Гермиона Грейнджер и Кристалл Времени (Hermione Granger and the Crystal of Time)

Заправив выбившийся локон обратно в пучок, Гермиона выдохнула и критически осмотрела свое отражение. Она вот уже два часа как крутилась перед зеркалом, а теперь одна непослушная прядь грозила разрушить весь тщательно созданный образ. Высоко забранные волосы казались слишком официальными, распущенные – слишком несерьезными. Пригладив сшитую на заказ мантию, Гермиона наконец положила в карман позолоченное удостоверение и убрала палочку в рукав. Отступив на шаг и еще раз посмотревшись в зеркало, она решила, что выглядит удовлетворительно: профессионально, но не безучастно. Именно такое впечатление она и хотела произвести. На лестнице ее увидел Гарри: – Куда это ты? Сегодня ведь суббота. – У меня назначена встреча, – ответила Гермиона, чмокнув друга в щеку. – На работе? – По работе. Много времени это не займет, а потом я смогу насладиться выходными. – Ты уже две недели работаешь без перерыва. Так и в гроб себя загнать недолго. – Не переживай, я собираюсь устроить себе небольшой отпуск: Рону все-таки удалось меня уговорить. Месяц под одной крышей с вами заставляет поторопиться с организацией собственного жилья: вы как две мамочки, честное слово! – Ты бы хоть сказала «как два брата», ну или в крайнем случае – «отца». Гермиона остановилась на ступеньке, покачала головой, а потом продолжила дорогу вниз: – Нет, я довольна своим выбором слов. – Квинт обещал нам сегодня показать, как готовить жареные сосиски с пюре, – крикнул ей вдогонку Гарри. – Так что к полднику тебе надо быть дома! – Слушаюсь, мамочка! Смеясь, Гермиона вышла на порог дома номер двенадцать по площади Гриммо и достала волшебную палочку. Пригладив непослушную прядь и сфокусировавшись на нацеленности, настойчивости и – несварении желудка, она повернулась на месте и аппарировала в Хогвартс. У ворот замка она снова проверила прическу и только потом коснулась волшебной палочкой щеколды. Створки плавно разъехались и тут же закрылись вслед за ней, стоило Гермионе направиться в сторону башен. Всю дорогу она была исполнена тревоги, чувствуя, как сердце внутри замирает, но на подходе к Большому Залу ее вдруг охватило поразительное спокойствие. Гермиона знала, что поступает правильно. Массивная дверь распахнулась. Внутри уже ждал Северус – неподвижный, словно одна из каменных статуй. Он выглядел хорошо – даже лучше, чем просто хорошо. На нем была привычная черная мантия, а волосы ниспадали на плечи аккуратно подстриженными прядями. Как и следовало ожидать, Снейп казался жестким, непримиримым и будто едва сдерживающим свое плохое настроение. Гермиона видела, что он смотрит на нее столь же оценивающим взглядом, и гадала, к каким выводам приводит бывшего шпиона ее внешний вид. – Доброе утро, Северус. – Можно узнать, почему ты попросила об этой встрече? – В его тоне слышалась лишь скука, что само по себе не удивляло. Три недели полного молчания со дня их возвращения из Чили свидетельствовали о степени его заинтересованности. – Прошу извинить за вторжение. Я понимаю, что прошлое лучше не ворошить, но мне необходимо закончить кое-какие дела. – А именно? – изогнул бровь Снейп. – Мы можем поговорить там, где нас не потревожат? – спросила Гермиона, осмотрев пустой на данный момент холл. Его брови поднялись еще выше. – Вероятно, учительская свободна. Школа летом, конечно, не пустует, но в учительской профессорам обычно ничего не нужно. Очевидно, «степень заинтересованности» было бы точнее назвать «глубиной безразличия». Гермиона поджала губы: – Мне кажется, помещение с менее обширным кругом возможных посетителей подошло бы лучше. Снейп нахмурился, делая про себя соответствующие выводы. – Хорошо, – сухо сказал он. – Следуй за мной. Он провел ее к лестницам. Звуки профессорских шагов гулко отдавались в пустых коридорах. Снейп удивил Гермиону, когда не остановился в классе ЗОТИ, а пересек сначала его, потом – свой рабочий кабинет и наконец оказался в собственных покоях, где указал гостье на диван. Гермиона отказалась, предпочитая стоять рядом с камином. – Чаю? – Нет, спасибо. Это очень предупредительно с твоей стороны, но я надеюсь, что много времени нам не понадобится. – Тогда я предпочитаю перейти к делу. – Помнишь, в самом начале мне лишь с огромным трудом удавалось находить нужную информацию? – Да. – И как я обнаружила, что после каждой аномалии все следы произошедшего специально уничтожались? – Грейнджер, у меня много недостатков, но забывчивости в их числе нет. Я помню все. Переходи к делу. Гермиона расправила плечи: – Я должна стереть твои воспоминания. Она явно застала Снейпа врасплох. Его ноздри раздулись, а руки сжались в кулаки. Он пытался оставаться спокойным, но в конце концов прошипел: – Никому не дозволено копаться в моей памяти! – Речь идет лишь о небольшом вмешательстве. Мне нужны только те воспоминания, которые напрямую связаны с Кристаллом. Ты все еще будешь помнить, что участвовал в научном исследовании, но забудешь, что именно мы искали. Рон и Гарри думают, что найденный артефакт подвергся разрушению. Этой версии я придерживалась и в случае с остальными членами экспедиции. К изменению конкретных воспоминаний я добавлю легкое нежелание задумываться о прошедших событиях, так что они станут для тебя менее интересными, чем посещение портного. По Снейпу было видно, что он просчитывает варианты. Он то поднимал взгляд на Гермиону, то снова отводил глаза. Судя по лихорадочному румянцу на бледных щеках, ее разъяснение его вовсе не успокоило. Гермиона вздохнула: – Если хочешь, я удалю те воспоминания о наших отношениях, которые неприятны тебе больше всего. – Нет! – взорвался он, затем расправил плечи и скрестил руки на груди. – Я отказываюсь. Примирительно улыбнувшись, Гермиона достала из кармана свое удостоверение невыразимца и протянула ему. – У тебя нет выбора, – мягко сказала она. – Только при твоем содействии можно наложить Обливиэйт с высокой точностью. Глядя на удостоверение так, будто оно источает яд, Снейп пренебрежительно махнул рукой в его сторону, спрашивая: – Когда это ты успела? – Во время нашей встречи с Кингсли. Я собиралась сложить с себя полномочия, как только ситуация разрешится, однако передумала. У меня действительно есть склонность ко времени, и мне нужно восстановить целую Комнату… Дело идет медленно. Авель согласился вернуться, чтобы меня обучить, но вдвоем мы мало что успеваем. Конечно, постепенно мы будем набирать новых сотрудников, а пока… Снейп фыркнул: – Я думал, тебе нельзя распространяться на подобные темы. – Когда я уйду, ничего из этого ты помнить не будешь. – Я этого не допущу. Гермиона тяжело вздохнула. За исключением Мэри Ворпл в Азкабане, все были готовы к сотрудничеству, и это усыпило ее бдительность. Конечно, она знала, что Снейп будет противиться, однако недооценила его упорство. – Северус, если ты боишься, что я обнаружу ранее непознанные глубины твоего вероломства, то могу тебя успокоить: за последние три недели я успела обдумать произошедшее и восстановить недостающие фрагменты. Я знаю, что Кристалл отрицательно влиял на тебя, как и на всех наших противников, однако твои намерения, в отличие от их, были крайне благородными. Он закрыл глаза и отвернулся к каминной решетке. Гермиона продолжила: – Я ни в чем тебя не виню. Стоило мне взглянуть на полную картину событий, как я поняла, почему ты меня обманул. Ты оплакивал Лили более двадцати лет. Да, я все еще немного обижена – ни одной женщине не нравится, когда ее используют, – но в итоге речь идет лишь о паре синяков на гордости и ссадине на сердце. В конце концов, это не важно. Ты сделал правильный выбор, несмотря на свои убеждения. И как я уже предлагала, я могу стереть неприятные воспоминания, если ты не хочешь, чтобы они беспокоили тебя и дальше. – Я не согласен, – повторил Снейп. Гермиона возвела глаза к потолку: – От твоего согласия здесь ничего не зависит. Мне очень жаль, что ты считаешь это вторжением в личную сферу, но я не уйду отсюда, пока не выполню свой долг. Не заставляй меня действовать силой. Ты знаешь, что я способна тебя принудить, если ты не оставишь мне другого выбора. Северус повернулся к ней с плавностью хищника, на которую Гермиона слишком поздно обратила внимание… – Экспеллиармус! Палочка вылетела из ее руки, и Снейп, пренебрежительно поймав ее, в два шага оказался нос к носу с Гермионой. Та выпрямилась, отказываясь стушевываться, несмотря на страх. – Не будь глупцом, Северус. Неужели твои воспоминания стоят путевки в Азкабан? – Мои воспоминания бесценны, – тихо ответил он. – Я не дам забрать их. – Но по-другому никак, – с сожалением проговорила Гермиона. – Если ты объяснишь, что именно для тебя так важно, я постараюсь свести потерю к минимуму. Оценивающе посмотрев на нее, Снейп наконец ответил: – Даже если ты удалишь только те воспоминания, которые относятся непосредственно к Кристаллу, ты приговоришь меня к жизни среди призраков и пепла. Я подарил тебе этот мир и в качестве награды требую в нем места. – Северус, ты и так незаменим; никто не сможет отнять у тебя этого. Твоя жизнь наполнена гораздо большим, нежели призраки и пепел. Пойми же, это моя обязанность. Я лишь удалю воспоминания о том, что мы нашли артефакт. – Нет, – прошептал Снейп с яростным убеждением. Глубоко вдохнув, чтобы набраться терпения, Гермиона попыталась вновь: – Это из-за Лили? Я не трону твои воспоминания о ней. Только самые недавние, относящиеся к Кристаллу. Когда ты его увидел и принес мне. – Чертова Лили Поттер здесь ни при чем! – взревел Снейп. – Пока я жив, я не расстанусь со своими воспоминаниями! – Северус, не надо так… Ты ведь даже не заметишь, что их нет. – Замечу! Я замечу, что моя жизнь снова потеряла смысл. Если ты их сотрешь, я не смогу вновь смириться со своим прошлым! – А ты смирился? – моргнула Гермиона. – Да, когда выбрал все это, – Снейп широким жестом указал вокруг себя. – Я позволил мертвым остаться в могилах. Ты не вправе забрать у меня это решение. – Но я ведь всего… – Нет, нет и еще раз нет! Что тут непонятного? Я лучше умру! – Но, Северус… – Раз они тебе так нужны – получай! Гермиона отшатнулась, когда он вскинул палочку и прокричал: «Легилименс!» Ее щиты не были для него преградой, однако Снейп остался в ее сознании лишь настолько, чтобы втянуть Гермиону в свое собственное. Не в состоянии сориентироваться, она вцепилась в его сущность, сгибаясь под натиском чужих воспоминаний, мыслей и чувств. В первую очередь она ощутила бескрайнюю пучину парализующей боли, на поверхности которой мелькали разные лица… Гермиона увидела себя в числе множества других, но тут одно изображение поднялось, как волна, и накрыло ее удушающим весом потери. Лили мертва. Ее единственная настоящая подруга мертва, и это только ее вина! Ее слабость, страх и трусость убили ее Лили… Гермиона почувствовала, как подогнулись колени, и Северус прижал ее к себе, погружая в пучину ломающего кости отчаяния… С бессильным стоном она осознала, что виновата во множестве смертей… Марлен МакКиннон, Винсент Крэбб, Колин Криви, Седрик Диггори, Эдгар Боунс, Тед Тонкс с его дочерью Нимфадорой, Бенджи Фенвик… Мерлин, у этого списка не было конца. Столько людей бы осталось в живых, если б не ее непревзойденная глупость… Скольких детей она оставила сиротами… На какую жизнь обрекла Лонгботтома… Боль была всепоглощающей. Альбус, Альбус, Альбус… * Вот Северус стоит перед Дамблдором, пытаясь прочитать ордер на свой арест, но его руки дрожат слишком сильно… Он впервые почувствовал что-то со дня смерти Лили, и, к его стыду, это чувство – страх. Он беспрестанно боялся в течение последних трех лет и наивно полагал, что после свержения Темного Лорда ничто его больше не напугает. Как же он ошибался! Мысль о дементорах наводит на него ужас. Он поднимает взгляд от пергамента, цепляясь за последние ошметки собственной гордости, чтобы не попросить о помощи. Он не унизится до мольбы – не перед этим человеком, никогда больше… Он сделал все, что от него требовалось, а Дамблдор все равно дал ей погибнуть… «Не беспокойся, Северус. Я позабочусь о том, чтобы тебя не приговорили к поцелую дементора: ты заслужил свободу». Северус одновременно чувствует и облегчение, и ненависть к себе. Как он может радоваться жизни, если его Лили мертва? * По приказу директора он несет в учительскую коробку отрезвляющих зелий и снадобий от головной боли. Это единственный способ, которым старый козел может заманить его на рождественскую вечеринку для сотрудников. Когда он подходит ближе, то слышит крик Минервы: «Чарити следующая!» – и пьяный гогот. Он открывает дверь, и учительская взрывается весельем. Все указывают на что-то над его головой. Подняв непонимающий взгляд, Северус видит единственную во всем замке веточку омелы, от которой он еще не успел избавиться. Не педагоги, а какие-то подростки на гормонах!.. Он буравит присутствующих взглядом, в то время как новая учительница по маггловедению шатаясь подходит ближе со словами: «Я ничего не боюсь!» Прежде чем Северус может хоть как-то отреагировать, Чарити хватает его за шею и целует. У нее изо рта пахнет чесноком и виски. Когда она его отпускает, Снейп скалится на коллег, в ярости из-за того, что послужил для них развлечением. «Ха! – кричит тем временем Бербидж. – Вы сами не знаете, что упустили! Северус отменно целуется». Он моргает и удивленно поворачивается к ней. * Сегодня его День рождения. Северус сидит в кровати, прикрыв бедра краем одеяла, и допивает из горла бутылку вина. Учительница по маггловедению похрапывает, распластавшись рядом. Он подумывает разбудить ее движением ноги и потребовать, чтобы катилась ко всем чертям. Она не только скучна в постели, но даже и в щеку его не чмокнула, хоть он ее и напоил. Вот ведь тварь. Не соблазнить ли еще раз Нарциссу?.. После пары бокалов вина ледяная принцесса поцелует хоть домовика… Перевернувшись на бок, Чарити во сне кладет руку на его бедро и с довольным стоном прижимает к себе. «Может, не такая уж она и бесполезная», – думает Снейп. * «Северус, пожалуйста…» «Авада Кедавра!» Северус смотрит, как Дамблдор падает через перила. Сквозь вопли корчащейся в агонии души он больше не в состоянии воспринять ничего. * «Северус… пожалуйста… Мы же друзья…» «Нагайна, ужин». Снейп холодно улыбается радости Темного Лорда, в то время как очередной камень на шее утягивает его глубже в пучину ада. * «Трус!!!» * «Очнись, дружище… Ну, давай же!» Почувствовав пощечину, Снейп со злостью открывает глаза. Мерлин, как же все болит!.. Чье-то лицо маячит прямо перед ним, но так трудно сфокусировать взгляд… Люциус, это же Люциус! Он ужасно выглядит. Снейп вдруг вспоминает, что лежит на полу Визжащей хижины. Его глаза округляются от ужаса, когда к нему возвращается память. Чертова змея! Он пытается повернуть голову, чтобы посмотреть, где она сейчас, но это так больно, да и шея его не слушается… Северус в страхе и непонимании поднимает взгляд: чем он заработал свое спасение? «Я задолжал тебе за Драко, – прочитав в глазах немой вопрос, отвечает Люциус. – Кроме того, ты всегда мне нравился. Сам не знаю почему». Оскалившись, Северус кое-как переворачивается на живот и со стоном встает на четвереньки. Люциус помогает ему подняться, схватив за плечи. По всему телу Снейпа проходит дрожь: Малфой всегда оказывался неожиданно силен… * Из открытой коробки на больничное одеяло выпадает Орден Мерлина. Прочитав прилагающуюся записку, Снейп отбрасывает бесполезный кусок металла на стоящий с краю тумбочки поднос. Как мало все это значит… Закрыв глаза, он пытается вспомнить свой сон про Герти, который казался очень настоящим. Боже правый, они были такими юными и прожженными!.. * Северус стоит перед классом учеников, рассматривая их, в то время как они рассматривают его. Это первый набор после войны, однако никакой разницы не видно… Переводя взгляд с одного напуганного розовощекого лица на другое, Снейп в который раз думает, не отомстил ли ему на самом деле Малфой, сохранив жизнь. Вздохнув, он начинает: «Откройте ваши учебники на странице двадцать шесть…» * «Беги, Северус! Твоя мама тебя убьет, если ты намочишь новый плащ!» Северус смотрит, как Лили берет его за руку и тащит через улицу, чтобы укрыться от дождя. Обернувшись, она улыбается ему через плечо, а десятилетний счастливец беззаботно смеется в ответ. Он помнит, что ее ладошка была сладко-теплой в его руке… Вот бы еще раз почувствовать такое тепло. Может, это ему по силам… * «Вы мне доверяете настолько, чтобы поделиться такой деликатной информацией?» – «Ну да. Это же вы!» Северус прокручивает в голове комментарий Грейнджер, наблюдая за тем, как она возвращает на полки отчеты, неуклюже заменяя подделки копиями. В другом углу зала мнется еще меньше смыслящий в шпионских делах Ургарт, хаффлпаффовец чертов! Его брат покрылся бы пятнами, видя, как младшенький буравит взглядом спину Грейнджер, бесцельно перебирая документы. Прищурившись, Снейп наблюдает за Ургартом так долго, чтобы тот почувствовал на себе его пристальное внимание, а потом презрительно усмехается, и мальчишка, заливаясь краской, начинает беспорядочно хватать с полки первые попавшиеся папки. Грейнджер как раз задвинула какой-то ящик, заставляя Северуса снова глянуть в ее сторону. Ее мотивы ему еще не совсем ясны. Зачем хранить в тайне его непристойное поведение, если оно может послужить поводом для бесконечных шуток на его счет, а не только для одной-единственной? Выпрямившись, Грейнджер направляется к выходу, и глаза Снейпа очерчивают ее фигуру. А грудь-то действительно недурна… Тут дверь открывается, впуская вальяжно вышагивающего Калеба Ллойта. Боже правый… Сначала Грейнджер напомнила ему о Герти, а теперь он увидел этого ублюдка собственной персоной – наверное, впервые за двенадцать лет. Судя по всему, наступил сезон для воскрешения призраков прошлого. Снейпу становится тошно, когда Грейнджер при одном виде Ллойта теряет весь свой внушительный интеллект. Скривившись, он закрывает собственные записи и небрежно бросает одолженные трактаты в лоток, чтобы библиотекарь вернул их на место. «Будьте любезны!» Остановившись позади Грейнджер, Снейп меряет Ллойта презрительным взглядом, как слизеринец слизеринцу давая понять, что она находится под его защитой. В карих глазах соперника мелькает ярость. Просто отлично. * «Мерлин! Вы уже читали? Смотрите!» Отставив свой чай, Северус поворачивается к директрисе, которая тут же сует ему под нос колонку новостей. Чтобы не окосеть, он сам берет в руки газету. Даже заголовок уже вызывает беспокойство, но, читая статью, Северус еще и натыкается на знакомое имя: Грейнджер чуть не погибла в варварском теракте в Мьянме. Остаток завтрака он проводит, бросая на учеников сердитые взгляды и не понимая, почему эта новость вдруг так его растревожила. * «Меня предупреждали, что я в вас ошибаюсь. Надо было тогда прислушаться». Снейп хмурится, зарывшись носом в свои записи. Какое ему дело до ее мнения? Ведь это всего лишь Грейнджер. Конечно, она интересная и ее до неприличия легко вывести из себя, однако и ее колкостям удалось пару раз попасть в цель, чего в последние годы с ним практически не случалось. И все же, она ведь просто… Снейп хмурится, уткнувшись в листы пергамента, потому что кто-то напел Грейнджер, что она в нем ошибается. И совсем не важно, что так оно и есть. Тут дело в принципе. * Ллойт, так он и знал! Сукин сын проигнорировал его предупреждение. Но не может же Грейнджер быть такой наивной? Нужно что-нибудь сказать, как-нибудь ее предостеречь, хотя разве она его послушает… «Потому что ему только одно и нужно». – «Согласна, но теперь это не проблема: я ему больше не начальница». Снейп удивленно поднимает на нее взгляд. * Манящая улыбка играет на ее губах: «Мне нравятся зрелые мужчины». Чувствуя вспышку страсти, Северус разглядывает теплые глаза с медовыми крапинками, высокие скулы, аккуратный ротик – красиво очерченные губы никогда не оставляют его равнодушным – и острый подбородок. Если подумать о ней в этом ракурсе, Грейнджер очень даже недурна собой. Их взгляды пересекаются, и Северус с удовольствием замечает растекающийся по ее нежным щекам румянец. Весьма и весьма недурна собой… От ее реакции он чувствует бодрящий азарт, который окончательно опровергает первоначальную уверенность в том, что Грейнджер за малостью лет не может заинтересовать Северуса в означенном плане. Ее зрачки расширены, а губы слегка приоткрыты, и он уверен, что мог бы поиметь ее прямо сейчас на этом столе. Осталось прошептать еще несколько слов, сотворить пару приватных заклинаний, и Северус станет очень счастливым мужчиной. Однако он обдумывает последствия и приходит к выводу, что честь важнее мимолетного успеха. Северус знает, что Грейнджер получила бы удовольствие, но за удовольствием быстро последовало бы раскаяние. Она никому не проболталась насчет его поведения в Мунго, и это заслуживает уважения; кроме того, она на удивление приятная собеседница. Поэтому Северус решает оставить Грейнджер в покое – но не без предупреждения: маленьким девочкам нельзя играть со спичками. «Малышке захотелось набраться опыта?» * «Может родиться новый магический вид или доселе невиданный артефакт. Возможно, это будет разрыв в материи времени, позволяющий изменить прошлое или повлиять на будущее, а может, мы сумеем поболтать с Буддой…» Разум Северуса цепляется за отрывок объяснения, игнорируя все остальное: «изменить прошлое». Мерлин, да за шанс изменить прошлое он даже яйца свои готов отдать… * Северус смотрит, как зеленое пламя каминной связи поглощает Грейнджер, и две мысли в его голове борются за превосходство. Обе они выбивают из седла, но по разным причинам. Первая холодит кровь: путешествие в прошлое действительно может оказаться реальностью. От второй ему становится жарко… Брошенное Грейнджер игривое «по крайней мере, пока» оставило его… голодным. Убирая винные бокалы, Снейп надеется, что Ллойту расшибли голову за какой-нибудь карточный должок. Затем он направляется к постели, привычно расстегивая пуговицы собственной мантии. Когда холодный воздух замка иглами вонзается в обнаженную кожу, Северус начинает пересчитывать своих мертвых… * Он сидит в кабинете министра, борясь с приступом тошноты. Черт бы побрал все пророчества! Это может усложнить ситуацию… Мерлин, Грейнджер выглядит подкошенной… А треклятый Поттер, конечно, так хорошо ее понимает. Медленный вдох, медленный выдох. Спокойно, Снейп. Еще есть надежда, хоть и хлипкая. Главное – оставаться собранным. Он морщится, когда Грейнджер расправляет плечи. Батюшки, да она смотрит на него так, будто он один из ее чеканутых дружков! Что он все еще тут делает? Как это неправильно. Его воротит от собственных мыслей. Переписать прошлое невозможно… …А вдруг?.. * Северус чувствует на себе ее взгляд и поворачивается. Он знает, что Грейнджер в ответе за смерть турка. Ургарт не включил эту деталь в свой отчет, да и незачем: Снейп и сам видит по мертвому выражению ее глаз. Сидя на другой стороне комнаты, она выглядит опустошенной, хрупкой. И все же жар, идущий от нее волнами, когда Грейнджер смотрит в его сторону, свидетельствует о никуда не девшейся силе. Снейп понимает: она сейчас будто под толщей воды. Он не раз видел похожий взгляд в зеркале. Она захочет почувствовать снова, но без необходимости включать мозг. Северус хочет знать, что она скрывает. И он может дать Грейнджер то, что ей нужно. Quid pro quo. Глядя на ее аккуратный ротик, он оставляет решение за ней. О, как он может заставить ее чувствовать!.. * «Я не хочу чувствовать…» * Обнаженный, он сидит в своей кровати и в ужасе смотрит на лучик утреннего солнца, гуляющий по ее щеке. Его разум поглощен калейдоскопом животных страстей. Он хочет разбудить ее и снова погрузиться в ее лоно, поглотить без остатка, почувствовать жар ее губ на своих… Он хочет броситься ей в ноги и, признавшись в своей двуличности, молить о прощении… Он хочет запереть все двери, заблокировать камин и никогда не отпускать ее от себя. Северус знает, что не перенесет расставания с ней ни на секунду. Страх сковывает. Контроль потерян. Северус очерчивает взглядом контур ее груди и ощущает пробуждение собственнического инстинкта. Все, чего он когда-либо желал, лежит прямо здесь, в его постели. Гермиона – само совершенство. Она умная, живая и яростно преданная. Сам того не ведая, он ждал ее столько лет… Его сердце никак не перестанет бешено биться. Воздуха в спальне не хватает. Это слабость. Какой же он слабак. Северус чувствует себя напуганным ребенком на распутье между тем, чего хочется, и тем, что нужно делать. Боже правый, он полон вожделения, благоговения и страсти… Но тут Северус вспоминает, что она сказала ему предыдущим вечером – «Я не хочу чувствовать…» – и зажмуривается от боли. Если он хочет Грейнджер, это еще не значит, что его чувства пользуются взаимностью. Он был для нее всего лишь отдушиной. Лучше не отклоняться от плана. В этот момент раздается перезвон его Темпуса, обозначающий начало нового учебного дня. Северус взмахом руки заглушает заклинание, но Грейнджер во сне все равно хмурится от шума, а потом с легким вздохом устраивается поудобнее. Северус с трудом отрывает от нее взгляд. Он просто жалок. Не делая резких движений, он тихо поднимается с кровати. То, чего хочет Северус, никогда не имело значения. Глубоко вдохнув, он медленно выдыхает. Это был всего лишь поцелуй. Возможно, Грейнджер напилась еще до прибытия в его покои… * Осушив очередной бокал вина, Снейп упирается взглядом в дверь спальни. У Грейнджер нет никакого морального права осуждать его! Вновь наполнив свой бокал, он продолжает смотреть на треклятую дверь, не обращая внимания на пьяно хихикающих вокруг идиотов. Грейнджер выставила его из спальни просто потому, что ей не понравилась его чертова история. Но он же предупреждал, что сказкой там и не пахнет! Северус приканчивает вино в надежде, что сможет запить горечь: его оттолкнули, не услышав всей правды… Может, ему удастся забыть и теплую улыбку, и как сладко ее пальчик выводил круги на его руке. Удастся стереть из памяти парализующий ужас, охвативший его при виде раненой Гермионы. Отставляя еще один слишком быстро допитый бокал, Снейп поднимается с обшарпанного дивана и вытирает рукавом рот. У нее нет никакого морального права осуждать его, не услышав всей истории! * Снейп просыпается все еще во хмелю и с таким чувством, будто гиппогрифы клюют его голову. Приоткрыв один глаз, он видит улыбающуюся ему Гермиону. Снова закрыв глаза, он думает, хорошо или плохо быть наимилейшим идиотом. Решает, что хорошо и что надо жениться на этой девчонке, пока она еще молодая и глупая. Но только после того, как перестанет раскалываться голова… * Северус усаживается в кресло для посетителей перед столом Минервы и поднимает взгляд на портрет Дамблдора. Стоит ему повести рукой, как обитатели остальных портретов поспешно удаляются из своих рам: директор в отставке пользуется определенными привилегиями. – Что привело тебя ко мне, Северус? – Дилемма из области этики и философии. Дамблдор, подмигнув, складывает руки перед собой: – Великолепно! Так о чем же именно речь? – О возможности изменить прошлое. Радость портрета сходит на нет, сменяясь сочувствующим взглядом: – Ты не можешь изменить прошлое, мой мальчик, а только смириться с ним. Глубоко вздохнув, Северус медленно выдыхает. – А что, если бы я все-таки мог? В этом и заключается моя дилемма. Лучше выбрать счастливое настоящее или вернуться в прошлое, чтобы исправить все совершенные мною злодеяния? Дамблдор пристально смотрит ему в глаза, и Снейп в который раз напоминает себе, что портреты не умеют читать мысли. – Это гипотетический вопрос, ведь так? Или ты хочешь мне что-то рассказать? – Чисто гипотетический, – отвечает Северус, положив ногу на ногу. – Летние каникулы еще даже не начались, а я уже умираю от скуки. * Грейнджер потеряла надежду. Северус чувствует, что яд ее признания все еще отравляет его внутренности. Осознание того, что он ее едва не потерял, парализует разум. Гермиона плавно опускается на него, и отблески огня на ее лице сменяются глубокими тенями. Толкаясь в ее тело, Северус жаждет погрузиться в него полностью, чтобы спрятаться от окружающего мира и провести вечность, обвив собой горячее сердце. В такие моменты он чувствует умиротворение. Когда он с Гермионой, суматоха жизни, поработившая его в последнее время, словно отступает. В этом заключается его слабость. Каждый день его решительность улетучивается, и ему не нужно ничего, кроме Гермионы, отдающейся ему без остатка, нуждающейся в нем изо дня в день. Северус знает, что и сам никогда не сможет насытиться. С ней все совсем по-другому. От осознания того, насколько все слаще, когда затронуто сердце, его – взрослого мужчину – обуревает практически юношеский восторг. А сердце более чем просто затронуто. Он ее любит. Никогда в жизни Северус не чувствовал большей уверенности. Это открытие пошатнуло его существо, стоило увидеть истекающую кровью Гермиону там, на берегу озера. Каким же он был слепцом! Если подумать, его сердце начало рваться с поводка сразу после первой шаловливой улыбки в министерской библиотеке… Знание становится пыткой. Груз прошлого тянет вниз, но в Гермионе есть и свет, и покой… Снейп скован давними обязательствами по рукам и ногам, однако он всего лишь человек – порочный, жаждущий, любящий… Он так боится потерять ее… * Проснувшись, Северус не может вздохнуть, придавленный весом мертвых, не может пошевелиться, пронизанный болью потери. Но тут возле стены мелькает тень, и он, понимая, что Гермиона все еще с ним, облегченно набирает полные легкие воздуха. Он не одинок. Пока что. Стоит ей догадаться о его планах, и это изменится. Северус удивлен, что никто до сих пор не раскрыл его истинных намерений. Каждый день он только и ждет обвинения из ее уст. Каждый день его железная воля немного слабеет, ржавея от чистого кислорода, которым является Гермиона. Он хочет во всем ей признаться – скороговоркой выплюнуть ядовитую правду и сдаться на милость любимой. Однако он не должен уступать этому искушению. Гермиона так близка к разгадке, к необходимым ему ответам… Слушая, как она двигается и шепотом пробует разные заклинания, Северус заставляет себя подняться с кровати: долг зовет. С одной стороны, он не хочет, чтобы Гермиона открыла треклятый куб, но одновременно знает, что если ей это не удастся, он сделает все сам – и тогда она возненавидит его. * Прижимая Гермиону к себе под струями воды, Северус разрывается между леденящим кровь ужасом (она едва не догадалась о его постыдной тайне), раскаянием (потому что он стал причиной ее слез) и гложущим чувством вины (ведь под личиной помощника он высасывает из нее каждую каплю информации). Они прожили в его покоях несколько дней, вместе проводили ночи, а по утрам Гермиона будила его поцелуем… Это время стало для Северуса наисладчайшей пыткой, мимолетным видением будущего, которое было бы доступно, не случись его прошлое. Он твердо знал, что заслужил такую жизнь, что больше ему ничего не нужно… Боже правый, как сильно он ее любит! …И каким хрупким все это может оказаться. Стоит ей узнать о его прошлом… или, хуже того, о настоящем!.. Вздрогнув, Северус подставляет лицо под струи воды. * – Северус! Я с нетерпением ждал нашей еженедельной встречи. Мне кажется, я нашел ключик к главной проблеме… – Альбус подается вперед, радуясь возможности в очередной раз обсудить их «гипотетическую» дилемму. Снейп со стаканом «одолженного» у Минервы виски устраивается в кресле перед своим бывшим столом. – Вы имеете в виду передачу знаний? – Да! Мы застряли на предположении, что после перемещения во времени могут остаться только идеи, а раз твое пребывание в прошлом ограничено, то и количество знаний, которое ты можешь передать, конечно. Но что насчет воспоминаний? Они же в сущности своей тоже всего лишь идеи… – То есть ваша гипотеза заключается в том, что нить воспоминания останется, даже если ее хозяин перестанет существовать? – Да, мне кажется, что именно так можно обойти парадокс. Твоя физическая оболочка, разумеется, уже существует в прошлом, чего нельзя сказать о твоих воспоминаниях. Следовательно, сохраненные вне физической оболочки воспоминания должны остаться, даже когда одно из тел исчезнет в соответствии с законами бытия: они еще не существуют в прошлом, у них как таковой нет физической формы, поэтому на них не должны влиять законы физики и времени. – Поразительно, – произносит Снейп, отпивая из стакана и не зная, плакать ему или смеяться. – Прошу вас, Альбус, продолжайте… * У него есть долг. Все остальное – мучительное искушение: ее мимолетные взгляды, обещание счастливого будущего – лишь извращенный соблазн, чтобы Северус забыл о своих обязательствах. Он чувствует, как долг жжет его внутренности и разрывает изнутри кожу. Да, он может остаться с Гермионой. Может оставить ее себе, и вместе они создадут счастливое будущее. Но он запятнан… он убийца… Его грехи отравят все, и в конце концов Гермиона возненавидит его, как тогда Лили. Закончив шептать заклинания над порталом в Грецию, Северус оставляет его на тумбочке и, глядя на пустую каминную решетку, решает не поддаваться искушению. Неважно, как велик соблазн; неважно, как хочется позволить ему победить – у Северуса есть долг перед душами тех, чью смерть он не смог предотвратить. Он справится. Нужно только первому добраться до Кристалла, и тогда он искупит все свои грехи. Сиюминутные желания ничего не значат в сравнении с этим. Кроме того, Северусу кажется, что он нашел способ добиться обеих целей. Он просто должен запастись терпением – двадцатью пятью годами терпения, если быть точным. Он знает, что справится, ведь один раз у него уже получилось. Гермиона того стоит. * Опираясь о стену своей гостиной, Северус трет грудь в области сердца, надеясь утихомирить боль. Он допустил страшную ошибку… Но нет! На самом деле, это Гермиона чуть все не испортила. Если бы она закончила ту фразу, он отвернулся бы и от Лили, и от Альбуса, и от Лонгботтомов… Нет. Северус поступает правильно. Качая головой, он смотрит невидящими глазами в гаснущее зеленое пламя. Если он поступает правильно, тогда почему же его не покидает ощущение, что все катится в тартарары? Только вспомнить, как она подняла на него взгляд, как сухо сказала: «Думаю, нам с тобой больше нечего делать»!.. Но все это – жертвы во имя великой цели, которая оправдывает средства, пусть даже сейчас Гермиона злится на него. Ничто из этого не будет иметь значения, если ему удастся перезапустить ход событий. Нужно просто отсечь все чувства. Теперь не время поддаваться эмоциям. Его желания – это его самая большая слабость. Северус мечется, не в состоянии обрести внутренний покой, зарывается руками в волосы, не может дышать, почти как в той пещере в Греции… Он не понимает, почему так трудно отделить желаемое от необходимого. Раньше у него всегда получалось. Ведь он даже смог убить Альбуса! А она всего лишь крупинка в масштабе предстоящих событий. Всего лишь… Грейнджер. На самом деле он для нее не так уж и важен. Просто из-за своих страхов она предпочитает фантазию реальности, надеясь обрести в его постели минуты внутреннего покоя, не больше. Северусу необходимо сфокусироваться: она всего лишь использует его. «Я не хочу чувствовать…» Так почему же концентрация на важном дается ему с таким трудом? Когда-то он был шпионом; это его ремесло. Но теперь… Такое впечатление, что Гермиона каким-то образом смогла его поломать… Когда боль в груди становится невыносимой, Северус хватает с каминной полки горсть порошка и бросает ее в пламя. Он просто обязан услышать эти слова, обязан объяснить… Возможно, еще не слишком поздно. Гермиона по натуре склонна прощать людей. Зеленое пламя взвивается столбом. Северус произносит: «Квартира Гермионы Грейнджер!» Однако огонь тут же гаснет, и Снейп в ужасе смотрит на пустую каминную решетку. Мерлин… она заблокировала ему доступ. Он ее потерял. Сердце будто перестает биться. Колени подкашиваются. Обхватив себя руками, Северус оседает на ковер и в агонии воет. Даже лежа на полу и оплакивая свою горькую утрату, какой-то частью мозга он еще в состоянии подумать, не сходит ли сейчас с ума. * Залпом допив виски, Северус дрожащей рукой наливает себе очередной стакан. Слова Гермионы эхом отзываются в его покоях: «Но неужели ты не заметил, что не смог сдержать своего обещания?» Конечно заметил… Каждый божий день видел, чего на самом деле хочет ее сердце. Желания Гермионы искушали Северуса непрерывно, стоило лишь закрыть глаза и поддаться соблазну… Но он не мог – не мог! – ею обладать. Не сейчас. Не в этой реальности. Поэтому Северус пьет, отчаянно пытаясь заглушить боль. Грейнджер погибнет – это было написано у нее на лице. Ужасающее смирение, от которого Северуса начало трясти, сменившее прежнее печальное ожидание предначертанного проигрыша. Он был обязан отправиться вместе с ней: ни один из ее идиотских дружков не в состоянии ее спасти. Поттер непременно промахнется с прыжком. План Северуса был элегантен по своей простоте: дать поймать себя за чтением перевода, а потом втереться в группу «выездных», раскаявшись в содеянном и сыграв на нежных чувствах Грейнджер. Вместо этого он попался в ловушку. В кабинете все оказалось поддельным. Северус запаниковал, испугавшись, что подозревали именно его, а потом все полетело к чертям собачьим… Мерлин… Гермиона – знает. Снейп дрожит всем телом, думая, что конкретно могла рассказать ей Герти. Он едва удержался, чтобы не придушить любопытную сверх всякой меры девчонку, однако чуть не бросился ее утешать, когда она расплакалась. Смешанные чувства разрывали его пополам. В результате Северус все испортил, не сумев сдержаться и дав волю ярости. Он наговорил совершенно непростительных вещей. Останься у него хоть один шанс, он бы так не убивался: все поправимо, если есть возможность изменить ход событий. Но теперь?.. Каким образом он собирается найти Кристалл теперь? Допив виски, Северус тянется за добавкой, но больше ничего не осталось. Со звериным рыком он швыряет бутылку о стену, злорадно наблюдая за каскадом осколков, обрушившихся на поверхность рабочего стола. Это же смехотворно… Он сидит тут весь такой обиженный и всеми преданный, хотя сам направился в кабинет Грейнджер с целью обмануть и предать ее!.. Мерлин, кем он ее только не обозвал… Уронив голову на руки, Северус чувствует, что разум окончательно покидает его. Ее новый кулон… Что-то спрятано в новом кулоне… «Я никогда не смогу себе простить, что ранила тебя так сильно…» Северус закидывает голову назад и кричит от боли. * Снейп стоит на вершине Астрономической башни, давая ветру трепать свои волосы и немного надеясь, что его сдует вниз. Он бессилен что-либо предпринять. Грейнджер исчезла в поисках билета в прошлое, который он никогда не увидит. Осталось только сидеть и ждать изменения реальности. Кто окажется чертовым Саошьянтом и в результате коснется Кристалла? Северус надеется, что Поттер: мальчишка наверняка вернется на достаточное количество лет, чтобы спасти своих родителей и Лонгботтомов. Не все еще потеряно – просто больше не в его власти. Северус свободен, однако эта свобода такая же невзрачная и безжизненная, как в день, когда Малфой растормошил его в Визжащей хижине. Он жив, но не имеет цели в жизни. Ему никого не удалось вернуть с того света, а любимая женщина отправилась на смерть без него. Он проиграл по всем счетам, так что даже не имеет смысла обдумывать детали. На Северуса снисходит умиротворение. Его демоны молчат, и ничто его больше не беспокоит: ни его мертвые, ни Грейнджер. Он благословенно отрешен от всей этой суеты. Единственное пробивающееся через толщу ваты чувство – удовлетворение от того, что он больше не в состоянии предать Гермиону. Хотя теперь она для него недоступна, так что это больше не важно. Какое-то свечение приковывает к себе его взгляд. Северус смотрит на стремительно приближающуюся стрелу патронуса, который оказывается лаской Артура: «Северус, вы должны нам помочь! Филипс мертв. Местонахождение Кристалла, вероятно, теперь известно его убийцам. Гермиона в опасности! Все наши теперь в опасности!» Он на одно мгновение закрывает глаза, и толпы его демонов с рыком просыпаются вновь. Бросившись с башни вниз, Северус за несколько метров от лужайки превращает энергию падения в скорость полета. Через какую-то секунду он уже приземляется за воротами школы и, повернувшись на месте, растворяется в воздухе. * Доставив сообщение, патронус исчез. Снейп пытается проморгаться в темноте чилийского леса. Все кончено. Он проиграл. Его и так пошатнувшееся психическое здоровье грозит полностью сдать из-за обуревающих Северуса несовместимых чувств: горечи поражения и неописуемого облегчения. Не зная, как теперь поступить, он просто делает первый вдох и ощущает, что огромный груз упал с его плеч. От демонов не осталось и следа. Больше ничто не побуждает его к действию, извиваясь под кожей. Северус не понимает, чем заслужил такое спокойствие: ведь он потерпел неудачу. В течение нескольких месяцев он использовал Гермиону и, даже обнаружив, какая она великолепная и драгоценная, намеренно саботировал свое с ней будущее – ради благой цели. Северус пожертвовал возможностью быть с ней в настоящем ради эфемерного шанса спасти людей в прошлом и дождаться Гермиону в новой реальности – и все впустую. На место смятения приходит беспомощная злоба. Какой-то идиот прыгнул назад во времени ровно настолько, чтобы оставить замерзшего Северуса на краю света бродить в одиночку по всеми забытому лесу. Он потерял всех: Лили, Альбуса, Чарити – и теперь свою Гермиону. На место злобы приходит ярость. У него было все – стоило только протянуть руку, а он в приступе сумасшествия не смог ничего удержать. Вдруг Северус начинает винить Грейнджер: как она смеет быть такой идеальной? Как смеет переворачивать его жизнь с ног на голову и напоминать о позорных ошибках юности? А потом вместо того, чтобы с презрением отвернуться, просить у него прощения? «Я никогда не смогу себе простить, что ранила тебя так сильно…» Раньше никому не было дела до его чувств. Может, это все меняет? Дает шанс простить ее? А разве будет он когда-либо достоин ее прощения?.. Невозможно! Да и как? Вновь завоевать ее столь же нереально, сколь попытаться спасти Лили. Довольно глупых мечтаний. Северус настороженно поворачивается, когда слышит неподалеку хруст сломанной ветки: один из людей Чиликова идет посмотреть, что это было за свечение. Северус отталкивает боль и сомнения и дает волшебной палочке выпасть из рукава в ждущие ее пальцы. Пришла пора сосредоточиться. С безумной улыбкой он накладывает на себя заклинание невидимости и позволяет ярости целиком и полностью поглотить сознание. Пока Ллойт жив, Гермиона в опасности. Одним взмахом палочки послав аврору ответ, он идет на охоту. Раз Северус не смог предотвратить трагедию, ему остается только попытаться искупить собственную вину.