Век Новых Героев

Несколько недель в лагере гебиров прошли для баронессы Галларт, точно во сне, тяжелом и длинном, от которого не было сил очнуться. Она постепенно привыкала к неудобной поначалу одежде кочевников и их пище, которую приходилось брать руками с общего блюда. В качестве "жены" Льва Победы она свободно ходила по лагерю, однако возможность сбежать все не предоставлялась. Даже когда ее господина не было рядом, в шатре каждый ее шаг стерегла Тесса, а снаружи - нельзя было шагу ступить, чтобы не столкнуться хоть с кем-нибудь из воинов и женщин. К тому же, Зара понимала, что в осажденный Адлерштайн ей не пробраться сквозь гебирский лагерь - целый палаточный город, заткнувший, как пробка, лишенную стены южную сторону, за которой днем и ночью кипела работа. Быть может, когда начнется бой, ей будет легче ускользнуть в суматохе. Но пока что и горожане, и осаждавшие выжидали, напряженно замерев друг против друга, готовясь нанести удар. За это время Зара мало видела Карранха иль-Зафара. Тот и в отсутствие сражений держал под контролем вассальное войско; каждый день проводил смотры и тренировки, улаживал споры между племенами, судил и наказывал провинившихся. Дела огромного войска отнимали у вождя целые дни и ночи, так что он обыкновенно возвращался в свой шатер усталым и, едва поужинав, засыпал, чтобы еще до рассвета вновь исчезнуть на целый день. По правде говоря, Карранх сознательно искал усталости, потому и тренировался со своими воинами до изнеможения и вникал во все лично, не полагаясь на других вождей и глав родов. Эти трудные, но необходимые обязанности помогали ему отвлечься от мыслей о девушке в его шатре, такой близкой и вместе с тем бесконечно чуждой, хоть и зависела от него всецело. Лев Победы не хотел неразумной поспешностью губить отношения с ней. Да, она была в его власти, и он мог взять ее в любой момент, мог напомнить, что в ее интересах быть ласковее, если она не хочет быть отданной простым воинам, которые уж точно считаться с ее желаниями не станут. Но он понимал, что в этом случае получит только теплый труп с ее лицом. Никогда, подчинившись угрозам или принуждению, она не станет его любить, как любила Афза. Чтобы завоевать эту девушку, нужно время. Его-то Карранх и старался выиграть, принуждая себя держаться подальше от нее. Но даже во время их кратких встреч Зара порой ловила на себе его жаркий взгляд, чувствовала, как учащается его дыхание, когда она невольно оказывалась рядом в тесном пространстве шатра, и ее сердце начинало учащенно биться. Столько неистовой темной силы чувствовалось в таких брошенных украдкой взглядах! Так, верно, смотрел Брат Зверя на Принцессу-Радугу. В такие моменты Зара готова была, забыв обо всем, бежать куда глаза глядят, вот только ноги примерзали к земле, не в силах двинуться. И почти всю ночь потом девушка лежала без сна рядом с Тессой на женской половине, цепенея от ужаса. Только под утро, когда Карранх уезжал, она засыпала, успокоившись, что не увидит его до вечера. С Тессой она почти подружилась, насколько возможно было в тех обстоятельствах. Гебирка неплохо говорила по-лагардски, и, как казалось Заре, сочувствовала ей. Она рассказывала пленнице, что ее названый брат трижды был женат, но все его жены умерли... от разных причин, как неопределенно ответила Тесса. Нечего было и говорить, что такое предупреждение еще сильнее обеспокоило Зару! И, вглядываясь в тот вечер за ужином в смуглое и резкое, пересеченное шрамом лицо Льва Победы, пыталась угадать истину. Ту истину, что не могла выдать Тесса, несмотря ни на что, любившая своего брата. До сих пор, вроде бы, тот не показывал особой жестокости, к ней или к кому-то еще. Но как знать, быть может, в семейной жизни он меняется до неузнаваемости? Неизвестность и пугала девушку, и побуждала пристальнее приглядываться к тому, кто назывался теперь ее мужем по обычаю своего народа. И, хоть лично ей Карранх иль-Зафар пока не причинял никакого вреда, девушка сурово одергивала себя всякий раз, как готова была подумать о нем слишком хорошо. Потому что, слишком пристально вглядываясь в бездну, хотя бы и с целью пройти по тропе над ней, она рисковала сама быть затянута бездной, что глядела на нее глазами вождя гебиров. Однажды днем, блуждая по лагерю, Зара увидела принцессу Аврору. Та вышла из шатра, украшенного флажком со скачущим белым конем, напевая вполголоса лагардскую любовную песенку. Она, как и Зара, была одета на гебирский лад, в шароварах и безрукавке из ярких тканей, в небрежно накинутой меховой шубе. И все-таки это была дочь императора, ошибки быть не могло! Радостно вскрикнув, Зара хотела было подойти к ней, но не успела. Из шатра вышел мужчина в богатой гебирской одежде, он ухватил принцессу за талию и что-то сказал, но Зара не разобрала слов. Зато ясно услышала, как принцесса Аврора заливисто рассмеялась и приникла к нему всем телом. Мужчина тоже засмеялся и шлепнул принцессу по ягодицам, после чего подхватил на руки и утащил в шатер, против чего та явно не возражала, томно раскинувшись в объятиях гебира. Зару, глядевшую на них, душили слезы, горло сжимал тугой комок, в глазах темнело. Как быстро, как охотно принцесса Аврора смирилась со своим унижением - и это дочь древнейшей династии! Да не каждая деревенская девчонка согласится греть постель хозяину, иная предпочтет в грязном свинарнике сохранить чистоту... Карранх иль-Зафар был прав, говоря об Авроре... Разбитая, в полном смятении вернулась баронесса в шатер. Там она застала одну Тессу: та отпустила рабов и сидела перед большим костром, окруженным земляной насыпью. Над огнем был подвешен котел, в котором медленно закипала вода, в расширенное дымовое отверстие врывался морозный воздух. Но даже он не мог изгнать сладких и едких ароматов, что курились в шатре, брошенные в огонь, а может, в воду. Тесса, не отрывавшая взгляда от символов четырех стихий, сделалась совсем бледной. Лицо ее, еще больше похудевшее, показалось вошедшей зеленым в отблесках пламени, глаза превратились в два черных камешка. Неожиданно страшный крик сорвался с ее губ. Бросившись к гебирке, Зара подхватила ее и оттащила подальше от костра, туда, где не было ядовитого дыма, дала ей глотнуть кобыльего молока. Скоро Тесса глубоко вздохнула и, приподнявшись, уставилась на Зару. Лицо ее понемногу обретало обычные краски, но глаза зловеще застыли. - Я видела твою судьбу! - хрипло каркнула она. - Уйди отсюда! Покинь лагерь гебиров сегодня же, иначе случится страшное! По коже девушки пробежал озноб. Она знала и раньше, что многие из гебирских женщин владеют пророческим даром, который у них передавался из поколения в поколение, от матери к дочери. По-настоящему одаренных колдуний так и называли - Видящими, потому что им открывали тайны четыре священных стихии. Предупреждением Тессы не следовало пренебрегать! - Что ты видела? Это касается Карранха? И меня? - Да, да, - простонала Тесса, откинувшись на подушки. - Это случится сегодня, если ты не уедешь... Выбежав из шатра, Зара взглянула на небо. Короткий зимний день уже клонился к вечеру, но до полной темноты было еще далеко, и она надеялась, что Лев Победы вернется с очередного смотра войск не скоро. Ни за что на свете она не встретится с ним больше! Быть может, он окончательно потерял терпение, и собирается принудить ее "по праву мужа"... Времени переодеться не было, и она осталась в "свадебной" нарядной безрукавке, лишь прикрыв ее теплым плащом. У столба возле шатра была привязана гнедая кобылка Тессы, и девушка быстро оседлала ее. К счастью, дочь Стража Юга хорошо ездила верхом, и лошадь, вскинувшись было, повиновалась твердой руке. Сперва она, осторожничая, проехала шагом вдоль длинного ряда шатров, мимо попадавшихся навстречу женщин и детей, которые, впрочем, смотрели на "жену вождя" без особого удивления; у гебиров было в порядке вещей ездить по лагерю верхом. Затем пустила лошадь галопом, спеша скорее оставить позади ненавистных кочевников. Скорей, в стены родного города! Скорей, сквозь сгущающиеся тени заступницы-ночи! Прочь из плена, навстречу матери-свободе... Она уже довольно далеко отъехала от палатки вождя, когда земля задрожала от стука копыт, и, не успела она поискать какого-нибудь укрытия, навстречу примчался целый отряд. На жуткое мгновение Зара похолодела, решив, что это возвращается Лев Победы, но тут же успокоилась, узнав мархов - диких, в одеждах из овчины и таких же высоких шапках, данников Вираны, верхом на низкорослых мохнатых лошадках. Всадники подгоняли лошадей, хищно сгорбившись в седле, гневно бранились на своем языке, которого Зара не понимала. Пару раз ей послышалось имя Льва Победы, повторенное со злобными интонациями. У передних всадников были в руках факелы, и они сразу разглядели одинокую женщину и повернули коней ей навстречу. - Эй, да ведь это девка вождя бродяг, поставленного на наши головы указывать свободным воинам! А ну хватайте ее! Развлечемся сами, да и гебирскому псу отомстим, пусть знает, как мешать нам брать добычу с других племен! С этими словами один из мархов бросился навстречу Заре, так что его конь врезался в бой гнедой кобыле, едва не опрокидывая ее вместе со всадницей. Тут же подоспели и другие всадники, стащили девушку с седла... Как в кошмарном сне, Зара почувствовала, как сразу множество цепких рук зашарили по ее телу, содрали с нее плащ, грубо бросили на землю. Тут же сразу несколько человек склонились над ней, отталкивая друг друга. Кислый запах овчин и перебродившего кобыльего молока ударил в нос, так что девушку едва не стошнило. Она рванулась было, но один марх уложил ее обратно на мерзлую землю, другой уже взялся за завязки ее замшевых шаровар. От ужаса и отвращения Зара не могла произнести ни слова. Только слезы текли из ее глаз и застывали на щеках. Но, прежде чем мархи успели раздеть ее, снова раздался грохот копыт, и в лагерь ворвался во главе отряда гебиров Лев Победы. Стремительно смял конем двоих спешившихся варваров, а третьему, их главарю, склонившемуся над девушкой, одним ударом сабли снес голову, не позволив приготовиться к защите. Другие мархи успели вскочить на коней, схватились за свои длинные ножи и окованные железом дубинки, но разъяренные гебиры рубили всех, видя, что их вождь не намерен никому давать пощады. А Лев Победы метался посреди побоища на могучем вороном жеребце, как свирепый дух войны, устилая землю трупами убитых с каждым взмахом залитой кровью сабли. Он был сейчас ужасен и великолепен. Странное дело, но Зара сейчас не боялась его ярости, после того, что довелось только что пережить. Забытая всеми, она кое-как выбралась из свалки и поднялась на ноги, кутаясь в свой подобранный плащ, но все равно дрожа от холода. Рядом упал еще горящий факел; девушка подняла его и стала глядеть, не отводя глаз от краткой, но кровопролитной стычки. С совершенно варварской мстительной радостью она смотрела, как Карранх иль-Зафар со своими воинами мстит мархам за ее страх и унижение. А он вертелся среди них и глухо рычал, не находя для них слов, даже проклятий. Но вот один из всадников-мархов, почти такой же высокий и крепкий, как Лев Победы, прорвал оцепление и бросился сзади, целя ему в спину длинным ножом, излюбленным оружием своего племени. В свете факелов Зара увидела его первой. - Сзади! - крикнула она, не помня себя. Сейчас девушка совсем забыла, что Карранх сам угрожал ей тем же, что и мархи. Она помнила лишь, что он спас ее от их похоти. Ни на ком из сражающихся не было доспехов, ведь они находились в расположении союзных войск. И кожаная безрукавка Карранха, конечно, не сдержала бы удара мархского ножа. Но он, каким-то неведомым чувством расслышав голос девушки сквозь лязг мечей, сквозь стук копыт и ржание коней, повернулся в седле, и нож марха вонзился ему в плечо. В следующее мгновение Карранх обрушил саблю на голову марху. Потом, не замечая льющейся крови, обернулся и кивнул Заре с улыбкой. Увидев, что их вождь ранен, гебиры удвоили усилия, и вскоре весь отряд мархов был истреблен. Никому и в голову не пришло бы сейчас щадить их, хоть те и пришли на войну их союзниками. И скоро все было кончено. Едва закончился бой, Карранх иль-Зафар спешился и подошел к Заре. В нем еще не перегорела недавняя ярость, но, разглядев девушку, он немного успокоился. - Я и представить не мог, что они отомстят мне таким образом, а все-таки что-то чувствовал, наказав их за отнятую у сайев добычу. Будто тянуло что-то поехать за ними следом. Но ведь я успел вовремя, правда? Поедем домой, Зара. Больше такое не повторится, обещаю. Ты же видишь, я умею мстить за оскорбление моей жены. Зара не посмела признаться, что хотела сбежать. После пережитого она ни за что на свете не согласилась бы снова оказаться предоставленной самой себе. Сейчас она была благодарна Льву Победы и готова была цепляться за него, как утопающий за доску, единственную, что отделяет его от ярости бурных волн. - Ты ранен, - сказала она, заметив текущую по плечу кровь. Карранх здоровой рукой обнял дрожащую от страха девушку. - Поедем домой, - просто предложил он ей. В шатре их встретила Тесса. Она уже пришла в себя после пророческого транса, лишь под глазами пролегли черные круги, делавшие гебирку похожей на сову. Из шатра почти выветрился дурманящий запах, костер горел как обычно. Тесса настороженно замерла, увидев среди воинов вернувшуюся Зару. Но тут же забыла о ней, увидев, что ее названый брат ранен. Достала из походной сумы отрез полотна и бальзам от ран. Но Карранх помотал головой, отстраняясь от нее. - У меня есть жена. Пусть она перевяжет рану. У Тессы едва не выпали из рук ткань и бальзам. Она, побледнев, взглянула на названого брата с выражением незаслуженной обиды. - Я всегда заботилась о тебе. Я лечила тебя, когда ты был ранен, а сможет ли так она? - Меня учили перевязывать раны. Я дочь Стража Юга, и меня воспитывали по старым обычаям, когда женщина была помощницей мужчины, - с этими словами Зара осторожно промыла теплой водой длинную резаную рану, отчего та снова закровоточила. Затем смочила кусок ткани остро пахнущей прозрачной жидкостью и осторожно приложила ее к ране. Карранх побледнел как смерть и на несколько мгновений, кажется, перестал дышать. Жгучее зелье действовало не менее болезненно, чем прижигание каленым железом. Ему удалось не застонать и даже не отдернуть руку, чтобы не пугать Зару. Когда боль немного рассеялась, он почувствовал на коже прохладные пальцы девушки, перевязывающей ему плечо, и улыбнулся. - Теперь я знаю, что моя жена - еще и искусный лекарь, - он наклонился, чтобы поцеловать девушку, и она не отстранилась. Стыдливо закрыла глаза, чувствуя прикосновение его губ... Они оказались не такими жесткими, как она ожидала, и запах дыма, лошадей и степного ветра, исходивший от кочевника, не был так уж неприятен, как ей ожидалось. Он не был похож на ароматы благовоний, в которых едва не купались придворные щеголи, зато говорил о силе и мужественности, о скачке на быстром коне и кровавом упоении битвы, что тоже бывает необходимо - сегодня Зара в этом убедилась. Не умей он сражаться, кто спас бы ее, не решись убить насильников мархов - не отомстил бы за нее. Еще ее отец, бывало, с горечью говорил, что в Лагарде мало осталось настоящих мужчин, потому и не спешил выдать замуж единственную дочь. Если так, Лев Победы был воплощением тех качеств, которых не хватало цивилизованным имперцам. Он прижал ее к себе одной рукой, и девушка уткнулась в широкую грудь, слушая, как бешено бьется его сердце. Сильная шершавая ладонь приподняла на девушке безрукавку и провела по ее спине и бокам дразнящим движением. Это совершенно не было похоже на жадные торопливые движения тех, совсем недавно... Зара поняла, что он уже не отпустит ее, но испытывала сейчас лишь острое волнение, любопытство, но не страх. А ведь еще недавно боялась "самого страшного", готова была бежать куда угодно... Но, раз это перестало быть страшным, значит, пророчество Тессы не сбылось? Но в это время послышались у входа в шатер чьи-то шаги и голоса, и на женскую половину заглянула Тесса. - Тебя просят, брат, - она говорила глухо, без выражения. Лев Победы с проклятьем приподнялся на постели. - Почему именно сейчас?! Пусть придут завтра! Пошли их к демонам пустыни! Гебирка многозначительно повела плечами. - Я бы с радостью, но там полководец Гидарн, и он не хочет ждать. Карранху, похоже, хотелось послать к демонам пустыни и Гидарна, но он лишь зарычал сквозь зубы и стал одеваться, кивнув Заре оставаться здесь. Выйдя из шатра, он в самом деле увидел виранского главнокомандующего, которым с явным брезгливым видом остановился у входа в скромное жилище кочевников. Гидарна сопровождали отборные телохранители, а позади свиты военачальника Карранх увидел посольство мархов во главе с их вождем Уртаном. Удивился про себя, как быстро те подняли тревогу. Вслед за виранцами стали собираться и гебиры, прослышав, что их вождю угрожает суд. Скоро пространство вокруг шатров заполнилось народом. Гидарн понял, что говорить придется при всех. Однако произнес, как всегда, надменно: - Правда ли, что ты, верховный вождь союзного войска, со своими воинами истребил отряд мархов, выказавших тебе неповиновение? - Да, - не моргнув глазом, подтвердил Карранх. - Но только мархи, которых я справедливо наказал за грабеж чужой добычи, пытались отомстить мне, похитив мою жену. Я успел в последний момент, и не жалею, покарав их. На месте вождя Уртана я не стал бы защищать отщепенцев, что бывают в каждом племени. Гидарна его ответ, казалось, убедил. Но Уртан глядел со злобой, и вмешался, едва дав гебиру договорить: - Он все врет! Эта девка - не жена ему, а наложница, военная добыча, не имеющая никаких прав, стыдно из-за нее враждовать воинам в походе. Спор продолжался. Тем временем виранский главнокомандующий прислушивался к нему, глядя то на уверенно отстаивавшего свою правоту Льва Победы, то на марха, наскакивающего на него, как боевой петух. Рассудительному полководцу ясно было, кого поддержать - того, кто ведет за собой больше людей и полезнее в будущих сражениях. Но он медлил: его злила независимость и бесстрашие Карранха иль-Зафара, хотелось, чтобы тот понял, от кого зависит его судьба. - В самом деле, чем ты докажешь, что отомстил за свою законную жену? - спросил он с деланным подозрением. Тут у входа в шатер послышалось движение, и к воинам вышла Зара. Откинув теплое, по зимнему времени, покрывало, открыла свадебный гебирский наряд - белоснежные штаны и такую же безрукавку, щедро вышитую цветными бусами. И белый цвет, и их яркость изумительно шли к ее черным волосам и глазам, смуглой коже. Даже Карранх на мгновение застыл, ослепленный. - Пусть будет благословение Четырех Стихий с тобой, блистательный военачальник Вираны. И с вами, доблестные воины и вожди, - приветствовала она собравшихся, как настоящая гебирка, но с выдержкой имперской баронессы. - Я подтверждаю, что я - жена Карранха иль-Зафара по полному обряду, и что мархи, напавшие на меня, знали, кто перед ними. Мой муж покарал их, к моей вечной благодарности. Она подошла к Карранху и встала рядом, как бы между прочим осторожно касаясь его раненого плеча. Собравшиеся вокруг гебиры издали дружный вопль, приветствуя их. Гидарн постарался изобразить самую елейную из своих улыбок. - Ну, если так, то и вправду будет недостойно воина обвинять тебя. Благодарю вас обоих, что помогли выяснить правду, - он кивнул Карранху и Заре. - Хочешь ли ты обвинить в ответ вождя мархов в клевете и в неподобающем поведении его воинов? - Нет, - Лев Победы встретился взглядом с Уртаном, сжимавшим кулаки от ярости. - С теми, кто был виноват, я рассчитался своей саблей, а их вождь ни в чем не виноват. Он и должен защищать своих людей, даже недостойных. Надеюсь, впредь между нами будет мир. Ведь скоро битва, правда? - Обсудим завтра в моем шатре, - ответил Гидарн и пожелал, как бы впервые заметив, что вождь гебиров ранен: - Выздоравливай и отдыхай, отважный Карранх: я очень рассчитываю на тебя. Прости, что побеспокоили некстати. Он вскочил на подведенного рабом коня и поехал прочь, в сопровождении свиты с факелами. Мархи, не прощаясь ни с кем, тоже повернули к своему лагерю. Гебиры, видя, что все обошлось благополучно, также стали расходиться по своим шатрам. Лишь немногие остались, чтобы поздравить Карранха и Зару, хоть и раньше видели ее в свадебном наряде. Среди них, к удивлению вождя, оказался и Тсоур эм-Фарн, нарядившийся еще ярче обыкновенного. Карранх было насторожился, но бывший шурин уже положил руку ему на плечо. - Очаровательная молодая супруга, - заметил он, оглядев Зару. - Удачи ей, здоровья и долгой жизни! - Спасибо! Не сомневаюсь, так и будет, - сдержанно отозвался Карранх. Тсоур уже хотел уйти, но вдруг обернулся с неожиданной широкой улыбкой. - А у меня тоже счастливая весть... Помнишь, ты сказал, что женишься, когда у меня родится сын? Так вот: хоть ты и поторопился немного, но и я ненамного отстал. Сын все-таки будет! По правде говоря, Карранху хотелось сейчас остаться вдвоем с наконец обретенной супругой, но из вежливости он поздравил бывшего родственника: - Рад за тебя! Верно, Мирта теперь сияет, как полная луна? При напоминании о жене Тсоур почему-то опустил глаза. - Нет, она в бешенстве. Новая наложница, Аврора, забеременела от меня. Но это ничего не значит, сын есть сын, кем бы ни была его мать. У Карранха были большие сомнения, что Аврора подарит Тсоуру именно его сына, но не стал разубеждать, зная тщеславие главы рода Белого Коня, равно как и женскую хитрость бывшей принцессы. К тому же, сейчас он не думал о них. Пожелав доброй ночи своим воинам, он вместе с Зарой вернулся в шатер. Притянул к себе, укладывая на роскошную шкуру тигра... Зара не возражала больше. Она изменилась за время своего плена, и особенно - за этот долгий и тяжелый день, и смотрела теперь другими глазами. Карранх спас ее, но и она помогла ему - сначала предупредив в бою, затем вступившись в его защиту перед Гидарном. Это связывало их узами покрепче иных брачных. Теперь Заре было почти смешно - как она могла бояться его прежде? Ведь не ребенок, ничего не знающий о женщинах и мужчинах. Теперь она охотно позволяла себя ласкать, и принимала все как должное. Ей показалось, будто времена, когда он был для нее всего лишь ненавистным гебиром, а она - бесправной пленницей, миновали невероятно давно. - Я думаю, когда-то очень давно, может, в другой жизни, ты уже лежала вот так в моих объятиях, - вполголоса проговорил Карранх. - И твои распущенные волосы так же щекотали мне лицо и грудь, а под нами была звериная шкура... Рядом горел огонь, а с неба на нас глядели звезды, большие и яркие. Теперь он точно знал, что говорил это ей, Заре, а не Афзе, не Халии и никому другому. Зара молча отодвинулась - но только затем, чтобы сбросить одежду и помочь мужу, не беспокоя его раненое плечо... И не осталось больше ни двух враждующих армий, ни осажденного Адлерштайна, ни бездомного кочевого племени, надеющегося обрести дом на развалинах Лагардской Империи, ни Тессы, сидевшей сейчас за стенкой полога в том же шатре. Только они двое, и шелковистость меха побежденного хищника под ними, и далекое потрескивание костра. Будто в далекие сказочные времена, когда Боги жили среди людей, а люди были подобны Богам, и не было причин для вражды, и никто не проводил границ между племенами и государствами. Сейчас им было довольно того, что он был мужчиной, достойным доверия, а она родилась на свет женщиной, - и что в сравнении с этим значила вся бездна времени, все принесенные им различия? Как для самых первых на свете людей, горел для них костер в пологе шатра, и морозный ветер вытягивал наверх дым и развевал яркие языки пламени. Снаружи, в черном зимнем небе сияли звезды. Поднялся над горизонтом Небесный Охотник с луком в руках, с кинжалом у пояса. Нацелился и пустил луч-стрелу в лоб Буйволу. От удара сотряслось небо и посыпались мелкие блестящие звездочки. Целый звездопад прошел в эту ночь над Лагардом, и горожане в осажденном Адлерштайне, наблюдая его со стен, говорили друг другу: это падают души тех, кому суждено скоро погибнуть. Надменные виранцы же, напротив, верили, что звездопад сулит им удачу, а гебирские Видящие, более осторожные, говорили, что небесные знамения предсказывают каждому только его собственную судьбу. А между тем звездопад, спустившись ближе к земле, превратился в снегопад. И скоро густо повалил снег, укутывая белым покрывалом землю, истерзанную войной и другими бедствиями. Погрузил ее в глубокий сон, как сказочную заколдованную красавицу. До самой весны. До того, как на этой земле, быть может, вновь настанет мир...