Глава 25
18 апреля 2017 г., 00:37
На поиски пещеры ушло больше часа. При использовании заклинания обнаружения получилось бы быстрее, но Гермиона и Северус не решились на это из-за преследователей: оставшиеся пятеро все еще рыскали где-то в лощине; по крайней мере, хлопков аппарации от них никто не слышал.
Входом в святилище оказалась непримечательная расщелина в скале. Когда-то это место украшала резьба, теперь почти полностью сглаженная временем. Снейп протиснулся внутрь первым. Когда же он позвал за собой Гермиону, его голос отразился от сводов обманчивым эхо.
Внутри они оба отменили заклинания невидимости и зажгли Люмос. Их любопытным взорам предстал высеченный в известняке проход с незамысловатыми изображениями женщин, полностью состоящими из грудей, животов и бедер, что тут же дало Гермионе повод порадоваться своей фигуре. Вдоль стен стояли каменные лавки, за которыми чернели останки некрупных животных и давно покинутые гнезда. Снейп указал туда, где широкий проход внезапно сужался: в глубину горы вел едва освещаемый Люмосом тоннель. Гермиона подняла волшебную палочку повыше и последовала за Северусом вниз.
Через некоторое время тоннель перешел в винтовую лестницу со ступенями, отполированными тысячами ног. То тут, то там со стен капала вода, делая путь опасно скользким. Чем ниже спускались путешественники, тем тяжелее становился воздух. Еще через несколько шагов Гермионе стало трудно дышать.
– Держись за меня, – сказал Северус, обхватив ее плечи и крепко прижав к себе. Гермиона обняла его за талию. Оба постарались слиться с влажной стеной и уперлись ногами в пол.
– Мунаракели! – прокричал Снейп и быстро убрал волшебную палочку.
Начавшийся протяжным стоном вихрь быстро набрал в пещере силу и, угрожающе завыв, превратился около выхода в оглушительный рев. Гермиона чувствовала и потоки свежего воздуха с поверхности, и поднимающееся из глубины зловоние. Ветер трепал посетителям волосы и пытался унести их за собой. Снейп, спрятав лицо в плечо Гермионы, напряг мышцы спины, чтобы противостоять стихии. Все закончилось так же быстро, как и началось: вихрь затих, превратившись в игривый ветерок, а потом и вовсе успокоился.
Гермиона посмотрела в сторону выхода, гадая, за сколько километров их преследователи могли услышать это светопреставление.
– Наверное, слишком поздно предлагать заклинание головного пузыря?
Снейп фыркнул:
– Для него требуется кислород, который вокруг нас стремительно заканчивался. Ты, судя по всему, не заметила, что под конец мы дышали смесью угарного газа и метана.
– Ты прав, не заметила. Извини, что сомневалась в тебе. Просто я беспокоюсь из-за шума, который наделало твое заклинание.
– Да, получилось намного громче, чем я рассчитывал, – вздохнул Северус и ослабил объятия. – К сожалению, единственной альтернативой было задохнуться еще до того, как мы достигнем цели. – Он кивнул в сторону скелета, лежащего в нише через пару ступеней, который был очень похож на лисий. Направив волшебную палочку туда, откуда они пришли, Снейп установил оповещающие и еще какие-то, незнакомые Гермионе, чары. – Чтобы никто не подкрался незаметно, – коротко пояснил он. – Не будем терять ни минуты.
Снова включив Люмос, он двинулся по ступенькам вниз. Гермиона последовала за ним, лишь еще раз обеспокоенно глянув назад.
Десятью минутами позже спуск закончился, а тоннель вышел в огромных размеров подземный зал. В центре находился алтарь, окруженный низкими скамьями. Пол был устлан дерном. У одной из стен возвышалась четырехметровая статуя женщины из белого мрамора – одно из более поздних дополнений, символизирующее Гею, а не Кибелу, как решила Гермиона. По бокам алтаря виднелись отверстия непонятного назначения. Возможно, раньше в них вставляли светильники, нынче украденные или развезенные по музеям. Стены зала были покрыты темными наростами, которые при ближайшем рассмотрении оказались толстым слоем лишайника.
Снейп достал из кармана уменьшенный флакончик, вернул ему нормальный размер и перочинным ножиком соскреб в него немного мха, затем отступил на пару шагов и направил на стену волшебную палочку.
– Осторожно, – шепнула Гермиона.
Кивнув, Северус произнес заклинание, и на небольшом участке лишайник, задымившись, осыпался на землю. Гермиона подошла ближе и подняла волшебную палочку, чтобы лучше видеть. Утолщенные с одной стороны штрихи формировали пиктограммы, которые было невозможно спутать ни с чем.
– Это же клинопись! – громким шепотом проговорила Гермиона.
– Несомненно, твой конек.
– Даже у моего мозга есть границы, – разочарованно наморщила нос всезнайка.
– Попробуем в другом месте?
– Давай вот тут.
Северус опять взмахнул палочкой, убирая покрывающий стену мох. Снова показались ряды черточек. Они выглядели древнее предыдущих, но соединялись неожиданно плавными линиями.
– Эта письменность мне не знакома. Попробуй еще раз.
Очередное заклинание очистило широкую дугу на стене, открывая взору несколько групп насечек, похожих на античный граффити. Гермиона не узнала их, но вскрикнула от изумления, когда различила правее несколько слов на французском – современном французском, хотя состояние камня указывало на такой же возраст надписи, как и в случае с клинописью. Видимую часть можно было легко перевести: «Благослови нас…»
Снейп нетерпеливо взмахнул палочкой, расчищая от лишайника конец фразы: «…мать Кибела». Гермиона захлопала в ладоши:
– Мы на верном пути!
Поставив сумку на одну из каменных лавок, она достала пергамент, чернила и уголь, а также оттиски с дощечек из сланцевого куба. Снейп тем временем сотворил несколько светящихся сфер, плавно парящих в воздухе. Гермиона вручила ему образец искомой письменности и спросила:
– Каким заклинанием ты пользовался?
– Агарикум интерфиктус.
– Научи меня.
Снейп показал ей, как взмахивать палочкой, и вскоре они вместе принялись уничтожать лишайник, работая в удобном для себя ритме: сначала очищали пару квадратных метров стены, а потом сверялись с образцом. В пещере находились примеры письменности со всех уголков света: дальневосточные пиктограммы ютились бок о бок с нордическими рунами и иероглифами из Южной Америки. Зачастую находились варианты написания одного и того же алфавита, неожиданно отличающиеся друг от друга даже буквами в имени «Кибела». Пещера была истинной сокровищницей для лингвиста, и приятное возбуждение от поразительных находок перекинулось даже на Снейпа. Он часто останавливался и спрашивал Гермиону о возможных истоках того или иного языка.
Они расчистили чуть меньше трети видимых стен, когда рядом с ухом Северуса раздался тихий свист. Моментально сунув свой пергамент Гермионе в руку, Снейп поспешил к тоннелю, откуда теперь доносились приглушенные вопли.
– Это еще что такое? – только и успела спросить она, глядя на ступени широко раскрытыми от ужаса глазами. Вопрос прозвучал глупо – было и так понятно, что Снейп оставил в проходе не только оповещающие чары. Он сотворил на ходу заклинание невидимости и бросил через плечо:
– Не останавливайся! Найди правильную надпись!
Гермиона увидела легкую рябь там, где Северус пересек полосу света, прежде чем бесшумно раствориться в темном тоннеле.
Она вновь принялась за работу, пытаясь заглушить панику. Парящие сферы дадут ей знать, если со Снейпом что-то случится: такие заклинания перестают действовать, стоит сотворившему их волшебнику потерять сознание… или погибнуть.
Сосредоточившись, она провела палочкой по скале. Прошло всего пять минут, и тоннель снова огласился криками. От звуков борьбы на глаза наворачивались слезы, поэтому Гермиона работала все быстрее и быстрее, почти впадая в отчаяние.
В спешке она чуть не пропустила то, что искала. На скале чернели знакомые символы – не совсем финикийские, с косыми разделительными линиями. Она сбегала к сумке за тонким листом пергамента и кусочком угля и принялась копировать надпись. Гермиона чертыхнулась, когда от мощного взрыва задрожали стены. Несмотря на непрекращающиеся вопли ужаса и агонии, она почти не волновалась: парящие сферы ни разу не мигнули, и ни один из криков не звучал как баритон Северуса. Это не было гарантией – в него могли попасть и Силенцио, – но все же являлось хорошим знаком. Работая над оттиском, Гермиона то и дело поглядывала на сферы. «Пожалуйста, не умирай, – шептала она. – Без тебя я тоже не смогу существовать». Очередной взрыв прогремел уже где-то наверху. Он оказался последним, и теперь только звон в ушах прерывал воцарившуюся тишину.
Гермиона повернулась к тоннелю; ее глаза щипало от слез. Спустя целую вечность на ступенях послышались шаги. Она все еще стояла, будто оцепенев, с пергаментом и углем в руках, когда в зале показался весь белый от каменной крошки Северус. Его щека была забрызгана кровью – очевидно, чужой. Прерывисто вздохнув, Гермиона опустила голову, одновременно уронив руки. Не сдерживаемые более слезы закапали на землю.
Снейп взял из ее почерневших пальцев пергамент:
– Это то, что мы искали?
Гермиона кивнула и вытерла глаза. Когда Северус, поморщившись, усмехнулся, она поняла, что размазала по лицу следы от угля.
– Не смейся… Пожалуйста, не смейся, – прошептала она и разрыдалась. Нахмурившись, Снейп положил оттиск на скамью, очистил волшебной палочкой запачканное лицо и тихо проговорил:
– Я не смеюсь.
От этих слов Гермиона впала в истерику.
– Я не могу так больше, – всхлипывала она. – На мне будто проклятье какое-то! После каждой новой находки кто-нибудь обязательно должен пострадать. А каждый раз, когда мне кажется, что приключение становится интересным, кто-нибудь умирает! Я так боялась! Так боялась за тебя!
Снейп непривычно смятенным жестом провел рукой по своим волосам:
– Но Гермиона, мы все знаем, что рискуем…
– Нет! – она подошла к нему вплотную и посмотрела прямо в глаза. Из-за пыли, углубляющей складки на его лице, Снейп выглядел старше своих лет. Он даже не пытался скрыть собственную растерянность, что свидетельствовало о совершенно новой для него ситуации. Северус знал, как защитить Гермиону от безликих врагов, но был бессилен против ее слез. Она тряхнула головой: – Неужели ты не понимаешь? Я не хочу, чтобы вы рисковали! Не хочу, чтобы смирялись с возможной гибелью! Я не могу тебя потерять, просто не могу! Я слишком люблю… – При виде его расширившихся от ужаса глаз и поднятой в защитном жесте руки, будто ограждающей Северуса от ее слов, Гермиона опомнилась и неуклюже закончила фразу: – Я слишком люблю жизнь, чтобы мириться с бессмысленными смертями.
Ее сердце кровоточило от такого предательства. Почему все должно было быть настолько сложным? Почему Снейп с такой легкостью заставлял ее ощущать себя желанной, чтобы минутой позже высмеять за заботу о его благополучии?
Когда он повернулся к скамье, чтобы изучить оттиск, его плечи будто окаменели.
– Мы не всегда получаем желаемое, Грейнджер. Я надеялся, что ты это давно усвоила, ведь Поттер не переставая ныл о несправедливости жизни. Но нытье не поможет спасти этот чертов мир. Для достижения цели нужно выполнять свои обязательства – неважно, хочется нам того или нет. Советую тебе зарубить это на носу. – Указав на пергамент, он спросил: – Мы тут уже закончили?
Гермиона не могла отвести от Снейпа глаз, пытаясь понять столь резкую перемену в его поведении, в то время как ее раненое сердце начало покрываться корочкой льда.
– Да, – ровно ответила она. – Думаю, нам с тобой больше нечего делать.
Эти слова заставили Северуса внимательно посмотреть на нее, но Гермиона, отвернувшись, уже начала собирать вещи.
Они покинули пещеру на метле Снейпа. Он маневрировал в узких проходах, а когда свет палочки выхватил из темноты красные разводы на известняковых стенах, Гермиона закрыла глаза и уткнулась в его спину.
На поверхности она сидела и ждала, пока Северус изготовит из пластиковой бутылки портал. Голова кружилась в неудержимом водовороте мыслей. Гермиона знала наверняка только то, что Северус Снейп чертовски притягателен, но при этом и сломлен навсегда. Он был ей небезразличен, отчего она становилась уязвимой каждый раз, когда он вновь воздвигал между ними свои стены.
Однако Северус сказал хоть и горькую, но правду. Нытьем мир не спасешь. Беспокойство о том, кто ее любит или не любит, кто погибнет, а кто выживет, только ослабит ее целеустремленность.
Когда Снейп подошел к ней с пустой бутылкой, Гермиона перекинула сумку через плечо и дотронулась до портала, даже не взглянув на своего любовника. Он коротко проговорил: «Портус», и переменчивый мир вокруг нее закружился еще сильней.
*
Гермиона стояла посредине того, что больше нельзя было назвать гостиной, и судорожно сжимала в руках свою сумку. Она не могла сдвинуться с места с момента возвращения домой. Зная, что где-то поблизости снуют Гарри и Квинт, понимая даже, что Кейч со своими экспертами исследует сейчас ее спальню, – она все равно никак не могла выйти из ступора.
– Мне очень жаль, – тихо проговорил Рон. – Я уверен, что большинство вещей можно починить.
Гермиона посмотрела на разоренную комнату.
– Это всего лишь вещи, – бесстрастно ответила она. – Ничего важного.
С этими словами она развернулась и дала Рону аппарировать себя на Гриммо.
