Былое в прошлом

После визита Ренджи, аристократу пришлось несладко. Бьякуя терзал себя сомнениями, предостережениями и придумывал всевозможные отговорки. Только сердцу на все было наплевать. Оно диктовало желания, которые сложно было игнорировать. Ренджи оказался прав. Он способен пойти на ЭТУ глупость. Только «глупость» слишком мягко звучит. Для этого шага подойдет термин «безумие»… Неужели ничто не может остановить это нарастающее с каждым разом сумасшествие?! Не может остановить ни долг перед кланом, ни память о Хисане?! Что стряслось с телом? Почему оно так сильно хочет тепла Абараи? «Что не так пошло и как я упустил тот момент, с которого начал интересоваться мужчинами?!» Бьякую уже от самого вопроса чуть не стошнило… Однако тошнота от вопроса – это одно дело, а совсем другое, когда ты бесстыже целуешься со своим заместителем и у тебя даже в мыслях ни о какой тошноте речи не может быть… «Определенно спятил! Сошел с ума! Сбредил! Неужели длительное нахождение в одиночестве способно привести к такому исходу?! Это же недопустимо!» Но сколько себя не вини, сколько не убеждай, а душа все равно твердит свое. И тело не слушается. Сердце сладко ёкает в груди каждый раз, когда Бьякуя начинает вспоминать их поцелуй. Объятия Ренджи настолько дурманящие, что из них не хочется вырываться. И тепло его рейацу, окутывающее со всех сторон – его тоже терять нет желания… … Уже ничего нельзя предпринять! Не остановиться! «Ренджи, ты что, наркотик?..» *** В понедельник состоялся долгожданный фестиваль. У кого-то кафе, у кого-то салон красоты, у кого-то театральные постановки… Хоть немножко удастся отдохнуть от рутинной работы! На самом деле – разрядка не мешала. Так много приходилось сидеть в офисе! Обычно глаза уставали, да и общее состояние к концу дня бывало не лучшим. Ренджи много плюсов в этом фестивале увидел. Конечно, подготовка и репетиции отняли много времени и сил, да и нервишки потрепали, но зато ожидание результата – финального выступления перед всеми отрядами - порождало такой выброс адреналина, который, пожалуй, в некоторых особо редких битвах происходил! Волнительно, ничего не скажешь. Ренджи нервничал так, словно ему самому надо было идти на сцену. Полный зал, раздвигающийся занавес и гробовая тишина, которую словно ножом разрезает голос младшего офицера, начавшего рассказывать предысторию за кулисами… Этот голос дрожал – парень, видать, тоже волновался… Переждать первые минуты, глубоко вздохнуть и попытаться расслабиться, сидя в удобном мягком кресле – а потом уже легче. Дрожь отступает, волнение улетучивается и можно, постепенно увлекаясь сюжетом, вслушиваться в голоса, смотреть за игрой, и где-то в глубине души надеяться на то, что никто не допустит ошибки, не оговориться и не оступится в ненужный момент. Свет прожекторов резко вылепливает фигуры актеров, а в зале полная тьма… И тишина… И капитан Кучики сидит рядом в соседнем кресле, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди. Что у него в мыслях? Ему нравится постановка? А что насчет их с Ренджи отношений? Абараи тут же мысленно бьет себя кулаком по роже – не время сейчас для этих глупостей! Да и потом, не нужно лишний раз сердить Бьякую, а то за Сенбонзакуру схватится и не посмотрит, что они в местном клубе, в зрительном зале. Где-то позади раздается чей-то не особо тихий шепот. Ренджи обернувшись, всматривается во тьму, желая узреть нарушителя спокойствия, мешающего созерцанию постановки. - Рангику-сан! Матсумото замирает, увидев Абарая, погрозившего ей пальцем, а затем растягивается в виноватой улыбке и кивает головой. Даже сквозь тьму можно заметить румянец, проступивший на щеках Хинамори – вместе ведь перешептывались. - Извини, Абараи-кун! – роняет она. Ренджи поудобнее устраивается в своем кресле и снова увлеченно следит за действием, разворачивающимся на сцене. Безусловно, все ходы и весь сюжет он уже знает наизусть, но просто сейчас, когда осознаешь, что с тобой постановку смотрит целый зал, ощущения становятся совсем другие. Они с Кучики на предпоследнем ряду. Он почти пуст, а передние ряды все забиты битком, яблоку упасть негде… Позади, за ними – так сказать «на галерке» – Матсумото, Хинамори и еще люди из десятого, которые пришли с опозданием и, дабы не отвлекать на себя внимание зрителей, уселись на распложенные вблизи от выхода места. С краю сидел и Хитсугайя. Ему сегодня пришлось понервничать с утра. Эти ребята из его отряда никак не могли собраться на построение после прошедшего в воскресение праздника (у одного офицера был День рождения). Пришлось задержать их на поучительную лекцию, прочесть длинный выговор и отчитать каждого поголовно. Вот и опоздали дружненько… Теперь Хитсугайя сидел злой, как черт и все время хмурился. Ренджи даже не по себе становилось, когда он смотрел на его недовольную физиономию, слабо виднеющуюся в темноте зала… «Лучше не смотреть в ту сторону вообще!» Глаза случайно зацепились за сидящего рядом Бьякую. Зацепились… А отвести их было уже сложно, потому что сейчас в слабом свете его лицо выглядело по-особенному красиво. Утонченные черты еще сильнее заострились, глаза казались темными, а на волосах играли слабые блики. Словно поймав на себе пристальный взгляд, Кучики вдруг повернулся и тихо позвал: - Ренджи. - Да? – Абараи охотно приблизился к нему почти вплотную, якобы для того, чтобы расслышать его шепот. - Вы добавили еще какие-то сцены или разделили постановку на два действия? Почему время окончания спектакля поставлено на час дня? Он ведь был короче. Теплое дыхание касалось щеки. Абараи казалось, что он вот-вот замурчит от удовольствия – Бьякуя был так близко… Каждую ресничку можно рассмотреть! - Да… Мы добавили еще некоторые сцены, – ответил он, не сдержав улыбки. - Ясно. Бьякуя отстранился, и потеря его близости отозвалась почти болью во всем теле. Ренджи позвал его, желая еще хоть ненамного продлить ощущения его тепла. - Капитан Кучики, Вам нравится постановка? Что скажете? Бьякуя посмотрел на него как-то странно, то ли с издевкой, а то ли с интересом – Абараи не разобрал в темноте – и потом едва слышно хмыкнул. - Скажу, когда досмотрю до конца. Сиди уже спокойно. Если где-то и есть ошибки, то их уже не исправить. Он положил руки на подлокотники и откинулся на спинку кресла. Ладонь Ренджи словно сама по себе, без воли хозяина, легла поверх тонкой изящной руки в шелковой перчатке… Осторожно. Едва прикасаясь. Ренджи замер. Внутри у него все оборвалось. «Как он отреагирует?» Бьякуя не двигался. Его сердце пропустило удар. Он тоже замер, не зная, как поступить в такой ситуации. С одной стороны – прикосновение означало вторжение в его личное пространство. Кроме того, это можно было расценивать и как оскорбление. Но с другой стороны, это такое невинное аккуратное касание, что любое проявление возмущения может показаться просто глупым. Он не двигался и не убирал руку. Просто продолжал смотреть на сцену так, как будто ничего не заметил со стороны Абараи. Пальцы медленно и осторожно погладили поверхность холодного гладкого шелка и затем переместились выше – к запястью, обвились и заставили немного приподнять его, оторвав ладонь от деревянной ручки кресла. Ренджи невесомо отодвинул край перчатки и большим пальцем погладил открывшийся участок кожи запястья, там, где проступали тонкие венки. Бьякуя сглотнул, но взгляда от актеров на сцене старался не отрывать. Далее Абараи уже более решительно перевернул руку ладонью вверх, еще сильнее отодвинул перчатку и стал поглаживать запястье подушечками пальцев, затем погладил раскрытую ладонь, переплел на несколько мгновений пальцы с пальцами Бьякуи и снова вернулся к запястью. Прикосновения его немного шершавых, теплых пальцев чертили невидимые узоры на руке, опутывали ее своими нитями. Бьякуя уже не мог воспринимать действия на сцене, смысл был потерян, и голова отказывалась рассуждать по поводу увиденного. Он не слышал музыки и толком не мог понять смысл слов. Разум элементарно отключился. Он пытался сидеть спокойно, потому что не хотел сдаваться, показывать слабость, но и оторвать руку не мог. В зале царила темнота, и никто все равно бы не увидел… Тем более целый ряд принадлежал только им. Никого на соседних местах… Спектакль, поставленный их же отрядом, уже не интересовал. Бьякуя, немного повернув голову, искоса посмотрел на Ренджи, а тот глядел вперед, на сцену, словно не имел к происходящему безобразию абсолютно никакого отношения! «Нахал…» Когда пальцы оставляют запястье и со всей осторожностью, которую только можно себе представить, поднимаются выше, пробираясь под широкий рукав кимоно к локтю, Бьякуя не выдерживает и, убирая руку с подлокотника, попутно поправляя перчатку, тянется к уху Абараи: - Ренджи, хватит… Ренджи оборачивается, кидает на него несколько растерянный взгляд и затем снова, как ни в чем не бывало, смотрит на сцену. - Бесстыжий, – добавляет Бьякуя, отодвигаясь от своего заместителя, и тоже смотрит на сцену, пытаясь теперь хоть как-то уловить смысл слов актера и восстановить разумные мысли. После финальной сцены зал взрывается аплодисментами. Всем так понравилось! Как же здорово! Их выступление прошло, и как же хорошо, что они презентовались первыми. Теперь можно с чистой совестью пойти и отдохнуть, погулять по кафе, что соорудили другие отряды, посмотреть другие постановки. А еще лучше пойти домой поспать и покушать, но Бьякуя запрещает, буквально приказным тоном велит идти и смотреть с ним задумки от остальных. Вечером испортившаяся погода мешает Хитсугайе и Матсумото нормально закрыть свое кафе. Раскинутый шатер практически рвет сильным ветром, приходится всем дружно помогать им собрать переносную конструкцию уличного кафе. Ренджи и Бьякуя помогают отнести все продукты в штаб десятого. Вместе с ними Хисаги – он, конечно же не мог не прийти на помощь Рангику. Сильный ветер, проливной шторм – вся одежда за минуты промокает, и с волос неприятно стекают капли прямо за ворот одежды. Ренджи громко фыркает и отряхивается, раскидываясь брызгами и ругаясь на дождь, на холод и все остальное. Он так похож сейчас на огромного глупого кота!.. «Мило». Бьякуя опускает голову, пряча растягивающиеся в улыбке тонкие губы за воротник-стойку. «Только бы не увидел». - Что ж, продолжим завтра, с вас фирменные коктейли, Рангику-сан! – улыбаясь во весь рот, говорит Хисаги, в ответ на что Матсумото хлопает Хитсугайю по плечу и завляет: - Само собой! Капитан, мы с Вами тоже их не успели отведать! - Я не собираюсь пить те коктейли, что ты готовишь! – буркнул недовольно капитан десятого. – Я был бы рад, если бы мы поскорее закончили этот цирк! Но погода… Черт бы ее побрал! - Да ладно Вам, капитан! – отмахнулась Рангику. – Фестиваль – это же так здорово! А в офисе насидеться еще успеем! Заметив, что Кучики направляется к выходу из офиса десятого отряда, Ренджи бросился следом. Хисаги щелкнул языком и неодобрительно покачал головой. «Что-то слишком много он за Кучики бегает. Как собака на невидимом поводке». - Капитан! Подождите! Голос лейтенанта заставляет остановиться. - Что? - Я хотел сказать… ээ… - Ренджи, уже поздно. Я домой. - Но… Капитан! – Ренджи поднимает руку, словно хочет дотянуться, ухватиться и остановить… Бьякуя, заметив жест, замирает на пороге и вопросительно смотрит. Сейчас в тусклом свете одиночной лампы, расположенной в углу комнаты, его глаза кажутся совсем черными. - Ну, что ты хотел? Говори, я жду. Но так просто не скажешь! Это тебе не стаканы с саке опрокидывать! Поэтому Ренджи волнуется: - Капитан, я… Хотел пригласить Вас к себе в гости… У меня есть кексы вкусные из Мира Живых. Я… - Нет, спасибо, - холодно обрывает его Кучики. «Еще чего! Вздумал подобраться ко мне еще ближе?» - Но… Капитан, я… - Ренджи, твои шаги в мою сторону в последнее время заставляют насторожиться. Даже сейчас голос капитана звучал монотонно. От этого еще обидней, чем от самого смысла сказанного. - Тебе не кажутся, как минимум, странными эти шаги? Но Абараи не растерялся: - Они настолько же странные, насколько и Ваши. Вот такого ответа Бьякуя не ожидал. В словах истина. И это неприятная истина… С его стороны тоже инициативы хватало и бывали моменты, когда он, видя смятение и слишком длительное замешательство Ренджи, сам делал что-то такое, что пробуждало в Абараи неугасаемый огонь… Он тоже виновен! И где был его разум? О чем он думал в те моменты? Об эксперименте? Хочется забыть, выкинуть из головы, не думать! Он сильно хмурится и поджимает губы. Лейтенанту кажется, что вот-вот скажет что-нибудь ядовитое, но он просто уходит в шунпо. Изящная серебристая рейацу исчезает вдали. «Неужели он не понимает, что время от времени сам провоцирует?..» Ренджи готов взреветь в голос, но только бубнит что-то себе под нос и с силой бьет кулаком по ни в чем неповинной стене. - Эй, Абараи, что там стряслось? – слышится голос Матсумото. Переждать пару секунд, выдохнуть горячий воздух и ответить как можно более спокойно: - Все в порядке, Рангику-сан.