Гермиона Грейнджер и Кристалл Времени (Hermione Granger and the Crystal of Time)

Гермиона поглубже надвинула капюшон, прежде чем Рон аппарировал с ней в Лютный переулок. Держа руки на волшебных палочках, они обогнули угол и юркнули в темный проход, отдающий старыми носками и мокрой газетной бумагой. Здесь Рон толкнул дверь и пропустил Гермиону вперед, в коридор с комнатушками по обе стороны и узкой лестницей, ведущей наверх. Щербатая плитка на полу была настолько грязной, что о ее расцветке можно было только догадываться. Повсюду воняло кошачьей мочой, а из-за доносящихся сверху воплей посетителям казалось, будто они попали в сумасшедший дом для малолеток. Стены тряслись от топота ребячьих ног и истошных детских криков, авторы которых в своем нежном возрасте еще не должны были быть способны производить такое количество шума. Рон подтолкнул Гермиону к лестнице, предлагая подняться, и после первого пролета указал на дверь справа, из-за которой доносились вышеозначенные крики. Постучавшись, он отступил на шаг. – Тихо! Я же сказала, чтобы вы вели себя тихо! – гаркнула внутри квартиры женщина. Затем послышались тяжелые шаги, и дверь чуть-чуть приоткрылась. – Чего вам? – Я ищу Гертруду Сорен. – Ну и? – Мне сказали, что она живет здесь. – А мне сказали, что квартира стоит пятьдесят галлеонов в месяц. Нам всем постоянно лапшу на уши вешают. Вы кто такая? Поколебавшись, Гермиона сняла капюшон. – Миссис Сорен меня не знает, но мне хотелось бы задать ей несколько вопросов о людях, с которыми она общалась в прошлом. – Да? О ком именно? Те, кто отвечает на вопросы, долго не живут. Подняв руку в просящем жесте, Гермиона проговорила: – Если она здесь, передайте, что я хотела бы поговорить с ней о Северусе Снейпе… и Калебе Ллойте. – При этих именах голова Рона вскинулась, однако он не получил в ответ никаких объяснений. Их собеседница тоже не могла скрыть своего удивления. Она полностью отворила дверь и оказалась грузной женщиной лет шестидесяти в линялой синей мантии, с седеющими волосами, забранными в тугой узел. – Мерлин, как давно я не слыхала этих имен! – Внимательно осмотрев Рона, она обратилась к его спутнице: – Вы можете войти, но ваш бойфренд пусть ждет снаружи. – Хорошо, – быстро согласилась Гермиона, предупредив попытку друга высказать свои возражения. – Хорошо, спасибо. Она проследовала за женщиной внутрь, оглянувшись на Рона как раз в тот момент, когда дверь захлопнулась прямо у него перед носом. Однако запирающие чары, наложенные хозяйкой квартиры, в любом случае не устояли бы перед аврором. – Гертруда все-таки живет здесь? Женщина кивнула. К ней подбежала девчушка с хвостиками и измазанным вареньем лицом и спряталась за подол матери. – Да, я Герти. А вы кто? – Меня зовут… Джинни. – Ну, проходите. Наверное, выпьете чаю? – Не стоит себя утруждать, спасибо. Мамаша взяла дочь на руки и вытерла ей лицо, а потом, поцеловав в щеку, опять вернула на пол и легонько шлепнула: – Бегай. Скажи Бетти, чтобы поставила чайник. В гостиную никому не заходить. – Выпрямившись, она указала Гермионе на комнату справа: – Вот сюда. Дети обычно чуть ли не по потолку носятся, особенно мальчишки, но они знают, как себя вести, когда у меня посетители. Мы сможем поговорить без помех. Они вошли в небольшую комнату с видавшим виды диваном и двумя креслами. Все в квартире выглядело чистым и аккуратным, но каким-то потрепанным, что можно было сказать и о самой хозяйке. Пока та зажигала свечи, Гермиона не могла не отметить, что Герти смотрится значительно старше своих лет, хотя между ней и Северусом всего два года разницы. – Ну и что же вы хотите знать? Я иногда читала о Снейпе в газетах, но ума не приложу, чем последние десять лет занимался Калеб. Оказавшись наконец-то лицом к лицу с легендарной Герти, Гермиона вдруг почувствовала, что вся ее самоуверенность улетучилась заодно с подготовленными вопросами. Кое-как собравшись с мыслями, она заговорила: – Наверное, сначала я должна сообщить вам, что Калеба больше нет с нами. Он умер в Испании две недели назад. Гермиона не знала, какой реакции ей ждать, и, судя по сменившим друг друга эмоциям на лице Герти, не она одна испытывала подобное замешательство. – Вы уверены? – наконец тихо спросила хозяйка. – Обычно у него в рукаве был припасен какой-нибудь козырь. – Да, уверена, – кивнула Гермиона. – Он погиб во время пожара в Толедо. Герти обвела комнату невидящим взглядом. – Не знаю, что и сказать. Мне должно быть грустно, но вместо этого я чувствую только облегчение. – Глянув на гостью, она добавила: – Наверное, я кажусь вам черствой, но вы бы меня поняли, если б знали Калеба. – Я хочу понять… – ответила Гермиона, подавшись вперед. – Я недавно имела дело с обоими джентльменами при весьма необычных обстоятельствах, и ваше имя всплыло как имя человека, знавшего их в юности. Я надеюсь, вы поможете пролить свет на некоторые черты их характеров: они оба кажутся мне самыми загадочными мужчинами из всех, с кем я была когда-либо знакома. – Как вы дипломатично выразились! – хохотнула Герти. – Интересной они были парочкой: одновременно такие похожие и такие разные. – В смысле? – Ах, в молодости они жаждали проявить себя, были такими амбициозными… Типичные слизеринцы. Оба с головой на плечах и без гроша в кармане. Оба стыдились своего происхождения и, отчаянно стремясь оставить его позади, пускались во все тяжкие. Однако при всем при этом они не могли бы еще больше отличаться друг от друга. – Чем именно? Герти, вздыхая, будто обратилась глазами в прошлое. – Ллойт хотел денег; Снейп хотел власти. Ллойт перепробовал множество способов стать богатым, включая наиглупейшие аферы. Снейп обладал даром концентрироваться на цели, забывая обо всем остальном, каким бы опрометчивым это ни казалось. Ллойт не был способен любить и раскаиваться; Снейп дышал любовью и покаянием. Насколько я знаю, Ллойт так и не получил желаемого. Снейп же достиг своей цели и пожалел об этом буквально через пару часов. Их будто отчеканили на разных сторонах одной медали, только вот Калеб был льдом, а Северус – пламенем. – Интересно, почему он изменился, – задумчиво проговорила Гермиона. – Который из них? – Северус. Он теперь такой холодный, что можно получить обморожение. Герти пристально посмотрела на нее. В это время в комнату зашла другая девочка, лет двенадцати, с чайным подносом. Пока напиток разливали по чашкам, а на блюдца раскладывали лимонный пирог, Гермиона ежилась под изучающим взглядом хозяйки. Когда девочка снова вышла, Герти отхлебнула чай и заявила: – Вы не в его вкусе. Наверное, у Гермионы отвисла челюсть, потому что Герти вдруг рассмеялась и хлопнула себя по колену. – Ах, не стоит ничего отрицать. Напротив, мне это кажется милым. Однако вы впустую тратите время: Снейп за всю свою жизнь интересовался только одной женщиной, которая вот уже двадцать лет как лежит в могиле, но, если верить газетам, все еще жива в его сердце. Тот Снейп, которого я знала, никогда не сможет почувствовать что-либо к другой. Может, вы завоевали его разум, но не тешьте себя надеждой завоевать его сердце. Постаравшись скрыть свое разочарование за глотком чая, Гермиона вздохнула и тихо произнесла: – Он мне сказал то же самое. – Правда? – нахмурилась Герти. – Странно… – Гермиона почувствовала, как полыхнули ее щеки, и потупила взгляд. Хозяйка снова поднесла чашку ко рту, одновременно изучая гостью. – Интересно, – наконец проговорила она и перешла к другой теме: – Скажите, а откуда вы знаете Калеба? – Мы с ним познакомились на работе. – А где вы работаете? – прищурилась Герти. – В Министерстве. В небольшом отделе, который занимается измерениями. – Простите мою бестактность, – поморщилась хозяйка, – но вы, случайно, не из богатых? Может, недавно унаследовали состояние? – Нет, отнюдь. – Странно. Расскажите, как Калеб вел себя с вами. – Ну, сначала он флиртовал, а через некоторое время пригласил на свидание. – Гермиона погрустнела: – У нас тогда так и не получилось с ним встретиться: обстоятельства не позволили, а потом… – она неопределенно махнула рукой, не желая заканчивать предложение. – А когда именно наш дорогой Северус показался на горизонте? До того, как вы познакомились с Калебом, или после? Гермионе так не хотелось отвечать… Она знала, что одно это слово может похоронить все ее надежды: – После. Герти сочувственно цокнула языком: – Мне так жаль, Джинни. По лицу видно, что вы и сами уже догадались: вас просто использовали. Слизеринцам доверять нельзя: они всегда руководствуются скрытыми мотивами. К тому же между этими двумя тлеет старая вражда. Но скажу вам одно: маленький укол вашему самолюбию со стороны Снейпа намного лучше того невыносимого зла, которое причинил бы вам Калеб, если бы ничто не помешало назначенному свиданию. Гермиона коротко кивнула, не зная, куда девать руки. – Не могли бы вы объяснить поподробнее? Просто Калеб натворил дел перед смертью, и мне хотелось бы лучше понять, что им двигало. – Конечно, объясню, – взгляд Герти похолодел. – Калеб Ллойт был корыстной, безумно жадной скотиной с каменным сердцем. О, он мог прикидываться таким галантным, но попадаться на эту его удочку было никак нельзя. Калеб знал, какой он привлекательный, и пользовался своей внешностью без зазрения совести. Если он пригласил вас на свидание, то ему что-то было нужно – что-то, находящееся, по его мнению, в вашей власти. Он оставил за собой длинный след из разбитых сердец, в том числе моего и моей сестры. Кстати, именно Северус спас меня от него, заставив увидеть, что Ллойт за человек на самом деле. Если бы не Снейп, я бы, возможно, все еще таскалась за этим мерзавцем в надежде на одно-единственное доброе слово. Я знаю, что Северус как прилежный слизеринец просто возвращал свой долг, но мне до сих пор кажется, будто это я осталась ему должна за то, что он раскрыл мне глаза. – Извините, что значит «просто возвращал долг»? – непонимающе моргнула Гермиона. – Северус рассказывал, что помогал вам, потому что вы были его другом. Глаза Герти округлились, и она застыла так надолго, что было не понятно, дышит она вообще или нет. – Он… вам… рассказал?! – наконец прошипела она. Гермиона запоздало вспомнила, что поведанная Северусом история была крайне личной. Беспомощно покраснев, гостья попыталась исправить положение: – Извините! Уверяю вас, что от меня никто ничего не узнает… После этих слов все стало только хуже. На лице Герти шок сменился обидой, которая мгновенно превратилась в ярость. – Что именно он говорил? Почему вообще меня упоминал? Ублюдок! Он рассказал вам, как мы познакомились? Похвастался, что был в школе непревзойденным изготовителем противозачаточных и абортных зелий, прямо-таки лучшим другом шлюшки? Наверное, он сообщил, сколько именно лет я позволяла Калебу себя избивать, прежде чем сам Снейп навсегда разукрасил ему морду? – тут Герти резко указала на свою левую щеку. – Нет, нет, не надо… – Гермиона подняла руки в примирительном жесте, чтобы остановить гневную тираду, но напрасно. – Да как он посмел, маленький говнюк! У него не было никакого права разглашать мои секреты! – Но он же не собирался!.. Однако Герти больше ничего не слышала. – Он, конечно, расписал вам во всех подробностях, как я опустилась до работы на улице, вероятно, умолчав о том, что и сам стал практически шлюхой? Забыл рассказать, как я – спасла – его? Гермиона мотала головой в надежде, что Герти успокоится, однако изо рта вдруг вырвались совершенно не те слова, которые она собиралась произнести: – Как вы спасли его – от чего именно? – Ха-ха! Лакомый кусочек информации! И знаете что? Я вам все расскажу, раз он так щедро делится моими секретами! Снейп не имел ни малейшего понятия о том, чего ждали от новобранцев. Ритуалы посвящения в Пожиратели всегда включали в себя унижения, чтобы дать новеньким почувствовать, какое место в иерархии они занимают. Старожилы прятались за красивыми словами, повторяли друг за другом ересь о необходимости подчиниться целому, воссоединиться с великим, но на самом деле они просто любили слушать беспомощные крики бедного молодняка… У Гермионы все внутри похолодело, а сердце, екнув, и вовсе замерло. Герти с дикой ухмылкой подалась вперед: – После первого собрания я нашла Снейпа в сарае его папаши. Полуголый, он лежал на полу, сжавшись в комок, и с ужасом смотрел на свою новенькую татуировку, кровоточа своим… – Хватит! – выкрикнула Гермиона, отчего в соседней комнате заплакал ребенок, и обе женщины невольно повернули головы на звук. Пока старшая дочь за стенкой успокаивала детей, в гостиной не было слышно ничего, кроме тяжелого дыхания двух собеседниц. – Северус не рассказывал мне ничего такого, – сквозь сжатые зубы прошептала Гермиона, стараясь совладать с собой. – Он никогда не смеялся над вашей бедой так, как вы смеетесь над его! – Глубоко вздохнув, она продолжила более спокойным тоном: – Он говорил о симпатичной девушке, которая оказалась добра к нему, когда больше никому не было до него никакого дела. О той, которая подарила ему первый поцелуй; о той, которую он выслушивал и утешал, пока не понял, что навредил ей этим. – Гермиона тряхнула головой, пытаясь прогнать приступ тошноты, вызванный злобными изобличениями обиженной женщины. – Я не знаю, как все было на самом деле, но Северус рассказал мне о подруге, которой дорожил и по которой грустил, потому что не знал, что с ней сталось. Он не заслуживает вашей ярости. Герти смотрела на гостью широко раскрытыми глазами, очевидно борясь со своими чувствами. На ее щеках появились два красных пятна, и она поспешно отвернулась, шепча: – Простите меня… Я… сболтнула лишнего. Не думала, что во мне все еще столько злобы, даже спустя все эти годы. Пожалуйста, извините. Гермиона часто заморгала и прижала руки ко рту. Теперь, когда кризис миновал, было трудно сдержать слезы, поэтому она лишь молча кивнула и потянулась за чаем. Несколько минут женщины просидели в тишине, пытаясь прийти в себя. Герти придвинула блюдце с пирогом и начала крошить пальцами корочку. Стоило Гермионе глянуть на свое блюдечко, как ее замутило: ни о какой еде не могло быть и речи. – Он так гордился собой, – наконец прошептала Герти. – Думал, что станет важной птицей, если присоединится к Пожирателям. Он всю жизнь хотел могущества и власти. Я не принимала всерьез ни единого слова из его обычных речей о чистоте крови и политическом превосходстве. Для меня все это ничего не значило, но он только этим и жил, так что я давала ему выговориться. Он был искренне уверен, что сможет произвести на нее впечатление – на свою Лили. Он жил и дышал только для нее. Мерлин правый, как он ее любил… Последние два года школы были для него пыткой: его постоянно мучили несколько сокурсников. Снейп чуть ли не считал дни, когда его возьмут в «джентльменский клуб» Малфоя. Он рисовал себе будущее среди сотоварищей, которые примут его в свои ряды и обязательно встанут с ним плечом к плечу, если появится такая необходимость. Я просто молча слушала, считая его речи обычными мальчишескими фантазиями… Мне непременно нужно было сказать ему тогда, что я обо всем этом думаю… Гермиона тяжело сглотнула. Герти подняла на нее усталый взгляд, до этого прикованный к раскрошенному пирогу. – В вечер его посвящения выпивка и наркотические зелья лились рекой. Северусу тогда было всего семнадцать, поэтому он не притронулся ни к тому, ни к другому. Он был трезв как стеклышко, когда Пожиратели решили поиграть в свои игры. Остальные новички к тому времени находились в полубессознательном состоянии и, особо не сопротивляясь, не вызывали большого интереса. А вот Северус боролся… и проиграл. Герти закрыла глаза. Гермиона вытерла бегущие ручьями слезы. – Он прислал мне патронуса. Я видела это заклинание впервые, а лань была такой же прекрасной и нежной, как и душа ее хозяина. – Прерывисто вздохнув, Герти продолжила: – Когда я нашла Северуса, он был в ужасном состоянии. Можете себе представить. Понимаете, он будто прозрел и осознал, что стал пленником реального кошмара. Его ярое сопротивление насторожило одних и, скажем так, заинтересовало других. Он знал, что ужасы только начинаются. Поэтому я решила ему помочь, – смущенно пожала плечами Герти. – Уже тогда я слишком хорошо разбиралась в неприглядных вещах. Мои родители выставили меня на улицу, а Калеб пропадал месяцами, заставляя меня саму зарабатывать на жизнь единственным доступным способом. К сожалению, у меня накопился огромный опыт в этом деле, поэтому я решила, что могу поделиться с Северусом секретами своего мастерства. Вы спросили, куда подевался его огонь. Дело в том, что я его усмирила. Я научила Северуса отчуждению, показала, как уходить в себя так, чтобы никто этого не заметил. Даже самые слабые из нас могут обрести власть, если знают, где ее искать. Я научила его, как стать желанным, вместо того чтобы быть презираемым. Объяснила, как важно заставлять людей просить – каждый раз; что никогда нельзя начинать что-либо самому, потому что собственные желания являются слабостью. Если человек тебе ровня, ты заранее проиграл. И тебе удастся сохранить чувство собственного достоинства, только если другие пресмыкаются перед тобой. Тут все дело во власти. Нужно заставить этих других думать, что они жаждут твоего общества, не могут без тебя жить, что ты лучше всех, а они в данный момент могут считать себя счастливыми уже потому, что наслаждаются твоим неразделенным вниманием. Герти несколько раз кивнула, будто мысленно пройдясь по какому-то списку и оставшись довольной. Пожав плечами, она откинулась на спинку кресла. – Северус был прилежным и расторопным учеником. Прошло совсем немного времени, и он стал своего рода сенсацией. Внезапно за ним начали увиваться красотки, что повергло его в искреннее недоумение: до этого ни одна девушка, кроме меня, не хотела иметь с ним дело, да и наши отношения вряд ли можно было назвать романтическими. И вдруг женщины стали чуть ли не драться из-за его внимания к ним. Я научила Северуса, как не попадать в расставленные силки. Показала, чем плотская страсть отличается от настоящей любви. – И чем же? – подалась вперед Гермиона. Герти ухмыльнулась: – Расположение тонкой границы между реальностью и самообманом зависит от конкретного человека. В случае с Северусом все было просто: в те годы он был безнадежно, непоправимо уродлив. Я сказала ему, что его никто никогда не поцелует, разве что по пьяни или по большой любви, и навязала ему правило: никогда не целовать никого первым – никогда. Это единственный для него способ распознать настоящие чувства, особенно со стороны трезвого человека. Глаза Гермионы округлились, а мысли понеслись галопом, в то время как Герти продолжала: – Через какое-то время благодаря искушенности в Темных искусствах Снейп заработал определенную репутацию, поэтому никто его больше ни к чему не принуждал. Этот день наступил довольно-таки быстро: Северус всегда хорошо разбирался в темной магии. Я знаю, что он ни разу не участвовал в посвящении новичков. Однако мне кажется, что порой он играл на чувствах опытных Пожирателей, если был в соответствующем настроении. Северус мог с легкостью натравить их друг на друга, чем обычно не брезговал. Все это происходило до первой смерти Темного Лорда, и с тех пор Снейп держался особняком. – Указав на застежки своей мантии, Герти продолжила: – Именно тогда он обнаружил у себя пристрастие к бесчисленным пуговицам и перестал со мной спать. Забраться к Снейпу под мантию стало для меня более сложным, чем залезть в Гринготтс. Боюсь, с тех пор у него напрочь пропало желание заниматься сексом, если на то не имелось политических мотивов. Бедняга, – Герти сочувственно вздохнула. – Наверное, кроме меня его никто так и не поцеловал. Хотя, кто знает, не наплевать ли ему теперь на все это… – Не наплевать! – с надрывом проговорила Гермиона. – Я его поцеловала. Я просто обожаю его целовать! – Правда? – встрепенулась Герти. – И он все равно сказал, что вы попусту тратите свое время? Ну, чему тут удивляться… Я всегда знала, что его чувства к Лили Эванс были патологией, а теперь, прочитав, через что он прошел ради нее… – Она пожала плечами. – Мне так жаль. Вы кажетесь славной девушкой, и было бы только справедливо, если б Северус наконец встретил человека, который будет любить его таким, какой он есть. Гермиона молча смотрела в пол, чувствуя, что после этого разговора Северус Снейп стал для нее еще загадочнее, чем прежде. – У вас остались какие-нибудь вопросы? А то скоро вернется мой муж, а я еще даже не начинала готовить ужин. Отрицательно покачав головой, Гермиона вытерла последние слезы. – Нет, спасибо, я уже ухожу. Не хотела вас расстроить, извините, хотя было бы наивно полагать, что такие новости оставят вас равнодушной. Я повела себя крайне эгоистично. – Да я и сама не думала, что так отреагирую, – вздохнула Герти и вяло махнула рукой. – То ли мне жалко, что Калеб умер, то ли обидно, что это не я его прикончила. Но все это дело прошлое. Плохо только, что вам пришлось увидеть меня в таком состоянии. – Она поднялась и проводила Гермиону к выходу. – Если сможете, передайте Северусу, что я счастлива, ладно? Живу пусть и не в достатке, зато с хорошим мужем вот уже девять лет, а вдвоем легче переносить трудности. Вам повезло, что у вас ничего не вышло с Калебом Ллойтом: непутевый он был человек. Я и сестре несколько лет назад пыталась это втолковать, но разве она будет меня слушать? Она и мужа-то бросила ради этого проходимца, даже на работу его пристроила, но он все равно пустил ее по миру. Калеб всегда тратил больше денег, чем у него было. Интересно, захочет ли сестра общаться со мной теперь, когда он умер? Две недели назад, вы говорите? Хм… Скорее всего, нет… Женщины не любят признавать свои ошибки. – Открыв дверь на площадку, Герти внезапно нахмурилась: – А кто-нибудь оповестил его брата? Гермиона пожала плечами: – Наверняка. Как я понимаю, его родня держится вместе. – Давно ли? – фыркнула Герти. – Стоило им убедиться в том, что Каредиг сквиб, как они отправили беднягу к каким-то магглам в Абердэр и начали притворяться, будто его никогда не существовало. Я видела его всего один раз – приятный человек, неотразимый, как и его братец, но добрый до невозможности. Он обожал Калеба, чем тот не стеснялся пользоваться, когда поджимали финансы. Мне всегда казалось, что так с близнецами не обращаются, особенно с неполноценными. Если б Каредиг не был сквибом, я бы бросила Калеба сто лет назад. – Так они близнецы? – выпалила Гермиона, ошарашенно глянув на ждущего снаружи Рона. – Да, хотя их семейка и отрицает это. Но достаточно одного взгляда, чтобы убедиться. От нехорошего предчувствия у Гермионы сжало все внутренности. – Я прослежу за тем, чтобы Каредига оповестили. Знаете, мы пошлем к нему кого-нибудь прямо сегодня. Можно задать вам один последний вопрос: как связаться с вашей сестрой? Я хотела бы поговорить и с ней тоже, если вы не против. Герти пожала плечами. – Не вижу смысла, но это ваше дело. Она работает в Министерстве, хотя не помню точно, в каком отделе. Кажется, в бухгалтерии. Зовут Мэри – Мэри Ворпл, если она все еще носит фамилию мужа, иначе Элген. Гермиона повернулась к Рону, на чьем лице явно читался такой же шок, в котором пребывала и она сама. Сбивчиво поблагодарив Герти за помощь и распрощавшись, друзья опрометью слетели вниз по лестнице.