Гермиона Грейнджер и Кристалл Времени (Hermione Granger and the Crystal of Time)

Гермиона обвела взглядом комнату, которую в последнее время использовала для исследований. На рабочем столе аккуратной стопкой возвышались записи, а на самом верху, будто на почетном месте, лежал распечатанный перевод. Рядом стояла угловатая пирамида из восстановленного сланцевого куба и алебастровой шкатулки, закрытой на новый стальной стержень. Книги были рассортированы в соответствии с библиотеками, в которых Гермиона взяла их. Другие же столы были пусты. Сколько времени и энергии ушло на нелегкие поиски всей этой информации! Скольким людям пришлось расстаться ради нее с жизнью… Несмотря на то, что самые тяжкие испытания были еще впереди, напряжение спало, сменившись полной апатией. Гермиона вынула из кармана неброский серебряный кулон в форме сердечка и подняла миниатюрную крышку. В прошлом эта вещица принадлежала ее бабушке, а к Гермионе перешла от матери, когда родители сообщили о своем решении остаться в Австралии. Положив на открытый кулон распечатанный перевод со сделанными на полях заметками, она вздохнула и уменьшила бумагу настолько, чтобы документ поместился внутри украшения. Затем Гермиона закрыла крышечку и, повесив цепочку себе на шею, с помощью Инсендио сожгла остальные записи, наблюдая за медленно тлеющим пергаментом. Под конец она избавилась от горстки пепла и освежила воздух с помощью бытового заклинания. На лестнице послышался топот, и в дверях возник Рон: – Ты уже все уничтожила? – спросил он, окинув взглядом комнату, которая без разбросанных повсюду свитков пергамента казалась голой. – Да, записи мне больше не нужны, – пожала плечами Гермиона. – Перевод я ношу с собой, а оставлять без присмотра остальную информацию слишком опасно. Нельзя допустить, чтобы она попала в плохие руки. Ты сумел разыскать женщину, о которой я спрашивала? – Да, мы можем заглянуть к ней, когда закончим дела. – Рон пододвинул к себе стул и плюхнулся на него. – У тебя есть минутка? Мне хочется обсудить с тобой кое-что. Гермиона села напротив и дала другу собраться с мыслями. – Это насчет той «следилки». Мы думаем, что ее прицепил кто-то из наших, поэтому постарались вспомнить, где ты бывала в последнее время. Если предположить, что до нашего заплыва в Черном озере «следилка» на тебе уже висела, то почему никого не подослали в Хогвартс, чтобы проверить, чем ты там занимаешься? Значит, ее наверняка прицепили позже, а с тех пор ты была только здесь, если не считать твоей квартиры и покоев Снейпа. Возможно, кто-то подсуетился во время нашей встречи перед Грецией: Филипс или Ворпл. Однако мне кажется, Филипс не осчастливил бы себя отказом внутренних органов или полем с репой, да и к криминальной группировке вряд ли примкнул бы – слишком уж он для этого чопорный. А вот Ворпл… какой бы спокойной и терпеливой она ни казалась, кроме Кингсли никто за нее поручиться не сможет. – Я тоже подозреваю Ворпл, – поморщилась Гермиона. – Почему? – Остергуд рассказывал, что Калеб охмурил одну из своих коллег, когда был невыразимцем в Комнате Времени, и вообще частенько пользовался привязанностью женщин, доводя их чуть ли не до фанатизма. Ллойт и Ворпл приблизительно одного возраста, может, даже вместе учились в Хогвартсе. Я не могу объяснить этого ощущения, но мне с самого начала казалось, что эта дама вовсе не о благополучии моем заботится. Рон кивнул: – Таким образом мы плавно переходим ко второму пункту. Я думаю, что сегодняшнее собрание – отличная возможность заманить предателя в ловушку. Сначала тебе нужно будет вскользь упомянуть о своих исследованиях, чтобы возбудить интерес, а потом дать понять, что в скором времени ты собираешься уничтожить все записи. Лучше сделать вид, будто твоя работа здесь и не прекращалась, – сказал Рон, указывая на пустые столы, а потом на сланцевый куб. – Я бы даже сделал копию этой штуки. Джинни нам поможет, она просто гений в трансфигурации. Разложим приманку и захлопнем ловушку, когда в нее попадется нужный человек. – Так и поступим, – согласилась Гермиона, доставая волшебную палочку. * Рон по щиколотку зашел в озеро и, наклонившись, открыл под водой алебастровую шкатулку. Ветер ерошил его рыжие волосы, и у Гермионы заныло сердце, когда он глянул на нее через плечо. Рон и Гарри были несомненно лучшими друзьями в мире и, более того, стали ее семьей, когда родители решили не возвращаться из Австралии. Тем не менее, наедине с Роном Гермиона всегда чувствовала легкую грусть, задаваясь одним и тем же вопросом: почему они не были друг для друга именно тем, чем могли бы быть, чтобы жизнь была полной? Вопрос ранил похуже острой бритвы – сперва незаметно, а потом вызывая на глазах слезы. Рон будто прочитал ее мысли. Когда он закрыл шкатулку, его улыбка стала более задумчивой. Прошлепав по мелководью к камням, на которых примостилась Гермиона, он устроился рядом с ней. – Мне так жаль, – тихо проговорил Рон, потянувшись за носками и ботинками. – Почему? – Да вообще. Потому что ты оказалась в самом центре этого заговора. Потому что твое замечательное повышение обернулось обманом. А больше всего мне стыдно за то, что я наговорил тебе, когда мы в прошлый раз были здесь. Я знаю, что повел себя хуже некуда. – Это ничего, – вздохнула Гермиона, и Рон сжал ее руку. – Не нужно извиняться. Ты не разозлился бы, если б тебе было наплевать. – Да, но я должен был понять тебя, как Гарри. А у меня, напротив, сорвало крышу, потому что ты оказалась не такой сильной, как я думал. Я ожидал от тебя большего, чем ожидаю от себя. Если б я был на твоем месте, то целыми днями скрывался бы у мамы дома, подъедая вкусности и надеясь, что все как-нибудь утрясется само собой. Гермиона рассмеялась: эту картину было легко представить, хотя на самом деле Рон вырос вполне ответственным человеком. – Я бы тоже с удовольствием спряталась у Молли дома. Кажется, после нашего фиаско в озере я была готова расслабиться, но кое-кто поделился со мной мудрым предостережением: стоит присесть на обочину, чтобы отдохнуть, и можно уже не встать. – И кто же это был? – спросил Рон, глядя на показавшегося вдали гигантского кальмара. – Снейп. – Гермиона пододвинула сланцевый куб к краю камня. – Понятно. Он ведь из личного опыта знает? Бедняга наверняка не раз едва держался, чтобы не «присесть на обочину». – Вместо ответа Гермиона серьезно кивнула. Рон прищурился: – Ты его любишь, да? – Люблю… или, может быть, любила, – пожала плечами она. – Снейп дал мне понять, что ему не нужны мои чувства. – Но почему? – воскликнул Рон с таким возмущением, будто оскорбили лично его. – Чем ему не нравятся твои чувства? Он совсем с ума сошел? Такой партии ему больше никогда не найти! – Спасибо на добром слове… наверное, – рассмеялась Гермиона. Глядя на подплывающего кальмара, она пожала плечами: – Если честно, я не знаю почему. Он не хочет об этом говорить. Просто каждый раз, стоит нам более или менее сблизиться, он сообщает, что я впустую трачу время. Бросив кальмару несколько кусочков хлеба, она подняла куб так, чтобы его было видно из воды. Послышался мелодичный вздох, и одно щупальце поднялось, чтобы погладить лицо Гермионы, а потом забрать у нее из рук бесценное сокровище. Рон вскрикнул – оказалось, что еще одно щупальце пытается вырвать у него алебастровую шкатулку. – Отдай ее, – улыбнулась Гермиона. – Ты уверена? – Да. Друзья проследили взглядом за исчезнувшей в пенных барашках коробочкой. С протяжным звуком кальмар перекатился в воде и направился к середине озера. – Фу, от меня теперь несет рыбой, – поморщилась Гермиона, вытерев лицо рукавом мантии. Рон рассмеялся и, спрыгнув с камня на берег, подал ей руку. – Ну а ты что думаешь? – Насчет чего? – Тебе тоже кажется, что ты впустую тратишь на Снейпа время? Оказавшись на берегу, Гермиона глянула в сторону замка. – Да, наверное… Стоило почувствовать что-то большее, как сразу стало больно. Глупо было так подставляться: мне нельзя терять бдительность. Представляешь, если я не смогу спасти мир, потому что пускаю слюни из-за какого-то мальчишки? – Ну, Снейп далеко не мальчишка, – фыркнул Рон, шагая вместе с ней к воротам школы. – Я бы на твоем месте не была так уверена. Очевидно, он взрослый мужчина, который может быть весьма ужасающим в качестве Пожирателя смерти, но в остальном… он безумно напоминает мне потерявшегося ребенка. – Гермиона наморщила нос. – Я не совсем точно выражаюсь, но лучшего сравнения найти не получается. – Ты сказала ему, что все кончено? – Мы не очень-то обсуждали начало наших отношений, поэтому я не думаю, что он захотел бы обсудить их окончание. – Как-то это бездушно. – Я знаю. Но ему так нравится больше. Рон с сочувствием посмотрел на Гермиону, а потом и вовсе остановился, притянув ее к себе: – Он действительно сделал тебе больно, да? – От его теплого объятия и мягкого голоса Гермиона не сдержалась: уткнувшись носом в плечо друга, она кивнула и тихо заплакала. Рон сжал зубы. – Хочешь, я переломаю ему ноги? Хотя мне, возможно, придется позвать на помощь Гарри: в одиночку со Снейпом лучше не связываться. Она фыркнула, отчего на мантии утешителя тут же заблестело пятно. В ужасе отскочив назад, Гермиона достала носовой платок, в то время как Рон очистил свою одежду с помощью заклинания. – Спасибо за добрые слова, именно их мне и не доставало. Но нет, не надо ломать ему ноги. Я не хочу, чтобы ему было больно. Снейп – это просто Снейп, он всегда был таким. Пытался предупредить меня с самого начала, но почему-то я его не послушала. – Гермиона покачала головой и вытерла заплаканное лицо. – Он просто… он может быть таким изумительным, понимаешь? Трудно не хотеть еще больше такого Снейпа. Рон поежился: – Только чур без подробностей, которые могут заставить меня представлять его голым, ладно? Гермиона удивленно ойкнула и ткнула друга в бок. Вот именно из-за таких шуточек они никогда и не смогли бы быть вместе. – Я так тебя люблю, хоть ты и придурок, – рассмеялась она. Рон покосился на нее: – Спасибо на добром слове… наверное. – Они продолжили путь к воротам. – Скажешь теперь, о чем мы собираемся поговорить с той женщиной, которую ты просила меня разыскать? – Просто хочу задать ей пару вопросов. – Насчет Кристалла? – Нет, это всего лишь блажь, никак не связанная с нашим исследованием. Скорее она напоминает гипотетическую возможность типа «кого бы вам хотелось встретить, если б жить осталось всего один день?». Брови Рона поползли вверх: – И ты бы использовала этот шанс, чтобы поговорить с Гертрудой Сорен, в девичестве Элген? – Да, – скупо улыбнулась Гермиона. – Почему? Подойдя к воротам школы, она глянула через плечо на вершину Астрономической башни и чернеющий там силуэт с терзаемыми ветром длинными волосами и мантией. – Да просто у меня накопилось несколько вопросов к дорогой Герти.