Anything

В истории слова удивленный, вероятно, не было никого более удивленного, чем Магнус Бейн, когда он понял, что он, собственно, не умер. По крайней мере, он так думает. Всегда есть шанс, что это рай. Хотя, судя по серым, размытым цветам и гнетущей тишине, такой рай он бы точно не выбрал. И, учитывая, что в настоящее время он не горит в огне, то, скорее всего, это также и не "другое" место. Это было бы очень похоже на Идрис, если убрать все здания и людей. И он совсем не уверен, почему зелье привело сюда, пока бесцельные скитания не приводят его к небольшой поляне посреди леса. Когда он видит Алека, сидящего в траве, его колени, подтянутые к груди, и почти безмятежное выражение лица, волна облегчения обрушивается на него так сильно, что он не может двинуться. Он садится рядом с Алеком, трава мягкая и немного влажная, как и волосы нефилима. -Прекрасная церемония. - Он говорит о сцене перед ними. Небольшое количество полузнакомых лиц, окружают молодых Алека и Джейса на их церемонии парабатаев. Алек смотрит на него, и даже прежде чем тот начинает говорить, Магнус понимает, что неправильно прочитал выражение на его лице. Это не спокойствие, это замешательство, недоумение. -Я знаю тебя? Ох. Это неудачно. Даже печально. Растерянность в его глазах — туман, распространяющийся по всему лицу — страшнее, чем тени этого места. И он не совсем уверен, чего ожидал. Но явно не этого. -Я старый друг семьи. Ты знаешь их? - Магнус спрашивает, кивая головой в сторону Джейса и Алека, которые рисуют руны друг на друге. -Я думаю... я думаю, что я один из них, - говорит Алек, щурясь от солнца. - Я думаю, что это моя церемония, но я не могу... не могу... Когда он несколько раз кашляет, Магнус осторожно кладет руку поверх чужих пальцев, что, кажется, помогает в какой-то степени, успокаивает. -Сколько тебе было? -Шестнадцать. Нет... подожди. Я был... мне было семнадцать. Не знаю, почему сказал шестнадцать. Он начинает чувствовать эмоции Алека, просачивающиеся в его вены, как то зелье. Только вместо того, чтобы заморозить, они будто поджигают его кожу изнутри. Для кого-то, кто всегда кажется таким невозмутимым, чувства Алека настолько сильны, что почти не выносимы. Как будто в ответ на огонь, пробегающий по телу Магнуса, Алек встает на ноги и начинает шагать. Его ладони зарываются в волосах, пальцы тревожно оттягивают пряди, он закрывает глаза и поджимает губы, и всё это очень схоже с агонией. -Алек, что случилось? - Магнус спрашивает, также поднимаясь с земли, но стараясь не вставать слишком близко. Привычка, которую он, по-видимому, взял с собой из внешнего мира. Алек не одичавшее существо, но в нём всегда было что-то сломленное. Что-то, что Магнус с самого начала боялся разрушить полностью, если бы он давил слишком сильно, касался слишком рано, хотел слишком много. -Я должен... я думаю, что должен делать что-то. Или идти куда-то? Не знаю, я просто... Бормотание Алека прерывается частым сухим кашлем, заставляющим его согнуться пополам. -Я не могу... не могу дышать... я не могу... Кашель ухудшается, прогрессирует, будто парень захлебывается, стоя на суше. Но когда Магнус тянется к нему, Алек бросает ему последний беспомощный взгляд и исчезает, ускользает сквозь пальцы, как дождь.

***

Как только ему удается собраться, он начинает идти. Магнус блуждает какое-то время, пока вдалеке не появляется дом. Это всё, что находится в поле зрения, и явно означает, что именно туда и нужно направиться. Его шаги все также остаются нерешительными, когда он приближается к величественному поместью перед собой. Он не знает, как работает подсознание Алека, почему здесь только урывки изображений, в то время как остальная часть мира отходит на задний план, как тени в тумане. И даже без факта того, что есть буквально только одно видимое место, куда бы он мог пойти, Магнус, в любом случае, нашел бы его. Всё, что он должен делать, это следовать за болью. Чем ближе он подбирается, тем сильнее чувствует боль, будто Алек своего рода маяк для мучений. И он знал, что это будет трудно, что всё, с чем он столкнётся, будет непросто, иначе не было бы необходимости. Но имея внутреннее подтверждение таких страданий, поднятые брови и насмешки со стороны Лайтвуда в настоящей жизни — совсем не то, чего он ожидал. Он медленно проходит внутрь дома, будто это священный памятник, но там никого нет. Только когда Магнус заходит на кухню, бесчувственную и холодную, как камень, и смотрит в окно, он замечает Алека. Он стоит посреди просторного двора, повернувшись спиной к небольшому холму, который скрывает появление раннего утреннего солнца. Руки свисают вдоль тела, он не двигается, уставившись на маленьких детей, сидящих под гигантским дубом. Он не утруждает себя знакомством в этот раз только потому, что не хочет слышать, как Алек спрашивает, кто он такой, снова. -Твоя мать послала меня проверить тебя, - говорит он, наблюдая, как младшая версия Алека неуверенно передвигается на несколько дюймов ближе туда, где очень маленький Джейс скрутился в клубок на траве. - Как они? -Ему всего лишь десять. - Говорит Алек в ответ, его глаза пустые, когда он поднимает их на Магнуса. - Его отец только что умер. Ему всего лишь десять. -Плакать — это нормально, ты же знаешь. - Голос молодого Алека доносится до них на ветру в то время, как он, сомневаясь, оборачивает одну руку вокруг небольшой, дрожащей версии Джейса. Но тот просто отталкивает его. -Я не плакал. Алек сразу же реагирует, будто это он тот, кого оттолкнули, а не маленький мальчик. И это заставляет Магнуса протянуть руку и мягко обхватить его за запястье. Алек вздрагивает, но не отстраняется. Он просто опускает взгляд вниз, туда, где их руки переплетены и шепчет «Волшебство» в холодный утренний воздух. Магнус чувствует скачок, какой-то всплеск в груди, прорывающийся сквозь истерзанную рубцовую ткань эмоций нефилима. Он почти убеждает себя, что это надежда, пока Алек не начинает кашлять снова. Всё намного быстрее в этот раз, но Магнус клянётся, что может чувствовать воду в своих легких еще долго после того, как охотник исчезает.

***

Он пробует не говорить с Алеком в третий раз в надежде, что это предотвратит его ужасные исчезновения. Он стоит достаточно близко, чтобы слышать все воспоминания, но достаточно далеко, чтобы оставаться незамеченным. Они старше в этот раз, он и Джейс, как на той фотографии, стекло которой он разбил совсем недавно. И они лежат посреди леса, глядя на звезды. -Да здесь сорок градусов мороза, – говорит Алек, стуча зубами. Джейс фыркает. – Ничего даже не замерзает, чувак. Похоже, тут восьмая ступень. -Похоже, восемь градусов? Джейс толкает Алека локтем, что вызывает что-то теплое, но нежелательное в теле Магнуса. -Прекрасно, точно восемь градусов, математический волшебник. -Все равно чертовски холодно. Когда Джейс перекатывается на бок, чтобы посмотреть на Алека, Магнус может заметить, что старшая версия того напрягается. -Ты скоро выпускаешься, Алек. Будет не так много шансов, чтобы сделать это. Так что перестань жаловаться. Алек улыбается, они оба, наверное, пока еще два человека не примыкают к их вечеринке. Это пара девчонок, молодых и красивых. И глубокая боль, которую Магнус чувствует в их присутствии, вместе с бесспорным огнем ненависти к самому себе заставляет его сожалеть, что он не встретил Алека раньше. Если бы это случилось, то он смог бы сказать ему, что в нем нет ничего неправильного, что с ним все в порядке. Что чувствовать – это нормально. -Ты идешь или что? – Джейс спрашивает, поднимаясь на ноги и беря девушек за руки. Но Алек остается лежать на земле, его глаза устремлены на луну. -Я догоню. -Хорошо, но я не могу обещать, что мы оставим тебе выпивку! – Бросает Джейс через плечо. Тишина, оставленная его уходом, тяжело отзывается эхом в голове Алека, это заставляет грудь Магнуса напрячься. Он настолько поглощен видом семнадцатилетнего Алека, раскинувшегося под черным полотном неба, что не замечает, как другой Алек, настоящий, наблюдает за ним, пока тот не начинает двигаться. -Я знаю тебя, не так ли? – Говорит он, приближаясь. Его голос кажется оглушительным и далеким, будто он исходит со дна глубокого колодца. Его кожа выглядит такой тонкой в лунном свете, что Магнус почти убеждает себя, что видит кости под ней. -Да, это так, Алек. -Почему я не могу вспомнить твое имя? Он глубоко вздыхает, но делает все возможное, чтобы скрыть отчаяние в голосе, когда говорит. – Я не уверен точно. -Ты здесь, чтобы помочь мне? Он рядом с Магнусом теперь, но все еще кажется, что он очень, очень далеко. -Да. -Я должен найти кого-то. Джейс. Я должен найти Джейса. -Я знаю это, Алек. -Но я… я даже не знаю, где я. Когда беспокойство пробирается в его голос, кашель прибывает наряду с ним. Сначала мягкий. Начало наводнения.Магнус знает, что будет дальше, так что он готовит себя к неизбежному. -Все в порядке, Алек, - он говорит, ориентировочно положив свою ладонь на руку охотника, - ты не должен знать, где находишься. Это моя работа. Алек скользит взглядом от руки Магнуса к его лицу. – Что? -Находить тебя. Он сглатывает. – И ты будешь? -Всегда. -Эфиопский. – Говорит Алек, и слово настолько случайно сейчас, что на мгновение все, что Магнус может сделать, это моргнуть. -Что ты сказал? -Есть что-то. – Говорит Алек, когда глазами останавливается на руке Магнуса, все еще сжимающей его собственную. – Эфиопский. Прежде, чем он может закончить свою мысль, он подносит свою свободную руку к горлу, выпускает крепкий, глубокий кашель и исчезает.

***

Он находит Алека в доме, только на этот раз он внутри и он один. И это облегчение, которое Магнус не может выразить словами. Он сидит на краю того, что, как понимает Бейн, когда-то было его кроватью, с большой старой книгой на коленях. Когда он смотрит на приближающегося Магнуса, в его глазах появляется жизнь, впервые за весь день. -Магнус. Лавина надежды – эмоция, взявшая Магнуса в свое распоряжение. -Ты помнишь меня? – он спрашивает. Голос раскалывается и надрывает слова, слезы жгут глаза. -Хм, да. Конечно, я помню тебя. Где мы? В его тоне смех, потому что Алек так похож на Алека теперь, он подходит к кровати и говорит. – Я думаю, что мы в твоей детской спальне. Хотя, по-моему, твой вкус в выборе украшений за эти годы нисколько не изменился. Что ты читаешь? -Ха? – в его ошеломленных глазах вопрос, но он все еще был собой, но этого достаточно, чтобы дать Магнусу храбрость, в которой он отчаянно нуждался с тех пор, как прибыл в это место. -Книга. – Он говорит, кивая на колени Алека. Лайтвуд смотрит вниз, его брови хмурятся, пока он читает слова «Сонет 72», будто это вопрос больше, чем ответ. -Ах, Шекспир. -Ага. Да, я думаю. -Не возражаешь, если я? – Магнус спрашивает, сидя на кровати рядом с Алеком так близко, что они почти соприкасаются, и кивает на книгу. Алек охотно отдает её, пожимая плечами, шепча одними губами «конечно, ты можешь взять её». -Из страха, чтоб тебя не раздражали, - читает Магнус, - вопросами, какою из заслуг я удостоился твоей печали, когда умру, - забудь меня, мой друг. Он закрывает книгу с громким хлопком. – Ну что же, это было весьма угнетающе. Я не знал, что тебе нравится Шекспир. -Не говори мне, что ты и с ним спал. – Отвечает Алек, ударяя плечо Магнуса своим. Застенчивая, кривая улыбка играла на его губах, и все, чего хотелось магу, это схватить его за руку и вытащить из этого места раз и навсегда. Он просто смеется, все же. Потому что Алек еще не тонет, и он не хочет рисковать и разрушать момент, пока ему абсолютно точно не необходимо это. -К сожалению, наши пути никогда не пересекались. Хотя я слышал истории. Так он нравится тебе? -Не его стихи, - говорит Алек, глядя на страницы, открытые на коленях Магнуса, так, будто не знает, зачем ему нужна была книга в первую очередь, - но некоторые из его пьес. -Дай угадаю, «Гамлет» твоя любимая? Он наклоняет голову и смущенно скручивает пальцы. – На самом деле, мне всегда нравилась «Тит Андроник». -Это не та, где они заставляют женщину съесть собственных детей? Он проводит рукой по задней части шеи и сжимается ещё больше. – Эм… да? -Это… -Испорчено? Странно? – Алек заканчивает за него. На этот раз он ударяет плечо нефилима. – Я собирался сказать очаровательно. То, как Алек смеется в ответ, заставляет сердце буквально трепетать в груди. -Нет, ты точно не собирался. -Ты прав, точно. – Произносит он с настоящей улыбкой, расцветающей на губах. Но она исчезает, когда Алек говорит снова. -Почему мы здесь? Он вздыхает. – Ты не помнишь? -Нет. Я чувствую, что… будто есть что-то, что я должен делать, но я не могу… я не могу поместить… не могу сопоставить… Магнус помещает руку на запястье Алека, легче, чем в предыдущие разы, на всякий случай. – Что последнее ты помнишь? Алек переворачивает руку, но вместо того, чтобы отдернуть её, он переплетает их пальцы. -Как целовал тебя. Горло Магнуса сухое и липкое, когда он спрашивает. – На балконе? В глазах Алека появляется озадаченность, когда он фокусирует свой взгляд на нем. – Балконе? Нет, на свадьбе. -Занимательно. – Он не знает, каким другим словом описать ситуацию. -Почему это занимательно? -Александр… это произошло какое-то время назад. Некоторые вещи произошли с тех пор. Он может чувствовать, как страх Алека начинает подниматься в его собственной груди, и это заставляет его пересмотреть план своих действий, которого он придерживался здесь, в большей степени. -Что произошло? – Алек спрашивает, и, в итоге, Магнус не может думать ни о чем, кроме честности. -Что же, наиболее насущная проблема – это то, что Джейс ушел с Валентином. -Что? Слова, как резкий шум, он вытягивает руку и поднимается на ноги. Всё в комнате, в теле Магнуса, в мире понижается не несколько десятков градусов. -Но всё в порядке, - Магнус пытается успокоить их обоих, также вставая с кровати, протягивая руки с какой-то немой просьбой, - мы здесь, чтобы найти его. Он начинает шагать в такт быстрым глухим ударам сердца Бейна. -Как мы собираемся найти его здесь? -Это ещё предстоит выяснить. -Он не… Магнус, зачем бы ему делать это? Зачем ему идти с Валентином? Он же… он убьет его. Он умрет, и… и… Когда он начинает кашлять в этот раз, острое чувство решимости оседает внутри Магнуса. Пусть он будет проклят, если позволит Алеку ускользнуть от него ещё раз. -Алек, - он плотно сжимает его запястье, слегка дергая, чтобы привлечь внимание. –Борись с этим. Останься здесь. -Я… я… - он начинает запинаться, просто одно слово, одна буква, много раз, снова и снова, вперемешку с кашлем, что вырывается из него неконтролируемыми всплесками. Магнус чувствует себя безумным сейчас, легкомысленным, будто он бредит из-за отсутствия кислорода у Алека. Поэтому, вероятно, он и делает то, что делает, у него просто нет возможности больше думать. Так что он отпускает запястья Алека, только чтобы обеими руками схватить его футболку. Пальцы сжимаются в кулаки, он притягивает опешившего парня в поцелуй, который разгорается как пожар, как только губы соприкасаются. Он на самом деле может физически чувствовать, как нефилим возвращается в фокус, но этого всё ещё не хватает. Таким образом, он удваивает ставку, просовывая руку в штаны Алека. Внутри все проясняется, и Алек ломает поцелуй и шипит что-то похожее на «твою мать» в воздух между ними. Магнус икает от несколько истеричного смешка. Он хихикает. Хихикает. -Ну вот и все, дорогой. И он прав, это Алек, настоящий, с глазами, которые горят снова. Магнус убирает руку из штанов, потому что теперь Алек здесь, и, честное слово, это все, чего он пытался достичь. Но, тем не менее, это не то, что Алек хочет сделать, судя по увлеченному хныканью, ускользающему с его губ прежде, чем он притягивает Магнуса в поцелуй, им же и начатый. Он действительно был готов оставить его в покое и продолжить работать над проблемой. Но Алек подталкивает его. Буквально вжимает его в стену. Или в книжную полку, так или иначе. И то, как полки впиваются в спину, причиняет небольшую боль, но бонус в виде охотника, прижавшегося к его телу, покрывает все это, так что он смиряется. Поцелуй сумбурный, беспорядочный, руки и губы отчаянно бродят по чужой спине, лицу, пока Алек не трется об него, заставляя увидеть звезды. В этот момент он понимает, что они все ещё в детской спальне. Магнус пытается разорвать поцелуй достаточно долго, чтобы спросить. – Могли бы мы, может быть, пойти в какое-либо другое место? Глаза Алека дикие, он смотрит чуть вниз на него в легком недоумении. – Куда? -Куда угодно, но не в комнату, в которой ты спал, когда был ребенком. -Я не знаю, что… не знаю, как… Он мягко проводит пальцем по губам нефилима, прерывая и успокаивая. – Это твое подсознание, дорогой, я вполне уверен, все, что ты должен сделать, это подумать и мы… Прежде чем он может закончить предложение, они уже оказываются в лофте. И это согревает его сердце, что его квартира – первое место, о котором подумал Алек, и, возможно, только возможно, те размышления об общем доме не столь неправдоподобны, как он первоначально вообразил. Это неточная копия. Здесь слишком мало украшений и деталей, все не так шикарно, как есть на самом деле. Но он не винит Алека за недостающие тонкости, учитывая, что для того серый – ответ на все. Когда они спотыкаются на своем пути в спальню, Магнус с потрясающей ясностью замечает, что, в отличие от всего остального, кровать – точный дубликат настоящей. Что само по себе, учитывая то, что Алек видел её от силы пару раз, он мог бы посчитать странным, если бы не был так занят, поражаясь ошеломительности парня прямо сейчас. Он чувствует головокружение, падая на кровать. И он не уверен в том, чьи это ощущения: его, Алека или их обоих. Но учитывая эмоции, которые доносились от Лайтвуда на протяжении всего дня, это больше, чем просто желанная передышка. Алек решает сначала разобраться с его рубашкой, но после нескольких шатких мучительных секунд, он отбрасывает все отговорки и претензии и разрывает её. Но резкий смешок, вырвавшийся из него из-за нетерпения Алека, оказывается подавленным, как только руки оказываются на коже. Его прикосновение мягкое поначалу, почти робкое, будто он боится дотронуться до его груди, глаза Алека завороженно следят за действиями, словно часть его хочет удостовериться, что все реально. Или подсознательно реально, во всяком случае. И каждая часть тела Магнуса хочет надавить сейчас, вжать Алека в кровать и привести в действие каждую фантазию, придуманную им за последние несколько недель, но разговор не о нем, что он прекрасно понимает. Возможно, позже. Если они выберутся из этой передряги живыми и если Алек захочет остаться с ним, то у них будет много времени для всех «позже» в мире. Но сейчас всё ради Алека. Ради мальчика, лежавшего на холодной траве, смотря на звезды и ненавидя каждую секунду своего существования. -Магнус, - говорит он, выдыхает его имя почти как молитву, наклоняется и мягко прижимает губы к коже чуть выше сердца Магнуса. Оно, кажется, совершенно не способно оставаться в целости, нетронутым, когда Алек рядом. Он вплетает пальцы в волосы нефилима, слегка потягивая, пока Алек поднимает голову так, чтобы иметь возможность снова найти губы Магнуса. Все быстро движется от этой точки вперед. Рубашка Магнуса пропала, Алек одним плавным движением стягивает футболку, оставляя свои волосы торчать в ста различных направлениях. И затем Магнус действительно прижимает охотника к кровати, их тела совмещаются так, будто были созданы для этого, скользит поверх него. Он не знает, что сделать, как сделать это хорошо, потому что это очень важно. Независимо от того, что произойдет дальше, этот опыт будет хоть чем-то хорошим, что он подарит Алеку. Но исступление все ещё пронизывает его вены, ускоряет биение сердца, которое кажется полным решимости выпрыгнуть из груди; сознательные мысли и планы действий удаляются от него. Он ведет дорожку губами и языком вниз по телу Алека, нежно царапая зубами по ребрам прежде, чем взяться за ремень и расстегнуть пуговицу штанов. Перед тем, как он зайдет дальше, маг бросает заключительный взгляд на лицо нефилима просто на всякий случай. Тепла в глазах, когда он кивает в ответ, почти достаточно, чтобы подвести Магнуса к краю. Пока он тянет брюки Алека вниз по его бедрам, ещё одно необходимое решение представляет себя. Он знает, как сделать это быстро, и знает, как заставить длиться. Но он разрывается между двумя вариантами, поскольку, с одной стороны, это, вероятно, первый раз для Алека, и он хочет сделать его незабываемым. Но с другой, само время точно не на их стороне, и Магнус всё еще работает под своим предположением (решением), что не хочет умирать в подсознании Алека. Поэтому, в конце концов, он выбирает быстрый вариант, рассудив, что если Алеку действительно не с чем сравнивать, он исправит все позже, когда они выберутся отсюда. Магнус заботится о себе, потому что ему нужен только рот и рука, чтобы выполнить стоящие перед ним задачи. Как бы ему ни нравилось чувствовать губы Алека или его руки или что угодно на себе, он кажется немного не в себе, чтобы сделать хоть что-то. Но Магнус прекрасен в выполнении нескольких дел одновременно; Алек шепчет ряд ругательств, его тело напрягается так сильно, что Магнус боится, что тот может навредить себе, он подходит к концу с яркой вспышкой, окрашивающей все перед глазами в такой суровый резкий оттенок белого, что она практически ослепляет. Алек – полный, чрезвычайный беспорядок, когда Магнус, наконец, возвращает дыхание в норму и смотрит на него. Его губы припухли, щеки цвета спелой вишни, и он выглядит полностью уничтоженным самым лучшим способом, какой только можно представить. Магнус заставлял многих людей перенести это выражение (серьезно, он прожил долгую жизнь), но никогда как в этот раз. Никого, хоть чуть-чуть похожего на Алека. Поцелуями он поднимается вверх по телу охотника, прослеживая каждую руну языком, будто благодарит каждую из них за вклад в защиту жизни Алека. То, как длинные пальцы Александра зарываются в его волосах, мягко прокручивают каждую прядку, заставляет Магнуса чувствовать, словно это обещание, ожидающее с другой стороны войны. И, таким образом, это война, которую Бейн будет охотно вести, если это означает возможность провести свою жизнь рядом с Алеком. -Знаешь, полагаю, что наш первый раз технически был нереальным. – Говорит он, облизывая линии руны, дающей Алеку острое зрение или увеличенную скорость, он не совсем уверен. -Уверен, что чувствовал. – Отвечает Алек, замирая и вздрагивая, когда Магнус достигает руны, которая загибается на его левом боку. – Точно чувствовалось реальным. -Ты знаешь, - мурлычет он, - что технически это сексуальные фантазии, своего рода секс-сон. Смех сотрясает все тело Алека под ожидающими губами Магнуса. -Это официально, - Магнус продолжает, - у Алека Лайтвуда только что была сексуальная фантазия о Магнусе Бейне. -Не в первый раз. Громкий звук удара застывает в воздухе, когда Алек убирает руки из волос Магнуса и прикладывает их к собственному лицу, он стонет так протяжно, что Магнус не может спрятать улыбку. Слова Алека заглушаются его руками, когда он спрашивает. – Почему я сказал это вслух? В ответ Магнус лишь убирает руки Алека от его лица, чтобы иметь возможность поцеловать его; то, как Алек стонет ему в рот, заставляет слово время гореть в мыслях. -Для чего эта? – Он спрашивает, как только возвращается к своему исследованию рун Алека; сейчас его губы играют с той, что пересекает шею нефилима. Она была первой вещью, приковавшей внимание Магнуса в ночь их встречи. Черная, выделялась на бледной коже под оттянутым воротом рубашки, когда Алек склонился над членом Круга, которого он убил, чтобы спасти Магнусу жизнь. Он мечтал об этой руне даже отдельно от Лайтвуда, о своих губах на ней, о языке, прослеживающем ей очертания. И хотя он знает, что это чисто практически нереально, это лучшая мечта, которую ему когда-либо доводилось вызывать в воображении. -Ммм… уклонение, - говорит Алек, его голос текучий, вызывающий взрыв в животе Магнуса. Магнус смеется и выдыхает слова, -видимо, она работает не очень хорошо, - в мягкую область ниже челюсти Алека. Он вполне уверен, что может остаться здесь навсегда, занимаясь именно этим до конца времени. Но он знает, что это не может продолжаться, каждая потраченная тут минута – минута приближения их смерти там. Так что он заставляет себя прекратить целовать Алека, кладет подбородок ему на грудь, заглядывает в глаза в последний раз и задает один заключительный вопрос до того, как привести их назад в действительность. -Я хотел спросить, - говорит он, его голос почти смущенный, неуверенный, что странно, учитывая все, что произошло сегодня, - почему ты выбрал это место? Я предполагал, что ты перенесешь нас в свою комнату в Институте. Алек соединяет пальцы за головой так, что он видит Магнуса более ясно. – На самом деле, я особо и не выбирал. Он поворачивает голову так, что его щека покоится прямо напротив сердца Алека. – Что ты имеешь в виду? -Не знаю, это было похоже на... как будто я просто подумал о доме, и это то, куда нас принесло. На свете нет ничего, что могло бы удержать Магнуса и не дать ему поцеловать парня прямо сейчас. Его действия показывают все, что никогда не смогли бы слова, все, на что он даже боялся надеяться, он так крепко держится за Алека, что не совсем уверен, будет ли он когда-нибудь в состоянии отпустить его. -Подожди. – Алек произносит спустя несколько бездыханных моментов, его рука опускается к штанам Магнуса, он говорит восхитительно испуганным тоном. – Я никогда не делал… не сделал ничего для тебя. Магнус смеется. Он никогда не сможет прекратить смеяться, на самом деле, маг берет руку Алека в свою и прикасается к ней губами. -Все в порядке. Я позаботился об этом сам. Кроме того, вероятно, мы должны возвратиться к работе. Я бы очень хотел найти Джейса, чтобы повторить это в реальности. Простое упоминание имени Джейса рассеивает все чары так основательно, что все, что осталось вокруг, это осколки стекла. Метафорическое стекло на этот раз все же, не буквальное. -Точно, - говорит Алек, принимая сидячее положение, тем самым вынуждая Магнуса сделать то же самое. – Джейс. Он теряет его быстро в этот раз, возможно даже быстрее, чем в другие. Моментально, ноги Алека соскальзывают с кровати, его глаза дикие теперь по совершенно иной причине, он начинает задыхаться. Магнус стоит на коленях перед Алеком, пропускает через себя его сердцебиение и обхватывает руками лицо, нежно гладя острую линию челюсти. -Александр, ты должен бороться с этим. Ты должен остаться. Мы не сможем разобраться с этим, если ты не останешься. -Найди меня, - он задыхается, его глаза широкие и умоляющие, полные ужаса. -Пожалуйста… найди меня. И вот так просто, его нет.

***

Магнус устал от этого, так дьявольски устал от преследования Алека через эту сепию кошмара, преследования призрака, которого они могут и не найти. Одна из вещей, которые он любил в нефилиме, это то, что тот никогда не сдается, но каким-то необъяснимым образом, сейчас это одна из вещей, которые он ненавидит. Он отводит несколько моментов на себя, чтобы одеться и бросить последний взгляд на лофт, направляясь наружу. Как только он выставляет одну ногу за порог здания, его нога полностью промокает. Он не припоминает, чтобы его жилье находилось в центре собственности самого океана, буквально, потому что нога Магнуса продолжала явно тонуть в мокром песке не более чем в дюйме от крыльца. Но когда он оборачивается, чтобы проверить свое местоположение, никакого здания нет и в помине. Все, что он видит, это грязный, замусоренный пляж. Необходимость действий покрывает кожу, когда он возвращает внимание воде, но она уничтожается огненным приливом ужаса, когда он видит что-то в нескольких десятках ярдов. Когда он видит Алека, лежащего лицом вниз и совершенно не двигающегося. Сначала он пытается использовать свою магию, но она не работает здесь, конечно, не работает. Почему хоть что-то должно быть легким? Так что он плывет за ним, легкие горят и мышцы пульсируют болью, пока Алек, наконец, не оказывается в его руках. Он отказывается признавать, насколько синей кажется кожа Алека, вместо этого убеждая себя, что такую иллюзию создает голубоватый оттенок воды. Фактически, это первый цвет, который далек от коричневого, или серо-коричневого, или серого, и другой безвкусицы. Он обхватывает охотника одной рукой так, чтобы другой приблизить их к берегу. Несколько лет назад – слишком много, чтобы считать – он узнал о СЛР. Это была забава, в необходимости которой его убедила Катарина, и он очень благодарен ей сейчас. Он разворачивает Алека на песке и отчаянно пытается выкачать воду из его легких, вдыхая в них воздух. Как раз в то время, когда он начинает сомневаться в верности своих воспоминаний, когда он становится все более уверен, что Алек собирается умереть здесь, в этот момент, и взять его с собой, нефилим начинает кашлять. После всего, через что они прошли, он никогда бы не подумал, что будет рад этому звуку. Он укладывает свою руку на спину Алека и помогает ему сесть, осторожно поглаживая между лопаток, помогает избавиться от оставшейся части соленой жидкости, которая почти стала его смертью. Есть что-то сумасшедшее в выражении его лица, когда он перестает выплевывать воду и смотрит Магнусу в глаза. -Александр, что не так? Он трясет головой, как запутавшееся животное, прежде чем произносит. – Сорок, шестнадцать, семьдесят два, десять. И это не может быть чем-то хорошим. -Алек, ты помнишь меня? – он спрашивает, его голос настолько спокойный, насколько может быть посреди всего этого страха, он аккуратно обхватывает лицо Алека своими ладонями. Нефилим просто стряхивает его руки, отстраняясь и притягивая колени к груди, и повторяет, – сорок, шестнадцать, семьдесят два, десять, - снова, словно это единственные слова, что он знает. Он начинает раскачиваться, вперед и назад, вперед и назад, наименования чисел срываются с его губ в ритм к движениям. Магнус какое-то мгновение просто наблюдает за ним, застывая от шока с открытым от удивления ртом, потому что просто не может понять, что происходит. Когда Алек начинает ударять головой по коленям, Магнус реагирует. Но каждый раз, когда он пытается дотронуться до него, Алек отстраняется и отталкивает его руку; слова, - сорок, шестнадцать, семьдесят два, десять, - звучат как предупреждение. -Алек, остановись, пожалуйста, - просит он, его руки колеблются на расстоянии каких-то дюймов от прикосновения. Но он, кажется, ничего не чувствует. И Магнус практически желает, чтобы он не сдерживал исчезновение в этот раз, если только таким образом они могут начать в другом месте. В другом месте, где Алек не полностью сломлен. -Алек. – Он говорит, потому что не знает, что ещё может сделать. -Александр! В этот момент, словно рушится заклятье, что-то щелкает. Когда Алек смотрит на него, точно в глаза Магнусу, дрожь сковывает его тело так сильно, что он почти пропускает мимо ушей слова охотника. -Я знаю, где он.