Гермиона Грейнджер и Кристалл Времени (Hermione Granger and the Crystal of Time)

Джинни постучалась в облюбованную Гермионой комнату. Это могла быть только Джинни, потому что Рон и Гарри обычно топали по коридорам как слоны. – Заходи! Сначала в дверном проеме показалась стопка книг. – Это все, что было в библиотеке по шифрам. Макгонагалл попросила мадам Пинс помочь мне. – Замечательно, – откликнулась Гермиона, не поднимая взгляда от своих записей. Джинни положила новые книги на пол и начала ходить от одного стола к другому, рассматривая толстые свитки пергамента. – Может, стоит попросить о помощи Снейпа? – наконец предложила она – не в первый раз, да и не она первая. И Гермиона повторила свой дежурный ответ: – Да, так было бы проще, но и опаснее. Предательство может принимать разные формы. Лучше никому не знать, что я тут найду. Джинни села так, что Гермионе волей-неволей пришлось посмотреть на нее. Превращенная в исследовательский центр комната имела множество окон и находилась на верхнем этаже; спала Гермиона по соседству. Несколько дней назад она послала в Хогвартс за табличками Рона и затем всецело посвятила себя изучению надписей. – Гермиона… Теплота карих глаз подруги раздражала Грейнджер. Неужели было не понятно? Она приняла решение: больше не отвлекаться. Было досадно, что «Гарпии» вылетели из чемпионата: если б они набрали в последней игре на двадцать очков больше, Джинни не читала бы ей сейчас нотации о грустящем в замке профессоре. – Ты с ним столкнулась, не так ли? – Могла бы и не спрашивать. Он сразу же нарисовался, будто ждал. – Наверное, так оно и было. Он не глуп: знал, что мне понадобятся эти книги, и наверняка наложил на них оповещающее заклинание. – Гермиона прищурилась: – Ты ему ничего не рассказала? – Нет, как ты и просила! – обиженно ответила Джинни. – Ты уже совсем повернутая на своих предательствах! – Извини. Ты же знаешь, что я не со зла. – Забудь, – махнула рукой Джинни. – Но мне все равно кажется, что ты поступаешь глупо. Сама же говорила: Снейп помогал каждый раз, стоило тебе зайти в тупик. А помнишь, что ты сказала тому иранцу? Будто у тебя талант заставлять других находить правильные ответы? – Фарзин был бы ценным помощником, – ровно ответила Гермиона. – А Снейп… Он хорошо разбирается в порталах и библиотеках, но о языках я уже на пятом курсе знала больше, чем он сейчас. – Тогда почему ты не посоветуешься с невыразимцами? – Потому что я им не доверяю, – вздохнула Гермиона и отложила перо. – С какой стати? – А чего ради им доверять?! Калеб был невыразимцем. Остергуд был невыразимцем. Ворпл у невыразимцев главная, и я не доверяю ей ни на йоту. Если б не Бруствер, я давно бы выкинула ее из нашего комитета. Никому из их отдела верить нельзя. – Ну ладно, – покачала головой Джинни. – Я не собираюсь тебя ни в чем убеждать, просто беспокоюсь о тебе. Мы все беспокоимся. После возвращения из Греции ты какая-то… отчужденная. – Не отчужденная, а занятая. Всего лишь судьба нашего мира зависит от того, смогу ли я расшифровать надпись на древнем языке, руководствуясь одной-единственной переведенной фразой! – Но ты не привлекаешь экспертов и никому не даешь себе помочь… – Потому что я никому не могу доверять! Джинни вскочила со стула: – Но никто же не говорит, что ты должна обращаться к волшебникам! Может, магглы давно расшифровали этот язык! Гермиона ошарашенно моргнула. – Знаешь, а ведь ты права. Я об этом как-то не подумала. – Глянув на разбросанные по столам записи, она улыбнулась: – Какая блестящая идея! Схватив сумку и трансфигурировав ее в маггловский чемоданчик, Гермиона начала запихивать внутрь различные записи. Набив чемоданчик под завязку, она чмокнула Джинни в щеку: – Никому не говори, что я ушла: не хочу, чтобы за мной кто-нибудь увязался. – Ты куда? Знаешь ведь, что нам нельзя выходить! – В Оксфорд! – пропела Гермиона, хватая с вешалки пиджак и налагая на себя заклинание невидимости, чтобы тайно выскользнуть из дома. – Подожди, я с тобой! – Не волнуйся, при мне галлеон и браслет! – бросила она через плечо и побежала вниз по лестнице. * Гермиона ждала в тесном кабинете, глядя со своего места у двери по сторонам и покачивая ногой. Равномерное подпрыгивание чемоданчика на коленях неожиданно успокаивало. Стены вокруг были покрыты постерами и объявлениями о митингах и концертах молодежных групп, чего вполне можно было ожидать от кабинета аспиранта. Гермионе даже немного взгрустнулось: студенческая жизнь пришлась бы ей по вкусу. Заваленные бумагами столы, пестреющие наклейками компьютеры, до отказа наполненные пакетиками из-под чипсов мусорные ведра… «Если мне удастся спасти мир, можно будет поступить в университет, – подумала она. – Было бы приятно делать вид, что я нормальная». Чуть ли не слетевшая с петель дверь резко прервала ее раздумья: Гермиона едва успела спасти свои коленки. В кабинет вломилась негритянка лет двадцати пяти, с прямоугольными очками и сине-зелеными прядями коротких волос. Она вскрикнула от неожиданности, стоило ей заметить Гермиону. – Ох, извините, я совсем не ожидала посетителей… Черт! У вас же назначено? Как я могла забыть! Вы Генриетта Греммер, да? Поморщившись оттого, как основательно исковеркали ее имя, Гермиона протянула руку для приветствия: – Вообще-то Гермиона Грейнджер. – Точно, Грейнджер! У меня ужасная память на имена. Профессор Биндер сказал, что вы зайдете. Прошу прощения, я совсем забегалась. Меня зовут Анни, Анни Пит. Скучное имя, но не всем же суждено быть Гермионами, правда? Присаживайтесь. – С этими словами хозяйка кабинета уселась в свое кресло. – Хотите кофе? В конце коридора есть автомат. На вкус так себе, но все равно бодрит. – Спасибо, не хочу. Анни потерла руки: – Вам нужно провести компьютерный анализ символов? Биндер упомянул лингвистическую расшифровку… – Буду с вами откровенна, – улыбнулась Гермиона. – Моих познаний в области компьютеров хватает лишь на то, чтобы проверить почту, однако все остальное выше моих сил. Меня действительно интересует расшифровка, но не символов, а древнего языка. У меня есть переведенная фраза, с помощью которой, я надеюсь, мы сможем расшифровать весь текст. – У вас уже есть одна фраза? – обрадовалась Анни. – Это больше, чем обычно. О каком языке идет речь? – Не знаю. Он похож на финикийский, но я не могу сказать, основывается ли он на финикийском или наоборот. Единственное, что я знаю наверняка, – мы имеем дело с бустрофедоном. – С чем, с чем? Я компьютерщик, а не лингвист. Биндер – специалист по таким вещам, я лишь иногда помогаю ему искать слова. – Извините. Бустрофедон значит, что каждая вторая строка написана в обратном направлении и зеркально отраженными буквами. – А, понятно. Это не проблема, мы просто перевернем строки, если знаем, какие именно переворачивать. Текст у вас с собой? Тогда можем начать сканировать его прямо сейчас. – Разумеется. – Гермиона открыла чемоданчик и достала несколько листов пергамента. Анни покосилась на них, но затем пожала плечами и начала загружать в сканер по одному. На то, чтобы вырезать и перевернуть нужные фрагменты, ушел целый час. – Теперь мы запустим программу по распознаванию символов, чтобы компьютер смог составить библиотеку. Это надолго. Вы уверены, что не хотите кофе? Как насчет чая? Мы успеем сходить в столовую. – С удовольствием, – вежливо ответила Гермиона, мысленно подгоняя гудящий компьютер. * – …Так что мои трусы болтаются на лодыжке. На мне, как резаный поросенок, визжит профессор Шлектер, а в это время входит Александр, мой бойфренд. Н-да, не лучший тогда денек выдался. Короче, я очень сочувствую девчонкам, запавшим на своих профессоров. Последствия часто тянут на шекспировскую драму, но от самого процесса срывает крышу, ведь так? Гермиона прыснула со смеху и потянулась за салфеткой. – Какие ужасы ты рассказываешь! Но я не могу не согласиться: процесс – это что-то с чем-то. Думаешь, тут дело в личности? Или динамика отношений между студентами и профессорами добавляет перчинки? Должна сказать, что за мной увивались неотразимые кавалеры, но я бросила их всех ради своего непривлекательного профессора с тонкими сальными волосами. Однако могу поклясться, что любовников лучше него у меня еще не было. – Мне кажется, тут влияют оба фактора. А еще ты его нос упомянула. Мы все знаем, что значит большой нос. Вдобавок ко всему, он об тебя ноги вытирает, а на такое отношение у нас, заучек, условный рефлекс. Я думаю, у тебя классическая ситуация. Не самая здоровая основа для отношений, но и ничего необычного. – Правда? Если честно, он вовсе не вытирает об меня ноги. С самого начала именно я сказала, что лучше не вовлекать в нашу связь эмоции, поэтому не вправе сидеть тут и плакаться, что ему не нужны мои чувства. Анни улыбнулась и подняла свой поднос, указав на выход. – Тогда, конечно, все по-другому. Трудно обвинять мужчин в холодности, если они играют на наших условиях. Пойдем, я уверена, что прошло достаточно времени. Пора заправить в программу переведенную фразу и посмотреть, что получится. Девушки вернулись в кабинет. На экране мигало сообщение о том, что первая программа закончила работу. После нескольких ударов по клавишам, смысла которых Гермиона не поняла, компьютер чирикнул, и Анни сказала: – Ну что, где твой перевод? Ей в руку легла лучшая копия оригинального оттиска. – И это все? – удивилась Анни. – «Благослови нас, мать Кибела»? – Ага. – Простенькая такая головоломка. – Тебе и не снилось, – горько усмехнулась Гермиона. Анни пристально посмотрела на нее и заправила лист в сканер. Вскоре на экране появились буквы. Программа обвела их, подкорректировала яркость и разбросала по библиотеке изображений. Нажав клавишу ввода, Анни откинулась в кресле. – Если нам повезет, результат будет… Компьютер снова чирикнул и высветил сообщение. – Черт. Не повезло. – Открыв несколько файлов и покопавшись в ничего не значащем для Гермионы коде, Анни подвела итог: – Извини, Грейнджер. Переведенного образца не достаточно. Гермиона тяжело осела на свободный стул, уронила голову на руки и прошептала: – Ты и представить себе не можешь, что тут стоит на кону… – Я могу запустить диагностику, поискать повторяющиеся сегменты, чтобы найти структуру сообщения, – предложила Анни. – Но это нам не поможет, если мы не знаем, о чем вообще идет речь. Можно еще заменить известные символы буквами нашего алфавита, но я думаю, что ты пробовала сделать это в первую очередь. – Да, с самого начала, – апатично кивнула Гермиона. Она поднялась и начала убирать записи в чемоданчик. – Все равно спасибо. Ты мне очень помогла, и было приятно пообщаться. Извини, что заняла у тебя целых полдня. Анни тем временем кусала коротко стриженные ногти: – Подожди-ка. Ты же сказала, что этот язык похож на какой-то другой. – Да, на финикийский. – Кто-нибудь уже догадался, как переводить с финикийского? – Да, конечно. – Давай тогда попробуем кое-что еще… – задумчиво проговорила Анни, стуча пальцами по столешнице. Гермиона снова села и закусила губу. * – Ты просто обязана послушать эту песню: она прямо в тему, тебе точно понравится! – Анни нашла нужный трек и передала Гермионе наушники. – Это Cat Power. Американка, но голос!.. Боже правый. Тебе обязательно нужно это услышать… Откинувшись на стуле, Гермиона положила ноги на стол и начала слушать. Два часа назад Анни запустила программу, чтобы сравнить финикийский алфавит и древний текст, а также варианты фразы «Благослови нас, мать Кибела» на обоих языках. То, что сравнение занимало полвечности, якобы являлось хорошим знаком. Гермиона прикрыла глаза и начала покачивать головой в такт музыке. Одним часом и тремя альбомами позже Анни дотронулась до ее ноги. Сняв наушники, Гермиона сказала: – Ты права: The Sugarbabes – действительно тайная слабость. – Заметив выражение лица своей новой подруги, она нахмурилась: – Что случилось? Анни указала на экран компьютера: – Грейнджер, что такое Кристалл Времени? И как именно понимать слова «конец всего живого»? Что это у тебя за исследование? * Гермиона покидала Оксфорд с тяжелым сердцем, надломленной волей и чемоданчиком, полным распечаток. Оглянувшись, она горько пожалела о только что наложенном Обливиэйте. Анни была поразительно нормальной… Как хорошо было бы иметь такую подругу. Гермиона вздохнула и направилась к ближайшей точке аппарации, где сразу же заметила сидящего на низкой стене и болтающего ногами Гарри. – Джинни сказала мне, куда ты пошла. Она решила разделаться со своим предательством по-быстрому, чтобы ты уже могла ей доверять. Гермиона фыркнула и грустно улыбнулась. – Хочешь рассказать, что случилось? – тихо спросил Гарри. В очередной раз тяжело вздохнув, она пожала плечами. – Что ты чувствовал, когда вынул голову из Омута памяти в тот последний день? Гарри порывисто сжал подругу в объятиях: – Будто я уже умер, поэтому сделать это еще раз казалось мне не такой уж сложной задачей. Кивнув, Гермиона закрыла глаза и прошептала: – Организуй завтра вечером собрание. Позови всех.