки и попытался их убрать. - Отпусти меня. Но разве так вырываются? Кучики и сам осознавал: если бы действительно хотел вырваться – давно бы ударил порывом рейацу и все, а так… Жалкие попытки. Ренджи, наверняка, тоже это понимает. И это дает ему право справедливо предполагать, что Бьякуя не против такого развития событий. Вот только Абараи не дурак. Он знает: с Бьякуей все не так просто. Нужно искать сложные пути, чтобы подступиться к упрямому аристократу, нужно долго завоевывать его доверие, располагать к себе, поэтому нельзя делать быстрые опрометчивые шаги. - Пусти, - повторяет Бьякуя более спокойно и тихо. И на этот раз Ренджи подчиняется. Аристократ отошел на приличное расстояние и уставился на лейтенанта из противоположного угла комнаты. Внутренние порывы уже сложно было сдержать, и сегодня он сам сорвался. Но так дело не пойдет! Так нельзя! Он не имеет права так поступать! Сблизиться со своим лейтенантом – какой стыд! Это означает опозориться перед всеми, упасть в глазах самого лейтенанта, а еще и память Хисаны осквернить! Но что делать, когда сердце так и рвется навстречу?.. Вопросов больше не остается, равно как и мыслей, когда седзи неожиданно резко распахиваются и в комнату вбегает Рукия… - Брат… О, Ренджи, - Рукия, округлив глаза, замирает на пороге. – Я помешала вашему разговору? Прости, брат! - Нет, не помешала. Что случилось? Бьякуя представил себе, что если бы Рукия вошла несколько секунд назад и застала их обнимающимися, он бы точно этого не пережил. - Брат, меня отправляют в Каракуру на несколько дней, но… Как же фестиваль? Получается, я все бросаю на капитана Укитаке! Бьякуя, еще немного укладывая и успокаивая в голове свои мысли обо всем случившемся, выдержал паузу, затем вздохнул, поглядел в строну сада, вид на который открылся из распахнутых седзи и проронил: - Можешь спокойно отправляться в Каракуру, Рукия. Уверен, отряд справится, а если что-то будет нужно, пускай Укитаке обращается к нам за помощью. - О! Это так благородно с твоей стороны! Я так ему и передам! – глядя восхищенными глазами на Бьякую, Рукия чуть ли не светилась от радости и гордости за своего брата, аж звезды в глазах засверкали. Ренджи едва слышно хмыкнул. - Будь осторожна, удачи тебе – сказал ей в дорогу аристократ. Она положительно кивнула, поклонилась, затем махнула другу: - Пока, Ренджи! Отличного выступления на фестивале! - Спасибо и тебе удачки, - Ренджи подмигнул ей и проводил взглядом ее маленькую, удаляющуюся в глубь сада, фигурку. Бьякуя еще некоторое время постоял на пороге, затем задвинул седзи и, обернувшись, одарил Ренджи тяжелым взглядом. - Капитан, я ... это… - Спасибо за визит и за беспокойство, Ренджи. Ты уже можешь идти. Абараи опешил. Даже дар речи на несколько мгновений потерял. - Но…я же… - Ах, ты же чай не допил. Садись, я велю принести новый, горячий. «Какой к черту чай?!! Мы не поцеловались как следует!» - Капитан… Ренджи предпринял попытку снова приблизиться, но его остановил злобный взгляд аристократа исподлобья. «Что ж.. Слишком часто нам мешали? Твоё настроение уже испорчено? Или тебе достаточно одного мимолетного поцелуя, Кучики Бьякуя?» Ренджи грустно опустил глаза, покачал головой. - Не нужно чаю… Я, пожалуй, правда, пойду… Тишина в ответ. Поклон. И тихие шаги к дверям. Ни слова больше. «Да. Так и должно быть. Бьякуя не согласится. Или согласится, но не так сразу, ты же и сам это понимал! Да и вообще… Ты шел сюда только для того, чтобы узнать, как прошло его собрание, не так ли? То, что он пригласил тебя в дом и приблизился к тебе – это, конечно, неожиданно, но все же эти два момента не дают тебе права рассчитывать на нечто большее… На то, о чем ты в последнее время мечтаешь, глупая обезьяна… Луна все еще высоко. Тебе не дотянуться». Тихий мягкий голос бросает: - Иди. Мы, итак, себе слишком много позволили. Ренджи делает еще шаг. После этого замирает, медленно оборачивается и смотрит куда-то в сторону Бьякуи – куда-то, но только не в его глаза. В них смотреть нет сил. - Капитан, - голос готов вот-вот сорваться. Но он хочет сказать… Он должен… Ведь капитан тоже мается, ему тоже сложно и гораздо сложнее, чем Ренджи – аристократа сдерживают эти извечные рамки правил, законов, запретов, догм и прочего маразма. Но он желает сблизиться… Он тоже желает, и Ренджи это отчетливо видит, сколько теперь не отоваривайся. Все итак уже понятно. - Капитан Кучики… В том, - он специально делает акцент на этом слове, - ничего плохого и безрассудного нет. - Ты не понимаешь, да? Ты не понимаешь, что для меня… - Я понимаю. В Вашей жизни слишком много правил. Не позволяйте тем правилам диктовать и личную жизнь тоже. Однажды Вы уже доказали, что сами в праве быть хозяином своей личной жизни, кажется, это я Вам уже говорили, - напоминает Ренджи. - Неужели ты думаешь, что я способен пойти на такой шаг? Я? Абараи печально улыбается в ответ и тихо роняет: - Способны. И Вы уже не раз доказали это. И серо-синие глаза пораженно распахиваются… Бьякуя подносит руку к губам, пытаясь скрыть короткий удивленный вздох. То правда! Чистая правда! Его порывы – их уже невозможно сдержать… - До понедельника, капитан Кучики. Слова Ренджи раздаются, словно из другого пространства. Кучики уже ничего не слышит. Шок закрывает белесой пеленой полосу трезвого сознания. Взгляд упирается в одну точку и мысли скручиваются в крепкий упрямый клубок, который слишком долго потом придется распутывать.