Anything

Говорят, что когда падаешь на дно, единственный путь — только вверх. Магнус прожил достаточно долго, чтобы знать, что это не совсем правда. Неважно, как низко вы пали, всегда можно опуститься ещё ниже. Жаль, что нет возможности поговорить с Рагнором. Он никогда бы не признал, что его уважаемый друг был более могущественным колдуном, главным образом потому, что тот не был, но Рагнор был старше. Так что, если бы кто-либо и знал другой способ вытащить Алека из этой ямы, ими же и созданной, то это был он, просто потому что ходил по этой планете долгое время, которого было достаточно, чтобы слышать обо всем. И ему всегда лучше удавалось оставаться трезвым. В жизни есть целые десятилетия, о которых Магнус ни сном ни духом, он, очарованный алкоголем, просто забыл о них. Он проводит несколько часов, вызывая его различными способами: магией, выкрикиванием лжи и оскорблениями. Рагнор Фелл — напыщенный мошенник, который пахнет, как старый сыр и канализационные трубы, и далее в таком же роде. Но ничего не работает, вероятно, потому что его не существует, а его появление в день свадьбы Алека — галлюцинация Магнуса, созданная из горя сознанием Магнуса. Он погружается в часы раздумий, совершенно бесполезных, пока снова не вспоминает Рагнора, понимание сваливается из ни от куда - Белая Книга все ещё в его распоряжении. И если в этой книге были заклинания, способные поместить Джослин в состояние комы и пробудить её, возможно в ней также есть что-то, что сработает на Алеке. Он предполагает, что просить заклятие под названием “Мой Безрассудный Бойфренд-Нефилим с Неразрешенным Комплексом Спасителя Только Что Запер Себя в Бушующей Буре Собственного Подсознания и Ему Нужна Помощь в Нахождении Выхода” - это слишком. Но он проверяет на всякий случай. Удивительно, но ничего подобного в книге нет. Но это не мешает ему сделать ещё полдюжины нелепых попыток, прежде чем сдаться и снова начать с первой страницы. Возможно, то, что ему действительно нужно сделать, так это бросить пить. Он не был в состоянии лечь на диван с той самой ночи, но к счастью для него, весь лофт был обставлен только лучшим из того, что могло предложить мастерство всего мира. Но все равно, от тратит так много времени на прочтение, что к концу все его тело чувствуется одеревеневшим. Он доходит почти до самого конца книги, когда находит что-то, и сначала всё кажется выдумкой. Весь недавно употребленный алкоголь уже растворился в его крови, так что все бредни скорее из-за отсутствия сна и слишком большого количества кофеина. Перед глазами все расплывчатое, его голова такая пушистая и мягкая, что требуется около пяти раз, чтобы понять смысл слов. Но как только это происходит, волнение в смеси с каким-то восторгом переполняет его. Он немедленно звонит Катарине, не имея понятия даже о том, день сейчас или ночь. Потому что сейчас он не заботится ни о чем, кроме своего открытия. Не здороваясь, он просто выплёвывает слова “Печать Судьбы”, как только она поднимает трубку, будто ей будет все понятно и без разъяснений. Тишина — это всё, что его встречает. -Ты слышала меня, Катарина? Не время для телефонных игр. Я нашел заклинание, названное Печатью Судьбы, в Белой Книге, и я думаю... я думаю, что это на самом деле могло бы сработать. -Где ты? И это... странный вопрос. -Зачем тебе знать это? -Магнус, где ты? Не в Институте, не так ли? Он осматривает комнату, как будто он должен удостовериться для ответа. -Нет, я в своей квартире, в лофте. В моей пижаме, на самом деле, в довольно элегантном шёлковом халате. Темно-красный — мой любимый цвет, чтобы бездельничать. Для чего вопрос о том, где я? -Не двигайся. Я сейчас буду. Она вешает трубку, что он мог бы посчитать грубым, если бы не был слишком занят странностью всего этого разговора. Он совершенно пропитан подозрением и на сто процентов убежден в неблаговидности намерений, именно поэтому, когда она прибывает, он стоит перед её порталом с плотно скрещенными на груди руками. -Значит, когда ты сказала, что не знаешь другого способа, ты имела в виду, что абсолютно точно знаешь, что можно сделать, но не намереваешься мне рассказывать? Она не отрицает его обвинение, так как является хорошим другом. Так как она не такой уж и хороший друг, она виновна в той самой вещи, в которой он обвиняет её. -Ты серьезно собираешься завести дело на меня из-за вранья? Ты? Магнус Бейн, Король Отговорок? -Когда это я лгал тебе? -Предпочитаешь в форме списка? Это займет какое-то время. И много бумаги. У тебя, совершенно случайно, нет пары сотен стопок, лежащих где-нибудь на полках? Он качает головой и дико машет рукой перед её лицом. - Прекрати отвлекать меня. Что ты знаешь о Печати Судьбы? -Ты не можешь сделать этого, Магнус. -Это даже отдалённо не напоминает ответ на мой вопрос. -Печать Судьбы — невероятно сильное заклятье, вот что я знаю. - Она заканчивает с впечатляющим гневом. -Но это могло бы сработать. Если я свяжу себя с ним... -Нет никакой гарантии, что это затянет тебя внутрь, именно туда, где он сам. -Но могло бы. -Это заклинание для поля битвы, Магнус. Оно предназначалось, чтобы связаться с врагом — если бы он убил тебя, убил бы и себя тоже. Оно не предназначено для чего-то вроде этого. Он чувствует, как что-то щекочет его позвоночник, когда она говорит, как волнение распространяется, заставляя его крутиться вокруг воображаемого полюса в ликовании. -Но это могло бы сработать. -Магнус, ты не слушаешь меня. -Нет, я слушаю. Я просто предпочитаю игнорировать твои слова, потому что ты не отвечаешь на мои вопросы удовлетворительно. Он чуть ли не прыгает, как ребенок, наполненный опасным коктейлем из кофеина и надежды. И даже кислое выражение на лице Катарины и отсутствие помощи с её стороны не могут остановить его. -Хорошо, да, счастлив теперь? Теоретически, всё может сработать. Но также это может просто убить тебя, если он будет умирать. Он машет рукой снова, издавая нечленораздельный звук. -Это только временно, как я понимаю. Предполагается, что заклинание длится короткое время, что придает смысл твоей теории поля битвы. Было бы глупо привязывать себя с заклятым врагом на вечность. -Он не похож на человека, который будет очень долго жить,Магнус. “Временно” может быть вполне достаточно. Его кровь холодеет, но голос всё ещё энергичен, когда он произносит. - Все больше причин сделать это. -Нет, всё больше причин вообще забыть о том, что ты прочитал это дурацкое заклинание. -Я сделал это с ним, Катарина. Я сделаю это, хочешь ты того или нет. Она, на самом деле, топает ногой, что он мог бы найти очаровательным, если бы она не читала ему нотации. -Несомненно, ты не сделал это с ним. Ты сделал ему одолжение, потому что любишь его. Глупое одолжение, о котором он никогда не должен был просить, в первую очередь. Это всё. Ты делал такое тысячу раз в своей жизни. Ты предоставил ему услугу. Любые последствия лежат только на нём. И нет ни единой причины, по которой тебе придется умереть за его ошибку. -Означает ли это, что ты не поможешь мне? Она рычит на него, и это очень интересный звук, исходящий от кого-то настолько синего, в частности. -Нет, Магнус, я не буду помогать тебе. Но я говорю, что ты должен был сказать ему: «Я люблю тебя, но не позволю выбросить твою жизнь», и, конечно, я не помогу тебе в этом... броске. Голос тихий и низкий, когда он говорит. - Я сказал это ему. - Их спор в Институте все ещё свеж в памяти даже при том, что есть ощущение, что всё произошло целую жизнь назад. -Тогда ты должен был иметь это ввиду. Как я. Холодная тишина заполняет воздух вокруг них, уплотняя липкую пасту, покрывающую легкие. Они в тупике, и это что-то редкое в их кругу. Ни один не уверен, что лучше сказать, так что они просто стоят в неловкости, молча. -Тебе, вероятно, стоит уйти. - он предлагает в конечном счете. - Солнце или собирается подняться, или зайти, и я не могу вспомнить последний раз, когда я закрывал глаза дольше, чем на мгновение. -Магнус, пожалуйста... -Все в порядке, Катарина. Я буду в порядке. Он кажется покорным, когда она берет его руку в свои, он жаждет того ребяческого волнения, которое горело в нём совсем недавно. -Я знаю, что не смогу остановить тебя, но умоляю, подумай о том, что ты собираешься сделать. Я знаю, что это трудно услышать и принять, но битва за его жизнь, скорее всего, уже проиграна. Нет никакой причины, почему ты должен последовать за ним. Этим вы ничего не достигните. И если он заботится о тебе хотя бы на часть, как ты, кажется, уже заботишься о нём, тогда он бы не хотел, чтобы ты делал это. -Разве ты не видишь? - Он спрашивает, свободной рукой притягивая их переплетенные руки к груди. - Именно поэтому я должен сделать это. -Что это значит? -Знаешь, как я встретил его? Она вытягивает обе руки из его хватки и скрещивает их на груди. - Я собираюсь рискнуть и предположить, что не в то время, когда ты мотался по клубам. -Ну, технически, первый раз я увидел его в клубе, но он, конечно, не развлекался там. Когда мы встретились позже тем же вечером, “логово” подвергалось нападению силами Валентина. Он и его друзья рискнули своими жизнями, чтобы спасти наших, наш вид. Он умалчивает о том, что изначально они пришли ради услуг Магнуса, потому что боится, что она может потопить его точку зрения. -Сумеречные охотники, защищающие жителей Нижнего Мира. Что на счет следующего раза, когда я видел его? Он охотно открыл мне доступ к своей силе, к своей жизни, чтобы спасти оборотня. -И как часто ты проделывал такое и даже большее? Он спас несколько дюжин жизней, ты же спас сотни, возможно даже тысячи. Он машет рукой в воздухе в третий раз за этот разговор. -Только потому, что я существую дольше. Уверяю тебя, если бы Алеку дали несколько веков, чтобы жить, его список спасенных жизней был бы намного длиннее моего. Она закатывает глаза и почти прерывает его внушительным взором. -Я видел, как он отдает свою жизнь за что угодно, что ступает по его пути, неважно, любимый ли это член семьи или совершенно незнакомый человек, он делает это, не задумываясь о себе. И если кто-либо и заслуживает, чтобы кто-то вступился за него и рискнул, то это Алек. -Это не только риск. Это опасность. -И это мой выбор. Разве не это ты сказала о нём? Он обхватывает её плечи и целует в кончик носа, прежде чем провести пальцами по тонким, мягким прядям её волос. -Я ценю то, что ты так волнуешься о моём благополучии, но если он умирает, я не смогу перенести этого. -Магнус, как долго ты знаешь этого мальчика, месяц? Перестань вести себя, как изнемогающий от любви подросток. Ты слишком взрослый для сказок о красивых принцах и укротителях драконов. -Я принц или укротитель? Её руки резко поднимаются до его плеч, хватка настолько крепкая, что кажется, будто её пальцы врываются и копают до самых костей. - Ты — дракон. И все знают, что происходит с драконом. -Он влюбляется в принца и с тех пор живет счастливо? -Не мог бы ты, пожалуйста, быть серьезным? -Только после тебя. - То, как её глаза становятся почти черными в данный момент, заставляет его пересмотреть свой ответ. -Дело не в этом. - Он говорит это, потому что так и есть. -Или не совсем в этом, в любом случае. Если бы завтра Алек выскочил перед автобусом, всё было бы по-другому. Но к этому приложил руку я. Я сделал то, чего не должен был делать, и я прекрасно знал об этом. Я играл с волшебством, на что у меня не было права, и, играя, я пересёк черту и поместил его за границу. Он берет её лицо в свои руки. -Дело не в том, что он умирает, а в том, что я убиваю его, и... я не могу этого выдержать, только не пока я удостоверюсь, что знал и испробовал все, чтобы исправить свою ошибку. Когда она прижимает лицо к его ладоням, её пальцы танцуют по его рукам, а его решимость начинает понемногу трескаться. Но этого недостаточно, чтобы переубедить его. Только не в такой момент. -Ты не будешь слушать меня, не так ли? Он улыбается, просто на всякий случай, если это его последний шанс улыбнуться рядом с ней. -Я знаю, что ты надеешься, что всё случается в первый раз, но я искренне сомневаюсь, что первый раз наступит сегодня.

***

Получить все ингредиенты для заклинания чрезвычайно трудно, особенно, когда Катарина возложила на свои плечи цель заблокировать ему столько путей, сколько может. Кажется, будто в ту секунду, как она покинула Институт, задолго до того, как Магнусу пришла идея начать читать Белую Книгу, она действовала против него. И он нисколько не винит её. Он, вероятно, сделал бы то же самое, будь она на его месте. Ему бы просто хотелось, чтобы она была не так хороша в достижении своей цели. Он открывал порталы во всех уголках мира, чтобы найти то, что нужно, одаривал визитом каждого из своих должников, пока почти весь день не прошел и осталось достать последнюю составляющую. -Ты знаешь, что иметь кровь фэйри незаконно, что фактически значит, что торговать ей — преступление, караемое смертной казнью. - Говорит Рафаэль, усталость в его глазах задевает что-то глубоко в животе Магнуса. -Я бы не спрашивал, если бы это не было вопросом жизни и смерти. Вспышка защитного гнева заливает лицо Рафаэля, что очень мило, если учитывать их историю. -У тебя проблемы? -Нет, но Алек... Он усмехается, и это ужасно неприятная привычка, которую Магнус не смог сломать, как сильно ни старался. -Мальчишка Лайтвуд? Это для нефилима? Они не решают свои проблемы самостоятельно? -Пожалуйста, Рафаэль. Я бы не спросил, если бы не был в отчаянии. Катарине удалось перекрыть мне каждый обходной путь. Я удивлен, что первым делом она не приехала к тебе, возможно только потому, что она не знает о... вкусах Камиллы. -Я слышал о свадьбе. Очень странно говорить об этом в такое время. -Ты же знаешь, что это не моя свадьба, правильно? Я не мог пригласить тебя, если всё ведется к этому. -Очень смешно, Магнус. Он щурится и пытается прочитать вопрос в жестких линиях лица Рафаэля. -Так что? Ты обижен, что я первым делом не позвонил тебе и не рассказал, что наконец поцеловал мальчика, который мне нравился? Во второй раз за два дня один из его самых давних друзей рычит на него. Но, технически, в случае с Рафаэлем это больше шипение. -Весь Нижний Мир жужжит об этом, вот к чему я клоню. Ты не можешь пойти куда-то, не услышав об этом или о Валентине, будто всё, о чем все беспокоятся, это сплетни и дурацкая мыльная опера сумеречного охотника. Без обид. -Без обид. -Когда их мир стал нашей проблемой? Его внимательное изучение находит след, новые морщины появились на коже Рафаэле после того, как он возглавил клан. И он понимает, откуда ветры дуют. Верховный Маг не просто красивое название, это обязанность, которую теперь Рафаэль знает слишком хорошо. Так что он понимает. Но также у него очень мало времени, чтобы предаваться этому разговору. -Алек не заслуживает смерти, Рафаэль. -Как и ни один из нас. Но это не помешает Валентину убить каждого, всех до последнего. -Не все они одинаковые, и ты знаешь это. Алек хороший. Алек поможет. У него есть потенциал, чтобы быть настоящим лидером, заботящимся о делах Нижнего Мира. И не только потому, что он считает меня невыносимо привлекательным. - говорит он в ответ на хмурый угрюмый взгляд, которым Рафаэль пытается надавить на него, будто бы это все ещё дает какой-либо эффект или хоть как-то действует на Магнуса, только не после стольких десятилетий. -Не казалось, что он очень заботился, когда убивал моих людей. -Они не были твоими в то время, они были Камиллы, и ты знаешь, что он сделал это только из-за Саймона. Ты бы сделал то же самое, если бы они схватили одного из ваших. Что-то проскальзывает в его выражении при упоминании Саймона, часть предательства, но и часть чего-то ещё. И если бы он знал хуже, то мог бы подумать, что это была нежность. Но у него нет времени, чтобы изучить этот вопрос, не тогда, когда слово временно все ещё крутится в его голове. Он готов на смертельный риск, чтобы сделать это заклинание, чтобы попробовать, но это не значит, что ему хочется умереть. -Сделай это для меня, сделай из-за доброты в сердце или из-за возможности иметь лидера Нью-Йоркского Института, не считающего тебя просто монстром, которого он должен терпеть. Мне все равно, из-за чего, просто, пожалуйста, сделай это. Рафаэль запрокидывает голову, словно хорошо и основательно обдумывает вопрос, прежде чем упрямо выдохнуть. -При одном условии. -Назови его. -Если глупый, не важно какой, придуманный тобою план провалится, я забираю лофт. Магнус улыбается, такой широкой улыбкой, какую может вызвать только тот, кого он практически вырастил. -Идёт. Пакет охлажденной крови в его руках вызывает крошечную дрожь в то время, как Рафаэль выпроваживает его. -Я горжусь тобой. - говорит он. Но все, что Рафаэль говорит в ответ, это горькое “Нет”. -Нет, я не горжусь тобой? Вампир прекращает идти, чтобы иметь возможность глубоко вздохнуть и потереть переносицу. -Нет, я не собираюсь слушать твою предсмертную речь. Сохрани её для кого-то, кто не видел, как ты обманываешь могилу больше раз, чем можно сосчитать. Ты ведешь меня на ужин в следующую пятницу. Я выбираю место. -Рафаэль, ты не ешь, и у меня есть бойфренд. У тебя, вероятно, тоже был бы, если бы ты только захотел. Он задел за живое, и Магнусу очень жаль, что у него нет времени, чтобы надавить. -Я ненавижу тебя. - Говорит Рафаэль, на что Магнус только смеётся. -Я знаю, что фактически это неправда. У меня есть самодельная поздравительная открытка в качестве доказательства. -Ты не сохранил её. -О, я несомненно сделал это. Часть моего самого дорогого имущества. Я даже помню стихотворение. Небольшая улыбка угрожает разрушить всю укрепленную видимость угрюмости Рафаэля. -Там не было никакого стихотворения. -Не было? Я отчетливо помню это произведение искусства. -Иди к черту. -Я думал, что мы уже там. Есть момент, когда он боится, что шутка зашла слишком далеко, но Рафаэль смягчается снова настолько, насколько кто-то как он вообще способен быть мягким. -Мы не пойдем в то эфиопское место. Оно пропахло оборотнями. -Я никогда не нюхал их. -И не следует. -Бедное дитя ночи, проклятое подарком супер обоняния. Нью-йоркское метро, должно быть, настоящее удовольствие для тебя. Хорошо хоть, что ты бежишь, несмотря на то куда направляешься. Как будто, чтобы доказать утверждение о скорости, Рафаэль рядом в мгновение ока, его руки обвились вокруг торса Магнуса так плотно, что он не может дышать. Он получает столько объятий в последнее время, что не знает, что со всем этим делать. Это похоже на присутствие на собственных похоронах, только ты еще достаточно материален, чтобы чувствовать всё. -Если ты умрешь за нефилима, я не прощу тебя. - Говорит он в плечо Магнуса. -Неожиданный конец довольно длинного рассказа. Меня уверили, что все любят неожиданные повороты. Рафаэль отступает на этом, небольшой след беспокойства на его лице исчезает, прежде чем у Магнуса появляется шанс заметить, что, наверное, к лучшему. -Позаботься о себе, - говорит Рафаэль, засовывая руки в карманы и кивая в его сторону. -Ты тоже, мой мальчик. -Перестань называть меня так. Магнус улыбается и начинает отступать назад, что должно выглядеть просто смешно, чего он и добивается, выкрикивая слово “Никогда” в ответ Рафаэлю. Это вызывает улыбку на лице вампира, чего он и добивался, он хотел оставить все именно так на всякий случай.

***

Приготовление зелья занимает несколько часов, главным образом потому что он так осторожен, что дважды, затем трижды, а затем и четырежды перепроверяет каждый шаг, прежде чем сделать его. Последней частичкой, в которой он нуждается, является волосок с головы Алека. Он почти уверен, что, если бы он обыскал всю квартиру вдоль и поперёк, то смог бы найти хоть один, где-нибудь валяющийся. Но он хочет физически быть рядом с Алеком, когда сделает это, хотя в заклинании нет и слова о необходимости близости. Так что он рискует и проникает в Институт, в последний раз. Никто не пытается остановить его, что просто благословляет сегодняшний день. -Я сожалею, если это причинит боль. - Говорит он, будто то, что он выдернет один из волосков Алека, будет самой сильной болью, которую тот испытывает прямо сейчас. Микстура принимает прекрасный оттенок шартреза, когда он бросает в него волос, бурление завершает приготовления. Осталось только выпить, а Магнус всегда был экспертом по части питья. Он садится на пол рядом с кроватью, дотягиваясь, чтобы взять охотника за руку, положить её на свою грудь, так он может сердцем чувствовать ладони Алека. Но его собственная рука все ещё дрожит, когда он подносит жидкость к губам. Сейчас или никогда. И он уже зашел слишком далеко, чтобы даже рассматривать вариант с никогда. Он думает, что Катарина должна была преувеличивать. Он прошел через такое количество ужасных вещей в жизни, как плохо может быть какое-то зелье? На самом деле. Всё начинается хорошо, если быть честным, он даже задается вопросом, не входит ли в состав алкоголь. Он чувствует головокружение и легкомысленность. Наверняка, причиной тому, что ангелы танцуют и играют на арфах в его сознании, является кровь фэйри. Чудесный способ убить кого-нибудь. Заставьте их пристраститься, и они поблагодарят вас в конце. Пожалуйста, сэр, можно мне ещё стакан вашего убийственного сока? Эта мысль заставляет его хихикать. Пока не начинается второй раунд. Когда другая часть “напитка” вступает в силу, его первая мысль: я надеюсь, что это не было ошибкой. Вторая мысль: почему я не могу чувствовать ноги? И третья мысль... Ну, третья больше похожа на крик, чем на стоящую мысль. Возможно, это и было ошибкой, в конце концов. Не потому что Алек не стоит капельки боли, нет, больше потому что, если он умирает от отравления кровью фэйри и печенью трехногой жабы, то он будет бесполезен. Но нет смысла зацикливаться на этом теперь, когда он чувствует, будто кровь буквально твердеет в его венах. Он никогда прежде не превращался в статую, но ему думается, что именно так чувствовали себя все жертвы Медузы. Он задается вопросом, должен ли он, по крайней мере, принять лестную позу, но прежде чем он может перебрать варианты, его магия начинает выходить из строя. И своими криками он привлек толпу. Голубые молнии зажигают каждый дюйм его кожи, вызывая маленькие огни вокруг комнаты Алека, которые, к счастью, потухают, как только отдаляются от него. Его вены продолжают твердеть, пока яд эффективно пробивается к его сердцу. Яд. Микстура. Зелье. Какая разница на данный момент? Изабель появляется несколько мгновений спустя, проталкиваясь сквозь зрителей. Так что теперь и паника присутствует среди шквала других бесполезных, ужасающих эмоций, воющих внутри каменеющей груди Магнуса. -Не подходи. - Он задыхается словами, рука, не хватающаяся за Алека, предупредительно поднимается. - Я не могу управлять этим. Я не хочу навредить тебе. Она подходит так или иначе, потому что она Лайтвуд, когда она присаживается рядом с ним, необъяснимая нежность предпринимает слабую попытку прорваться через сгусток боли и шум. Одна из её рук опускается к пустому стакану, валяющемуся рядом, вторая опускается на его щеку. Синий огонь танцует вокруг. -Что ты сделал? Он трясет головой, потому что это неважно сейчас. -Найди... найди Катарину Лосс, - говорит от вместо ответа, которого она ждет, в то время, как цемент прокладывает путь к его бицепсам, мимо ключиц, - Бет... Бет Израиль... госпиталь. Скажи... скажи ей, что мне очень жаль. -Магнус, что ты сделал? Несмотря на то что его рука буквально сделана из свинца, он приподнимает её так, чтобы мягко провести пальцами по щеке девушки. -Я сдержал своё обещание. Он подавляет крик, желающий сделать все возможное, чтобы вырваться из горла, он чувствует каждый стук сердца, колотящегося в его груди, как барабан. И пока все вокруг застилается чёрным, он думает: По крайней мере я ушел с небольшой оригинальностью.