Век Новых Героев

Когда граф Аризийский с отрядом своих рыцарей вернулся в Адлерштайн, все заметили, что он сильно изменился. Был постоянно хмур и молчалив, на окружающих глядел, словно не замечая, как будто видел сквозь них нечто, гораздо больше заслуживающее внимания. Почти не разговаривал даже со своими подданными-аризийцами, все свободное от службы время сидел в своих покоях один. Ничто не напоминало в нем требовательного, но и заботливого вождя, что когда-то находил время ободрить молодого ополченца перед битвой. Адриан резко постарел, как-то не телом, а душой; его прежде яркие глаза теперь сумрачно блестели из-под нахмуренных бровей, багровый шрам, пересекающий лицо, делал его жутким. Окружающие понимали, что он оплакивает гибель своей семьи и своих владений, и не задавали ненужных вопросов. Лишь рыцари, что были с ним в горах, догадывались, что у вождя могут быть и другие причины для тоски и даже отчаяния. Но они не рассказывали любопытствующим о том, что произошло. А Адриан ждал знака, чтобы решить, что делать дальше. Ждал, чтобы виранцы, осаждающие Адлерштайн, перешли снова в наступление. Но они, подавленные двумя поражениями, копили силы, выжидали, а фактически бездействовали, как и противник. Казалось, уныние охватило оба стана, точно заразная болезнь. Все чувствовали, что вот-вот настанет переломный момент, что решит исход войны. Но никто пока не знал, каков он будет. В ту ночь, в отличие от многих предшествующих, Адриан смог заснуть без снотворного. Но спал беспокойно, метался и стонал, преследуемый кошмарами. Снова и снова без звука исчезал за краем пропасти Лев Победы, на плече которого отпечатался знак рода Вальтари. А иногда Адриан видел его в своей одежде и в доспехах, во всех фамильных регалиях, и не мог понять, кого сталкивает со скалы - Карранха иль-Зафара или самого себя. А за стеной надрывно рыдала баронесса Галларт, точно волчица, потерявшая волчат, и, казалось, ее вой не затихнет никогда. И Хронос, злобно хихикая, протягивал ему камень, приговаривая: "Пусти меня в свое тело, и я, хозяин времени, стану сильным и могучим, и отомщу твоим врагам!" А из облака Черного Тумана к нему протягивала руки Беатриса, плакали дети, постепенно задыхаясь. От этих видений Адриан просыпался в холодном поту, судорожно сжимая кусок холодного камня, что оставил ему демон. Он стремился отомстить не меньше, чем прежде. Но мысль, что после этого его телом завладеет омерзительный дряхлый демон, ужасала даже его, постигшего отчаяние. Но в этот раз его резко выдернули из власти кошмаров. Адриан со стоном поднял голову и увидел своего оруженосца Сильвия, который только что встряхнул его за плечо. - Проснитесь, эн Адриан! Виранцы напали на гебиров! Адриан проснулся мгновенно, привычный стремительно реагировать на все происходящее. - Напали? На своих союзников? Это точно? - он сразу ожил, приготовился действовать. Теперь ответа требовал прежний Горный Барс, суровый и подтянутый. - Часовые со стены передали, - коротко, по-военному, сообщил юноша. - В лагерь гебиров вернулся их вождь, Лев Победы. Он, кажется, хотел увести свое войско, но виранцы не захотели их отпускать. Теперь они дерутся. - Лев Победы? - услышав это имя, Адриан окаменел на несколько мгновений. Неужели произошло чудо, и кочевник, отмеченный знаком Вальтари, мог выжить? А с другой стороны, он и сам, должно быть, надеялся на это вопреки всему, иначе зачем отпустил в горах его вороного коня? Но, если тот жив, он, должно быть, захочет отомстить ему. Знает ли Карранх иль-Зафар, что означает татуировка на его плече? Все эти мысли промчались в его голове, в то время как Сильвий помогал графу одеться и облачиться в доспехи. Минута, другая - и он был уже готов вести в бой рыцарскую конницу, намеренный вмешаться в то, что происходило во вражеском лагере. Аризийские рыцари давно искали возможности отомстить виранцам за Черный туман. А в гебирском лагере действительно творилась сумятица. Вернувшись к своему племени, Карранх нарочно дождался ночи, чтобы поднять кочевье и увести немедленно, пока виранцы не хватятся бывших союзников. Затем он собирался один проникнуть в Адлерштайн и выкрасть Зару. Ни за что на свете он не собирался бы дальше воевать за тех, кто использует в своих целях Черный Туман. Но виранцы, как видно, следили за лагерем и подняли тревогу. В лагерь ворвался во главе отборных войск сам Гидарн, не намеренный отпускать гебиров. - Предатель! Я всегда знал, что тебе нельзя верить! - крикнул виранский военачальник, едва не наезжая конем на Льва Победы, наблюдавшего, как его племя собирает свои шатры. Карранх развернулся к виранцу и пристально взглянул на него. - Ты говоришь о доверии? Ты и твои соратники - подлые убийцы, уничтожившие Черным Туманом аризийских женщин и детей! Пусть отсохнут руки у тех, кто обнажит меч, сражаясь за вас! С дороги, Гидарн: мы уходим! Прежде виранский полководец, может быть, и уступил бы, зная, что бесполезно удерживать свободолюбивых кочевников, которые всегда сами выбирали себе путь. Но в последнее время он сделался слишком раздражительным, досадуя на последнюю неудачу и подозрительно косясь на своих подчиненных, которым доверял все меньше. Гидарн не сомневался, что любой из них охотно уберет его с дороги, как только сможет, и потерять еще и гебиров означало неминуемое поражение и верную гибель. И вот полководец, не задумываясь, бросил виранскую конницу и лучников против гебиров. Два войска, прежде столько раз сражавшиеся вместе против общего противника, теперь сцепились меж собой, на клочке утоптанной земли, среди еще не убранных шатров и повозок. Рассвет огласился звоном сабель и топотом копыт, боевым кличем и предсмертными воплями гебиров и виранцев. Аризийские рыцари налетели на них, как вихрь, тесня сразу тех и других. Но основной их целью были все же виранцы, и теперь горцы справляли кровавую тризну, рубя всех, под чьим шлемом виднелась окрашенная в рыжий цвет борода. Многие из них с каждым ударом меча называли имена погибших от Черного Туман близких. Их атака дала время гебирам выбраться из свалки. Они отошли поодаль, ближе к городской стене, и выстроились кругом; телеги со всем имуществом, женщины, дети и скот внутри, воины на конях расположились вокруг, готовые отражать новое нападение. Карранх видел в гуще сражения Адриана: тот промчался совсем рядом с ним, и они встретились взглядами на одно долгое мгновение, однако Горный Барс тут же повернул коня, преследуя петляющего, как заяц, виранского всадника, пока не разрубил его пополам. К этому времени на городских стенах собрался народ, поднявшийся по тревоге. Принцесса Иеронима со своей свитой, лагардские рыцари и ополчение, которых горцы не позвали в бой, потому что месть виранцам касалась только их одних. Здесь же был и магистр Гелиодор вместе с немногими оставшимися магами. И Зара, которая чуть не сошла с ума, когда ей сообщили о гибели мужа, а теперь снова - увидев его живым. Все глядели со стены за происходящим вокруг, но не могли вмешаться. Битва разгоралась все жарче. Мечи вспарывали доспехи, словно шелк, сталкивались и высекали искры. Падали изрубленные люди и кони, по полю текли потоки крови. И по заваленному трупами полю шла, ступая босыми ногами по крови, Глориана. Еще более прекрасная, чем прежде, совершенно обнаженная, в облаке длинных, до пят, золотых волос, она светилась в лучах утреннего солнца. Без малейшего опасения или смущения двигалась она среди сражающихся, наслаждаясь бурным всплеском эмоций, хотя бы и столь разрушительных. Иногда дивная красавица склонялась над каким-нибудь раненым воином, целовала его, и тот затихал с блаженной улыбкой на устах. Пораженные зрелищем, сражавшиеся опускали руки, провожая ее глазами. Глядя со стены, магистр Гелиодор понял, что Глориана направляется к воротам. Спустившись вниз с не старческой живостью, он позвал других волшебников. Все, кто обладал магической силой, встали у ворот, направив общий импульс: держать ворота! Среди них была и Лилия, молодая жрица Илиары, хорошо помнившая, как Глориана открыла ворота Магического Университета. По коже девушки пробежал озноб: ей показалось, что удерживать огромные железные створы ей приходится вполне материально, и вся тяжесть давит на нее... - Держать ворота! - хрипло прокричал магистр Гелиодор, тоже чувствуя, как заклятие Глорианы медленно преодолевает всю совместную силу десятка волшебников. Наконец, сами ворота, не выдержав магического противоборства, разлетелись на куски. Когда развеялась туча пыли и стих грохот, как от сотни гроз, Глориана, ничуть не потускневшая, гордо шагнула в открывшийся проем. В это же мгновение два рослых всадника на вороных конях промчались в ворота. Не сговариваясь, Горный Барс и Лев Победы развернули коней перед Глорианой, позволяя ей разглядеть себя. Сияющая красавица заинтересованно протянула руки к обоим сразу. Но оба вождя вновь повернули коней, будто танцуя перед ней Глориана стремительно скользнула за ними. Пешая, она не отставала от всадников. Лилия, первой отгадавшая их замысел, крикнула: - В лес ее! В Двиморнедский лес, где дриады! Услышали ее всадники или нет, но расступились перед Глорианой, будто играя, и снова обернулись в седле, поджидая ее. Со стороны казалось, что все трое выполняют фигуры хорошо знакомого танца, разучив в точности каждое движение. Дальше и дальше заманивали Адриан и Карранх прекрасную Глориану, прочь от людей, туда, где когда-то стояла Башня Луны, а теперь зеленел лес. Они не спешили, но и не позволяли преследовательнице отвлечься. Глориана не должна была подумать, что от нее спасаются бегством. С ней играли, двое таких похожих прекрасных мужчин стремились заинтересовать ее, разжечь посильнее - это Глориана могла понять. И следовала за ними в предвкушении, когда же им надоест ускользать. И, распаленная преследованием, не заметила, как совсем рядом оказались пышные лесные кроны. Без всякого ветра колыхнулись отягощенные листвой ветви. Словно свежие раны, вспыхнули алые цветы на ветках рододендрона. Глориана огляделась вокруг. Не было видно всадников, заманивших ее; они остались позади, не рискуя сами забредать под сень волшебного леса. Показалось ей, или деревья вправду двинулись вперед? Да нет, они и в самом деле перемещались. Вот уже зеленые ветки плотно сомкнулись за спиной красавицы, и, рванувшись сквозь них, она исцарапалась в кровь, но не смогла их раздвинуть. А кто это маячит впереди, сливаясь с лесными тенями - тоже тень или живая фигура? - Наконец-то ты пришла ко мне, - торжествующе проговорила девушка с пышными рыжими кудрями, показавшаяся в развилке дерева над головой Глорианы. - Ты мертва! - презрительно заявила красавица, узнав ее. - Тебе не добраться до меня. Я - Глориана, Богиня красоты! - Ты вынудила меня жить, пока в тебе бьется мое сердце! - возразила Марсия. - Я пришла за ним. Ты отдашь его Двиморнедскому лесу, и мы останемся здесь навсегда! С этими словами гибкие лианы обвили талию и руки "Богини красоты", крепче, чем руки любовника, а еще одна захлестнула грудь и горло. Глориана бешено забилась, пытаясь освободиться. - Я бессмертна! Твои растения не смогут меня убить! - зашипела она, в ужасе и ярости. - Ты - всего лишь кукла из золота и прочих драгоценных материалов! Мы подождем, пока они растворятся в земле и станут частью почвы нашего леса. Времени у нас хватит, - теперь уже, кроме Марсии, со всех сторон стали проявляться новые и новые фигуры, насквозь пронизанные солнечным светом, струящимся сквозь кроны деревьев. Дриады Двиморнедского леса окружили плененную Глориану, не давая ей шевельнуться. Протянувшиеся из-под земли корни утащили Глориану в земляную пещеру, оплетая ее с головы до пят, точно кокон. И впоследствии люди, которым случалось забредать в Лес Дриад, рассказывали, будто слышали доносящиеся из-под земли женские крики и плач. Но все знали их происхождение, и никто не жалел Глориану. Заманив Глориану в волшебный лес, Адриан и Карранх повернули коней, вновь не сговариваясь, и пустились прочь, не глядя друг на друга. Лев Победы не знал, что ему чувствовать теперь, вновь встретившись с тем, кто готов был его убить. Долг Жизни был исчерпан, но, несмотря на это, Карранх не спешил хвататься за меч. Ведь было же, хоть и недолго, между ними понимание, разрушенное так грубо и непоправимо Черным Туманом! И сейчас они взаимодействовали против общего противника плечом к плечу, словно понимали друг друга без слов, две половины единого целого. Ведь это же было, вот только что! Теперь Карранху трудно было решить, что делать дальше. Он молча правил конем, не зная, что сказать. Во рту пересохло, сердце тревожно стучало. Адриану было еще хуже. Он ждал, что Лев Победы вот-вот потребует от него ответа за то, что совершил в помрачении, и был готов сразиться с ним, но не хотел умирать прежде, чем отомстит виранцам. И еще одна мысль терзала его - о татуировке на плече гебира, вон там, под доспехом. Что это - совпадение, обман или вправду злая шутка судьбы? И знает ли сам Лев Победы, что за знак носит на своем теле? Мрачное, накаленное, как воздух перед грозой, молчание повисло меж двух всадников, возвращающихся к своим войскам, хоть оба казались внешне совершенно невозмутимыми. Одно вовремя брошенное слово, один жест еще могли бы все изменить. Но ни слова так и не было произнесено. Вернувшись к городским воротам они увидели виранцев, строящихся на поле, готовящихся войти в город. Несмотря на слаженность действий, единовременное построение двадцатитысячной армии - медленное дело, и виранцы не могли броситься в распахнутые ворота мгновенно, как им бы хотелось. А в воротах ждали, приготовившись защищаться до последнего, лагардцы и аризийцы, но видно было, насколько их меньше, чем врагов. При виде виранской армии Адриан задрожал от ярости. Вот они - убийцы его жены и детей, истребители всего живого в Аризийских горах! Они сохранили свою армию сильной и боеспособной, и теперь готовятся торжествовать победу. Вот и полководец Гидарн под знаменем с языками пламени, на золотой колеснице, влекомой четверкой рыжих лошадей. А позади виднелись носилки под пышным балдахином - кто в них, не тот ли маг, что наслал на Аризию Черный Туман? Не задумываясь больше ни на мгновение, Адриан подбросил на ладони гладкий серый камешек и уронил его на землю. Тот приземлился с мягким стуком. - Хронос! - во всеуслышание позвал он. Воздух словно уплотнился, все звуки притихли, будто отдалились, когда перед спешившимся графом Аризийским появился из ниоткуда древний демон. Здесь, среди обычных предметов, его облик казался еще более жутким и отвратительным: дряхлое сгорбленное тельце, едва способное выдержать вес собственной головы, рваные лохмотья, ручки-веточки каким-то чудом удерживают рассыпающийся от ржавчины меч. Вокруг испуганно заметались кони, сбрасывая всадников: им животное чутье подсказывало вернее глаз, что перед ними большая опасность. Кто-то из людей тоже вскрикнул, но большинство просто не понимали, что происходит. Хронос, по-прежнему с повязкой на глазах, безошибочно повернулся к Адриану. - Ты звал меня? - пронзительно проскрипел он. - Да, - Адриан, бледный и решительный, обернулся к людям, собравшимся позади у стен Адлерштайна. - Отвернитесь, если можете - закройте чем-нибудь лицо. Никто не должен сейчас смотреть, это гибель! Его слова прозвучали так значительно, что никто и не думал усомниться. Люди оборачивались прочь и заставляли повернуться лошадей. Женщины на стене закрыли лицо руками. Гебиры закутывались в платки, как при приближении пыльной бури. Адриан отвернулся последним от приближающегося строя виранцев. Лишь после того, как указал Хроносу в ту сторону: - Убей их всех! Медленно, тонкими ревматическими пальцами, демон стал снимать с глаз повязку... Люди, обернувшиеся назад, не услышали ничего необычного: ни яростного рева, ни раската грома, что сотрет врагов с лица земли. Только чуть слышный звон, будто лопнула перетянутая до предела струна, да невесомый шорох, будто осыпалась большая груда песка. Но тут же, без всякого предупреждения, люди почувствовали, что теперь можно смотреть. Там, где до самого горизонта расстилался виранский лагерь, где только что сверкала железом и золотом могучая армия, теперь расстилалась мертвая серая пустыня. Не только ничего живого не уцелело под взглядом Хроноса, но не сохранилось ни малейших останков того, что находилось здесь прежде. Ни косточки, ни кусочка металла или обрывка ткани. Даже плотно утоптанная земля и редкие деревья были сметены той же невообразимой силой, и сами скалы, где когда-то сидели Карранх с Зарой, рассыпались в прах. Налетевший порыв ветра поднял целую тучу густой черно-серой пыли. Казалось, будто над полем и вправду прошла тысяча тысяч лет. У тех, кто видел это, застревал в горле возглас изумления. Никто не осмелился обрадоваться исчезновению виранцев. То, что уничтожило их, могло внушить лишь страх, но не благодарность. Посреди созданной им пустыни стоял Хронос и довольно смеялся, вновь надев повязку на глаза. - Так, в конце концов, станет везде, такова судьба всего живого и всей мертвой материи. Ничто не может сопротивляться времени, - проговорил он тонким дребезжащим голосом и повернулся к неподвижно застывшему Адриану. - Ну что: как видишь, я выполнил свою часть договора. Готов ли ты заплатить свою? Граф Аризийский побледнел, его передернуло от омерзения. После увиденного сама мысль о том, чтобы позволить вселиться в себя этому живому трупу, ужасала его. А стоило подумать, на что будет способен Хронос, завладев его телом, и все в нем яростно восставало против такой возможности. Адриан Вальтари не привык зависеть ни от кого, и не мог даже думать о том, чтобы стать бездушной марионеткой губительного времени. Жаль, что он не принял яд заранее, и не может пронзить себя мечом прилюдно, чтобы не осрамиться еще больше... Взглянув на крошечную высохшую фигурку у себя под ногами, Адриан усмехнулся, решив с честью доиграть свою игру: - Ты хорошо выполнил договор; люди надолго запомнят силу великого Хроноса! Но ведь я не обещал, что легко уступлю тебе свое тело. Тебе оно нужно - ты и постарайся взять, а с чего же мне помогать тебе? А если хочешь - вот тебе другое, такое же рослое, мощное и крепкое, как мое, - он указал рукой в сторону Карранха иль-Зафара, такого же бледного, как он сам. - Здесь все, чего тебе так не хватает, Повелитель Времени! - Предатель! - завизжал демон. - Ты договорился со мной, а теперь хочешь обмануть, как все человеческое отродье! Завизжав, как крыса, дряхлый карлик с непостижимой ловкостью прыгнул на грудь закованному в латы аризийцу. Тот выхватил меч, но в тощих руках Хроноса мелькнуло другое лезвие, все насквозь источенное ржавчиной. Оно ударило первым, с легкостью пронзая прочный литой панцирь и кольчугу. Взметнулась струя алой крови. Еще несколько раз опускался ржавый меч, оставляя зияющие раны в груди и животе Адриана. Отчаянный вопль вырвался из его горла, потом он согнулся пополам и рухнул в мертвую пыль, заливая ее своей кровью. Его могучее тело забилось в судорогах, взметая тучи пыли, и новый страшный крик прокатился над бывшим полем боя. Стоявший ближе всех Карранх едва не зажал уши, чтобы не слышать этого крика. Краем глаза увидел, что некоторые из собравшихся вокруг так и сделали. Иные воины бледнели и пятились. На стене упала в обморок женщина, и ее едва успели подхватить, чтобы не сорвалась вниз. Лагардцы, гебиры и аризийцы глядели, сжавшись в кучку и, казалось, забыв, кто есть кто. Слишком много жутких событий, чтобы выдержать за один день. Кто-то истерически захохотал, другие рыдали, не стыдясь никого. - Держать строй! - крикнул командир городского ополчения. - Не отступать! Воины вы или собачьи хвосты? Карранх отстраненно подумал: хорошо, что его племени сейчас отступать некуда, не то он не поручился бы и за их стойкость. Аризийцы, остолбенев, глядели на своего умирающего вождя и не могли поверить, что все это происходит наяву. Никто не мог подойти ближе к корчащемуся в агонии Горному Барсу. Никто просто не мог сдвинуться с места, ноги будто примерзали к земле. Один лишь Хронос, скаля беззубые челюсти, подошел вплотную и остановился, насмешливо качая головой, и с жадным любопытством уставился на свою умирающую жертву. Но демон недооценил выносливость смертельно раненого богатыря. Корчась от боли, тот сквозь застилающую глаза кроваво-черную пелену разглядел своего врага. И усилием воли сумел продолжить судорожное движение, бросившее его под ноги Хроносу. Весь в крови и в пыли, хрипя от боли, Горный Барс приподнялся на коленях и ухватил легкое, почти невесомое тельце демона. В следующий миг новая предсмертная судорога скрутила мускулистое тело, но он не разжимал рук и душил Хроноса в своих объятиях, катался по земле вместе с ним, расплющивая всей тяжестью. Тонкие, источенные временем кости Хроноса затрещали под напором, но этот треск скрыл новый мучительный вопль Адриана. Казалось, это не кончится никогда. Однако борьба с демоном ускорила смерть аризийца. Судороги, наконец, прекратились, он вытянулся и замер, открыв глаза. В следующее мгновение над мертвым полем послышался тоскливый пронзительный вой, и люди увидели, как ветер поднял облачко серой пыли и унес прочь, по направлению долины в Аризийских горах. Услышав этот вой, умирающий Адриан приподнял голову, злорадно усмехнулся, потом вновь упал в пыль, и больше уже не двигался. Первым к нему подошел Карранх иль-Зафар, не веря своим глазам. Столько всего произошло между ним и этим человеком, что он не взялся бы точно определить свое отношение к нему. Лев Победы ожидал, что когда-нибудь ему придется в третий раз скрестить мечи с Горным Барсом, теперь уже в смертельном поединке, что будет стоить жизни одному или обоим. Но он не знал, что чувствовать ему теперь, когда смертельный враг лежал перед ним мертвый, убитый потусторонней силой, которую сам же призвал. Во всяком случае, он не мог радоваться. Опустившись на колени, Карранх закрыл глаза своему сопернику. Потом, не оглядываясь, взял протянутый кем-то платок и вытер лицо Адриана, залепленное кровью и пылью, оставшейся от виранской армии, что стер с лица земли Хронос. И только тут заметил, что останков демона нет рядом. Они исчезли, в свою очередь рассыпались прахом. - Ты победил, - тихо сказал он Адриану, снимая шлем перед ним. - Ты отомстил виранцам и прекратил войну, расквитался со своим убийцей, как подобает рыцарю и вождю. В это время магистр Гелиодор, спустившись со стены, внимательно осмотрел тело графа Аризийского и место вокруг. Наконец, кивнул с заметным облегчением. - Да. Хронос и впрямь лишился телесной оболочки! Полностью уничтожить его, конечно, невозможно: пока стоит мир, в нем будет и время, хотя бы и в самых губительных своих проявлениях. Но осмелюсь думать, что он не скоро восстановит силы, чтобы воплотиться на земле. Он не ожидал такого отпора, и долго еще не осмелится вмешиваться в жизнь людей, - волшебник перевел взгляд на окровавленный труп Адриана. - Да: если граф Аризийский и поставил не на того союзника, то расплатился сторицей за свою ошибку. Не нам его судить... Карранх, поднявшись на ноги, с благодарностью взглянул на старого волшебника: тот высказал именно те слова, которых он сам никак не мог найти. Оглянувшись, он увидел бегущую ему навстречу Зару, раскинувшую руки навстречу. Подхватил жену на руки и прижал к себе, слушая, как бьется ее сердце. - Я знала, я верила, что ты жив и вернешься! - шептала ему на ухо молодая женщина. - Слава Отцу-Солнце, ты жив! Мне... мне показалось на миг, что там не он, а ты!.. Карранх оглянулся и вздрогнул тоже: еще никогда он не замечал такого сходства с графом Аризийским, как сейчас, когда тот лежал мертвым. Но тут же снова обернулся к жене. - Не ты одна принимаешь меня за Вальтари, но это не так. Успокойся, жена моя: самое главное, что мы снова вместе. А тем временем аризийцы, опустившись на колени прямо в пыль, оплакивали своего вождя. Они говорили по очереди, что лежало на душе, стараясь сдерживаться, но голос поминутно срывался то у одного, то у другого. - Сегодня мы не просто лишились своего вождя, достойного наследника рода Вальтари - мы хороним будущее Аризии, - дрожащим голосом говорил один рыцарь. - Мы - последние из аризийцев, и у нас не осталось женщин и детей. Теперь нет и нашего вождя, и нам, видно, предстоит затеряться среди других племен. - Правда, - понурил голову другой. - Погиб последний из рода Вальтари, что всегда предводительствовал нами. О, Боги, до чего мы дожили - на наших глазах пал последний из древнего рода аризийских вождей!