Век Новых Героев

К Башне Луны, откуда уже давно не доносилось ни отклика, подъехал отряд всадников. Остановился у стены, разглядывая в сумерках осеннего утра, что изменилось в хорошо знакомой всему Адлерштайну стене вокруг Магического Университета. Вот она высилась перед ними, на первый взгляд такая же крепкая и несокрушимая, как прежде, созданная не столько не допускать посторонних людей во владения магов, сколько не выпускать наружу результаты экспериментов самих волшебников. Но стоило приглядеться, и оказывалось, что прежде гладкую стену рассекали, как удары ножа, трещины, зияющие здесь и там. Они раскалывали камни пополам, расширяли некогда плотно скрепленные сочленения между ними, и несколько крупных глыб уже выпали из стены и валялись внизу - небывалый случай в прежние времена! Магистр Гелиодор, ехавший впереди, прикрыл глаза ладонью, не веря тому, что они показывают. Неужели это старческая немощь, наконец, настигла его, или неверный свет утренней зари, окутывающий розовым сиянием белоснежную башню, мешает смотреть?.. Но нет, и при приближении трещины в каменной стене стали лишь заметнее, а высившаяся впереди Башня Луны, казалось, потускнела и поблекла, будто тоже покрылась сетью мельчайших трещин, как упавшая чашка из тончайшего фарфора, что привозили из далекой страны, лежащей к востоку от Вираны. Остановили коней и другие: Лилия, молодая волшебница и жрица Илиары, и обожженный огненным червем барон Верген, и отряд аризийцев, посланный для охраны. Даже те, кто не владел магией и не ощущали ее движения, догадывались, что что-то идет не так, как должно быть. - Что же здесь происходит, Великая Богиня? - ахнула Лилия, едва не со слезами на глазах глядя на свою давнюю мечту, что разрушалась теперь на глазах, превращаясь в руины. Вспугнутые приближением всадников и давно не звучавшей здесь человеческой речью, с зубцов стены слетели и закружились с громким карканьем два ворона. И в то же время поблизости послышался скрипучий, язвительный голос, тоже напоминающий воронье карканье: - Что происходит, господа? Магический Университет зарастает лесом, деревья того и гляди разберут его по камешку! Кто ж это из вас, магов, такое устроил, а? Будь я императором, построил бы Магический Университет где-нибудь на острове в Открытом Море, чтобы вы ничего не разнесли нерароком, кроме самих себя. Глядевшие только на Башню, люди вздрогнули от этого голоса, а аризийцы сразу метнулись на шум, выхватив мечи. Но там оказался только маркиз Бреа, вышедший навстречу прибывшим, все еще ехидно улыбаясь. - Что Вы делаете здесь? - вырвалось у Гелиодора при этом внезапном появлении. - Что я делаю здесь? Да то же, что и Вы, бывший магистр, - усмехнулся скандально известный шутник, подходя разболтанной, вихляющейся походкой. Бесцеремонно взял за повод лошадь собеседника и продолжал: - Вот Вы, хоть достопочтенные маги изгнали Вас из этого милого здания, как последнюю собаку, остались в Адлерштайне посмотреть, что будет дальше, верно? Так и я остался из любопытства. Не правда ли, стоит поглядеть на людей во время больших потрясений? Тогда с человека слетает вся наносная шелуха, как с луковицы, и каждый показывает истинное лицо. Разглагольствования болтливого маркиза ничуть не интересовали собравшихся. Вокруг аризийцы горячили лошадей, намекая своим спутникам, что пора двигаться дальше. А молодой лагардский барон с сильно обгоревшим лицом, вся левая половина которого была покрыта запекшейся, неподвижной коркой, при словах маркиза вдруг пришпорил коня, так что тот взвился на дыбы, и рванулся к стене, словно хотел бы одним махом перелететь ее. Но в это время чья-то ладонь тихо коснулась плеча разъяренного всадника. Тот обернулся и увидел Лилию. - Подождите, Альберт. Туда нельзя, неизвестно, что там может оказаться. Пусть магистр Гелиодор посмотрит первым, ведь дело касается магии. Молодой барон, чудом спасенный в ночь вторжения огненных червей, но до сих пор носящий на лице жуткие следы от ожогов, остановил коня. Он был благодарен Лилии, что в первые дни заботилась о нем, смягчала боль и молилась о его выздоровлении. И, хотя в нем только что все бушевало после едкой шутки, которую он понял как намек на собственное прошлое, Альберт покорно склонил голову, позволяя девушке увести себя от опасного места. И, на мгновение встретившись с ней взглядом, поспешно отвернулся: ему не хотелось, чтобы она видела его безобразным. Даже вода Илиары не позволяла вылечить его ожоги окончательно: левая сторона лица была стянута багровой коркой, ухо с той же стороны обгорело и обуглилось, и сгоревшие волосы отрастали с трудом. И, хоть Лилия ухаживала за ним и в первые, самые тяжелые дни, почему-то по мере выздоровления Альберт стал стыдливо отворачиваться от нее. Меж тем магистр Гелиодор проехал вдоль стены туда, где были ворота. И нашел их - точнее, то, что от них осталось. Створки ворот из черного заговоренного железа, неприступные и для оружия, и для магии, по меньшей мере, уступающей той, что использовалась при создании Магического Университета, - оплавились и застыли на земле двумя золотыми ручейками. В воротах высилось громадное дерево. Высокое и толстое, с гладкой корой, оно принадлежало к неизвестной породе и, оплетенное лианами, как змеями, протягивало свои голые по зимнему времени ветви навстречу людям, будто отстраняло их, как суровый и бдительный страж. За ним на некогда идеально гладком мощеном дворе поднимался целый вековой лес. И нигде вокруг - ни души, и ни единого предмета, способного указать, кто мог устроить все это! - Н-ничего не понимаю! - даже магистр Гелиодор, всю жизнь имевший дело с самыми разными проявлениями магии, испуганно побледнел и едва не вспомнил всех демонов древнего мира, но вовремя взял себя в руки, сообразив, что в таком насыщенном магией месте на вроде бы обыкновенное ругательство может откликнуться что угодно. - Когда здесь успел вырасти лес? И зачем его посадили? А ворота! Никто из нас не смог бы расплавить их, но ведь кто-то же это сделал! Да еще превратил их в золото... Волшебник даже не скрывал растерянность, высказывая свои вопросы вслух. Но никто из спутников не мог ответить ему, и голос его отозвался глухо, как в лесу, коим и стал двор. Теперь уже все видели, что стену точат корни растений помельче, ползущих по ней, как по склону горы. Несмотря на мороз, они проделывали свою работу с удивительной быстротой. Из каждого окна башни тоже свисали зеленые плети, оживляя ее каменную белизну. Казалось, что здесь, по меньшей мере, сто лет не ступала нога человека. Двери в башню были открыты, но никого живого не встретилось и там. Только то же переплетение лиан и корней, дробящих камни в песок, постепенно перемалывая их в необходимую им питательную среду. Чем дальше продвигались настороженные люди, тем гуще и теснее становилось растительное сплетение. Ветки тянулись, как змеи, высокие деревья проламывали потолки и теперь соединяли собой этажи, как стержнем. Стелющиеся лианы, как чувствовалось пришельцам, обвивались вокруг, точно змеи, и скоро стало трудно пробираться сквозь них. Наконец, один из аризийских рыцарей, уколовшись о чьи-то длинные шипы, выхватил меч и приготовился рубить растения, но Лилия удержала его. - Нельзя, эн Лоренц! Эти растения, должно быть, пришли из Двиморнеда - Леса Дриад. Я чувствую, что они в ярости, они горят жаждой мести. С ними нельзя обращаться как с обычными дровами. Пока что они злы не на нас, и мы можем пройти... Слушая ее объяснения, магистр Гелиодор довольно усмехнулся. Хотя маленькая жрица только начала обучаться волшебству, уже сейчас проявляла феноменальное чутье к магическим энергиям, пронизывающим мир, могла с уверенностью предсказать, каков будет эффект даже от незнакомого ей заклинания. Теперь, среди полуразрушенного Магического Университета, волшебнику было жаль, что его бывшие собратья не посоветовались с Лилией, все больше увлекаясь опасными экспериментами. Добравшись с трудом до общей столовой и жилых комнат первого этажа, нашли обитателей Башни. Мертвых. Иссохшие, как мумии и тоже оплетенные корнями, трупы лежали в беспорядке прямо на полу, многие из них - по двое и по трое. Почти все - с палочками в руках, в черных ученических мантиях. Но вот в центре большого, будто выжженного, круга увидели лежащее вниз лицом тело в фиолетовом плаще. Гелиодор повернул его, и все увидели уже тронутое тлением, похожее скорее на череп лицо с оскаленными зубами. Лилия стремительно отвернулась от этого жуткого зрелища, Альберт накрыл ее голову своим плащом, хоть и ему стало не по себе при виде этого трупа. - Магистр Зенобий. Ему всегда хорошо удавались огненные заклинания, - мрачно заметил Гелиодор, заметив вокруг еще несколько обугленных трупов. - Он справился с этими, но другие все же одолели его. - Вы... Вы хотите сказать, что маги в Башне Луны убивали друг друга? - воскликнула Лилия, стуча зубами от ужаса. - Боюсь, что так, - хмуро ответил бывший магистр, глядя, как аризийцы осматривают трупы - изрезанные, обожженные, со следами от разнообразных заклятий. - Взгляните: вот эти два ученика, так и лежащие, сцепившись, вместе, точно убили друг друга. И вон те... Да и кто мог бы захватить Университет незамеченно? Виранцы? Узнал бы весь Адлерштайн: зарево и грохот поднялись бы похлеще, чем от огненных червей. Не говоря уж о том, что огненнобородые не ушли бы просто так и не стали выращивать здесь лес. - Может быть, некоторые из них хотели уйти к виранцам, а другие напали на предателей, и все истребили друг друга? - предположил Альберт, ища хоть какое-то разумное объяснение. - Возможно, - но при этом Гелиодор с сомнением покачал головой: ему все не давали покоя расплавленные и превратившиеся в золото ворота. Из обеденного зала поспешили в другие комнаты, надеясь хоть где-то найти живых. Но напрасно: то там, то здесь попадались лишь трупы, хоть и в меньшем количестве: видимо, основное побоище разразилось именно там. Их тоже оплетали растения, превращая мраморные залы в тропический лес. Одно еще небольшое деревце с кроваво-красными цветами проросло прямо сквозь распоротый живот молодого мага в черной мантии, и аромат цветов смешивался с тошнотворным запахом тления. - Ну как, эна Лилия, будете еще защищать эту зеленую пакость? - фыркнул начальник отряда аризийцев. Девушка обернулась, бледная, как мел, но решительно идя вперед вместе со всеми. - Но они действительно не виноваты! Им любая плоть годится, чтобы питать свой рост. - Хороший конец для гордых и могущественных магов: стать удобрением для неизвестно откуда выросшего леса, - проговорил, зажав себе нос, маркиз Бреа. Если он при этом жутком зрелище и пожалел, что последовал сюда, поддавшись любопытству, но ничем этого не показал. Дальше, где начинались жилые комнаты, трупов в коридорах больше не попадалось. Но, войдя в некоторые комнаты, находили умерших - именно умерших, а не убитых, потому что ни на одном не было ни следа насильственной смерти. Больше того - на губах многих из них сохранялась улыбка, и лежали они спокойно, точно на ложе отдыха. Эти тела выглядели свежими, некоторые умерли не раньше вчерашнего дня. Но магистр Гелиодор заметил даже у тех, что выглядели счастливыми, изможденный, состарившийся вид, поседевшие волосы и морщины даже у совсем молодых, лишь недавно начавших обучение в Магическом Университете. - Как будто кто-то резко вычерпал у них всю жизненную силу: запас, рассчитанный на всю жизнь, был израсходован мгновенно, - произнес магистр Гелиодор, осмотрев последних мертвецов. - Но кто мог сотворить такое? Существ, обладающих подобной способностью, можно перечесть по пальцам, да и маги, даже самые беспечные, не допустили бы ни одно из них сюда, не поставив надежной защиты... Но оно побывало здесь, и, видимо, ушло. Девочка, ты не чувствуешь никакой посторонней энергии? - Нет, - медленно проговорила Лилия, закрыв глаза, чтобы сосредоточиться. - Только силу земли - она заглушает здесь все, она растет. Я ее чувствую - светлая, зеленая, она прорастает прямо сквозь камни. Скоро здесь останется только она. Бывший магистр сердито нахмурился, потом вздохнул: - Может быть, это и лучший конец для Башни Луны, хоть мне и жаль тех, кто привел себя к такой судьбе. Мне ли не знать, что здесь творилось немало несправедливости, и магией не всегда владели достойные. Может быть, лес и должен по-своему очистить здесь все после того, что явилось сюда, как молния выжигает скверну... Слышите, жители леса? - прокатился сквозь зарослей его голос. - Мы отдаем вам это место, владейте им, как владеете Двиморнедом, лишь позвольте выяснить, что погубило наших собратьев, и мы уйдем отсюда навсегда! Где-то наверху, где древесные ветви разломали, разворотили крышу, колыхнулось холодное дыхание ветра - это был единственный ответ. Наконец, в одной из комнат верхних этажей, откуда особенно густо расползались во все стороны всевозможные кусты и деревья, им удалось-таки обнаружить живого человека. Точнее, еле живого. У раскрытой двери сидел, привалившись спиной к толстому витому корневищу, тощий изможденный старик, совершенно седой. Фиолетовая мантия висела на нем мешком. Он что-то бормотал, опустив голову, и не поднял ее даже при появлении людей. - Это вы, - слабо вздохнул он, когда вошедшие столпились вокруг него. - А я надеялся, что она вернулась... Хоть бы еще раз увидеть ее, прекраснейшую из прекрасных... - О ком Вы говорите? И кто Вы сами? - Лилия, присев рядом со стариком, осторожно протянула ему фляжку с водой из священного родника, исцелявшей раны и болезни. - Погоди, - Гелиодор отстранил ученицу и сам пригляделся к полулежащему на полу старику. - Или глаза обманывают меня, или ты... магистр Дамиан?! Старик, похожий больше на живой труп, еще раз глотнул воды из фляжки, и засмеялся жутким задыхающимся смехом. - Да, это я... Я был когда-то магистром Дамианом. Могущественным магом. Гордым... Я... я создал величайшую красоту на свете, и отдал все ради нее... - его рука бессильно опустилась на пол и нашарила обломки волшебной палочки. Магистр Гелиодор с ужасом глядел на бывшего собрата. Он помнил Дамиана подтянутым, всегда тщательно ухоженным магом-аристократом, носившим свой фиолетовый плащ как королевскую мантию. Кроме того, тот был почти вдвое моложе него - далеко до старости, тем более по меркам волшебников, способных дольше обычных людей сохранять здоровье и силы. А теперь перед ним полулежал изможденный умирающий старик, неспособный даже подняться на ноги без посторонней помощи. Прежний Дамиан гордился своими успехами в магии и смело экспериментировал, веря, что человеку под силу и то, что прежде творили лишь Боги. Нынешний был опустошен, как досуха вычерпанный колодец... Но было не время для сентиментальности. Гелиодор с силой встряхнул бывшего собрата, так что у того мотнулась голова, как от пощечины. - Что здесь случилось? Отчего произошло побоище, и откуда взялся лес? Кто выпил тебя и других? Где эта тварь сейчас? - Она не тварь, - ответил Дамиан заплетающимся языком, точно пьяный, и при этом на его лице, превратившемся в обтянутый кожей череп, появилась мечтательная улыбка. - Она - Глориана, Богиня на земле. Если увидите ее, вы сами поймете. Она воплощает все самое прекрасное в женской природе, она - именно то, чем Боги забыли одарить людей... - Тысяча демонов! И правильно сделали, судя по этой Богине Мертвецов! - буркнул Лоренц Рокко, офицер, командующий аризийским отрядом. Тем временем магистр Гелиодор, влив еще немного воды в рот опять обессилевшему Дамиану, продолжал допрашивать его. - Говори, несчастный, откуда ты взял эту Глориану? - Я... Я создал ее из самых лучших, самых драгоценных материалов, преобразовав их силой магии. А чтобы она ожила... Я взял сердце Марсии, своей помощницы, дочери дриады. Это она мстит теперь, разрушая Башню Луны, она и ее сестры... Громкий, полный ужаса возглас Лилии слился с протестующим воплем магистра Гелиодора, который даже выпустил допрашиваемого из рук, точно какое-то омерзительное существо. - Так ты убил человека, чтобы создать свою куклу?! - прогремел его голос среди зарослей, поглощающих Башню Луны. Упав на пол, Дамиан некоторое время лежал, как мертвый, наконец, открыл глаза и слабо заговорил, причем нельзя было разобрать, понимает ли он, кому именно отвечает: - Да, всего лишь человека, потому что, хоть в ней и была кровь дриад, она мелка в сравнении с Истинной Красотой... Человека... Люди веками истребляют друг друга без веских причин, а Марсия отдала жизнь за нечто великое!.. Волшебная палочка, угрожающе занесенная Гелиодором, рассыпала вихрь жгучих искр. У аризийцев руки потянулись к мечам, Альберт сжимал кулаки. Один лишь маркиз Бреа со вкусом наблюдал за происходящим, как будто смотрел интересное представление. Только Лилия, в первое мгновение тоже испуганно вскрикнув, сбросила с себя плащ и накрыла им лежащего на мраморном полу бывшего волшебника. - Не трогайте его! Что бы он ни натворил, теперь он болен и слаб, и не отвечает за себя. Быть может, он даже не понимает, что говорит. Магистр Гелиодор жестоко усмехнулся. - Вы очень добры, Лилия! Но, боюсь, именно сейчас мы видим настоящего магистра Дамиана. Поглядите-ка, он и сейчас считает, что его цель того стоила! - бывший магистр вновь поднял на ноги бывшего волшебника и сурово произнес: - Ты помнишь, как я говорил вам на совете о ваших ошибках, что по сути сводятся к одной: разделению того, что должно восприниматься целым. Вот и ты, чтобы создать идеальную красавицу, начал с убийства - лучше получиться и не могло. Видно, эта Глориана вправду опасна, если ради нее Орден Магов истребил друг друга! Но где она теперь? Неожиданно Дамиан заплакал. Странное и неприятное это было зрелище - высохший, почти умирающий старик плакал, как маленький ребенок, вытирая слезы костлявыми пальцами и рукавами прежде всегда безукоризненно чистой мантии. - Она... Она ушла! Я сидел и ждал ее долго-долго, ведь она обещала придти сюда, в мою мастерскую, где я создал ее... в храм, который она осчастливила своим рождением!.. Слышались крики, будто где-то дрались, а ее все не было, долго, долго. Наконец, она пришла и осталась со мной на ночь, - только что полумертвое лицо Дамиана вдруг озарилось странным светом, глаза зажглись безумной радостью. - Вот здесь, среди этих деревьев, она провела со мной последнюю ночь, и я не знал тогда, на земле ли я или на небе, у Отца-Солнце! А наутро поцеловала и ушла, ушла... Без нее так холодно и пусто... - его воодушевление сразу упало, он перебирал и мял пальцами складки своей мантии. Среди собравшихся, однако, мало кто готов был сочувствовать ему, разве что Лилия. Да еще Гелиодор, лучше всех понимавший трагедию в Башне Луны, с жалостью взглянул на бывшего собрата, но тут же обернулся к остальным. - Итак, Глориана ушла отсюда. Здесь, вероятно, она лишь училась, испытывала свои чары. Убедилась, что ради ее красоты мужчины готовы убивать друг друга, потом выпила жизненную силу из победителей и ушла. Такое впечатление, что ей все равно, из любви черпать силу или из убийства - и то, и другое усиливает ее. Ах да, еще она и сама владеет магией, так что ей ничего не стоит расплавить ворота Магического Университет, превратив их в золото. Хм... У дамы имеется склонность к театральным эффектам - не проще было бы их открыть? Но, так или иначе, главный вопрос - куда она направилась? - Надеюсь, не ко мне домой! - воскликнул, поежившись, маркиз Бреа. - Конечно, смерть в объятиях прекрасной женщины - само по себе красиво, но... лучше не такой, - он выразительно взглянул на полумертвого Дамиана. Никто, однако, не поддержал шутки. - Вряд ли ее устроит ловить себе любовников по одному, абы кого, точно уличная девка, - продолжал рассуждать Гелиодор. - Ей и Магический Университет уже бесполезен, иначе поиграла бы с его обитателями подольше. Нашей самозваной Богине подавай внимание, она жаждет почестей и власти. Она хочет, чтобы ей владели цари, но при этом стремится сделать их рабами своей красоты; однако, если они станут рабами, разве она надолго признает их достойными себя? Думаю, она пойдет к сильным людям, облеченным властью, туда, где можно рассчитывать на еще большее... - Адлерштайн? - с невольным страхом спросил Альберт, думая про себя, что еще недавно был бы идеальной добычей для Глорианы, хотя бы в качестве переходной ступени. Потом с надеждой: - Или виранское войско? - Посмотрим, - магистр Гелиодор с сомнением покачал головой. - Я бы все же скорее поставил на виранцев. Те, кто сейчас правит Адлерштайном, вряд ли ею заинтересуются... - Покойный император Аврелий, надо думать, заинтересовался бы, - ввернул Бреа. - Да и принц Феликс тоже, хоть проводил больше времени в обществе своего фаворита, а эта Глориана, уж наверное, не отказалась бы сразу от двоих... - Но теперь их нет, а принцесса Иеронима - девушка, чистая и невинная, как голубица. Войском же командует граф Аризийский... - Ха! Посмотрел бы я, как эта красотка, хоть бы и из чистого золота, попробует добиться от нашего вождя того, что он не желает! - с гордостью фыркнул старый Лоренц. - Ну вот. Если только Глориана успела узнать от этих несчастных, что происходит вокруг, она выберет виранцев. Те ценят женскую красоту и недооценивают их силу - то, что надо нашей "Богине Красоты". Полной уверенности, конечно, не может быть, все это лишь предположения... - Но, если Глориана ушла к виранцам, это хорошо для нас или нет? - робко поинтересовался Альберт. - Будет неплохо, если их командование перережет друг друга или протянет ноги в постели Глорианы... Но Гелиодор покачал головой. - Не думаю, что она мгновенно доведет их до такого. Здесь был дебют Глорианы, она только училась покорять мужчин, а заодно и набирала силу. С виранцами она наверняка станет действовать тоньше, если хочет своего добиться. К тому же, ей наверняка захочется повидать двор Огнеликого Царя, а туда "Богине" лучше всего придти с победившей армией. Ее появление добавляет Лагарду еще одного врага, а не устраняет имеющихся. - Вы считаете, она способна все это обдумать и принять правильное решение? - усомнился Альберт. - Я не считаю глупее себя ни одного противника, хотя бы это была вчерашняя золотая кукла, -возразил магистр Гелиодор. В это время послышался зловещий треск, и одна из перегородок между комнатами, уже пронизанная насквозь быстро растущими корнями деревьев, зашаталась, ее камни, утратив связь друг с другом, принялись осыпаться. - Скорей! Надо уходить! - поторопил всех аризийский офицер. Никому и не хотелось задерживаться здесь слишком долго, тем более, что еле уловимый треск слышался уже и в потолке, и в других стенах. Альберт подхватил под руку Лилию, двое аризийцев подняли магистра Дамиана, который едва ли смог бы идти сам. При этом бывший волшебник поднял голову и вдруг совершенно ясным голосом произнес: - Она меня покинула навсегда и больше не вернется. К чему куда-то уходить? Лилия тихо вздохнула и снова поправила свой голубой плащ на плечах старика, чтобы тот не замерз в зимнем городе. - Вы, должно быть,ненавидите ее теперь? - спросила она. Бывший волшебник от неожиданности повис в руках охранников и взглянул на девушку глазами, полными недоумения. - Ненавижу ее? Мою Глориану? - переспросил он, в ужасе мотая головой от одной мысли о подобном святотатстве. - Как ты могла подумать? Ведь она так прекрасна, что даже ее мимолетное внимание делает счастливым. Истинную Красоту нельзя судить убогими человеческими мерками, она выше наших понятий о добре и зле! Магистр Дамиан умер три дня спустя в храме Илиары, где его согласились принять по личной просьбе Лилии и Гелиодора. Даже целебная вода не могла восстановить его жизненной силы, почти полностью вычерпанной его "Богиней Красоты". До последнего вздоха он говорил лишь о ней, и в предсмертном бреду, забыв о погубленной им Марсии, думал лишь о Глориане, которую ему не суждено больше увидеть. Увы - но золотая Земная Богиня не обещала своему первому жрецу никакого вознаграждения за гробом, потому что и сама человеческая смерть как таковая была ей непонятна. А Башня Луны и расположенный в ней Магический Университет все продолжали зарастать лесом. Скоро на месте гордой белокаменной башни-свечи тянули свои ветви к зимнему небу лишь большие деревья, ожидая весны, чтобы зашуметь зеленой листвой. Да гибкие стремительные тени кружили ночью среди древесных стволов, там, где буквально не удалось бы найти камня на камне.