Век Новых Героев

Однако из столпившихся вокруг аризийских рыцарей вышел вперед старый Лоренц. Как и все, поклонился своему мертвому вождю, склонил голову с глубокой скорбью. Но тут же выпрямился, пристально огляделся вокруг. - Род Вальтари не погиб! Последний потомок древних вождей еще остался! Аризийцы обернулись к нему, не веря своим ушам; на мгновение всем показалось, что всегда мудрый, рассудительный старик сошел с ума из-за страшной гибели их вождя, которого знал с рождения. - Что Вы говорите, эн Лоренц?! Ведь семья графа уничтожена Черным Туманом, а других наследников нет! Но старый рыцарь хорошо знал, что говорит. Он взял под руку Карранха иль-Зафара и ввел в круг аризийцев. - Вот наш вождь - Конрад Вальтари, брат-близнец погибшего сегодня Адриана, похищенный в детстве гебирами. Лев Победы, пораженный больше всех, уставился на старика, не в силах выговорить ни слова, язык не повиновался ему. Аризийцы были почти столь же изумлены. - Как это может быть? У Маркуса Вальтари, точно, было двое сыновей, но все говорили, что второй умер в детстве и похоронен в фамильном склепе... - Это Маркус объявил так, и нам велел говорить. Он был слишком горд, чтобы признать, что не уберег сына, - горько усмехнулся старик. - Потому-то он и охотился на гебиров, искал своего сына в каждом кочевье и, не находя, уничтожал всех в ярости. Если бы мальчик нашелся, конечно, открыли бы правду. Но его не было нигде. Маркус сразу потребовал поклясться жизнью всех, кто знал правду, что мы не откроем ее никому. С тех пор прошло тридцать лет, время, войны и Черный Туман унесли многих, так что правду знаю я один. Сегодня я нарушаю клятву: если промолчу теперь, мне не простят ни люди, ни Боги. Старик украдкой отер выступившие на глазах слезы и продолжал: - Даже Адриан, когда вырос, едва помнил, что у него был брат, и не знал, что с тем стало. Он, должно быть, догадался, когда увидел татуировку на плече гебира, с которым так странно столкнула судьба. Барс, стоящий у скалы - герб Вальтари. Карранх невольно схватился за плечо, словно недавно возникший рисунок хищника обжигал его. И, не двигаясь с места, глядел, как аризийцы осторожно расстегивают доспехи своего павшего вождя, обнажая точно такую же татуировку, как у него. - Но это невозможно! У меня этот знак появился совсем недавно! Подошедший ближе магистр Гелиодор коснулся татуировки на плече Карранха, когда тот снял кольчугу и расстегнул поддоспешную куртку. - Так и есть: чувствуются следы магической маскировки, лишь недавно снятой. Конечно, будь она видна, правда открылась бы уже давно... Эн Конрад, Вы ведь всегда знали, что Вас вырастила не родная мать, и даже не родственница, что у Вас нет родни среди гебиров. Что же Вас так удивляет? Карранх иль-Зафар - или Конрад Вальтари, ибо таково было его настоящее имя, - огляделся по сторонам, еще не вполне веря, что все происходит наяву, а не в затянувшемся сне. - Я думал, что моих родных истребил Черный Граф. Такое случалось со многими кочевьями, и у нашего племени не было врага страшнее. А теперь что же, получается, что он был моим отцом?! - Маркусом руководила жажда мести, и она привела его к гибели, как и Адриана, - грустно произнес старый Лоренц. - Жителям равнин не понять обычаев гор. Но ты, Конрад, постарайся простить отца и брата теперь, когда оба они мертвы... Ведь у Аризии нет другого вождя, кроме тебя! Лев Победы пошатнулся, как от внезапного порыва ветра. Ему казалось, что земля качается под ногами, словно спина коня, если уснешь в седле. Он провел рукой по лицу, с усилием отгоняя наваждение. Потом оглянулся на гебиров. Те сгрудились у городской стены, как стадо диких быков: снаружи всадники с саблями наготове, готовые, если придется, прокладывать путь силой, внутри круга - женщины с детьми, стада, повозки. Конрад дико взглянул на них, как будто не узнавал собственное племя или ожидал, что они не узнают его. - Что скажете теперь? - спросил охрипшим голосом. - Что теперь? - послышалось из рядов воинов. - Нам некуда идти. Огнеликий Царь в Виране не простит на гибели армии Гидарна. Сейчас не время искать новых вождей. Только Лев Победы может проложить новые пути для кочевья. Внутри круга мелькнуло какое-то движение, и двое юношей подняли на повозку старую Ирму из рода Ворона - старейшую из гебирских Видящих. Она воздела руки к небу и воскликнула все еще звучным голосом: - Вот и сбылось пророчество Харраны Древней! Вот он - вождь, над головой которого горит сияние! Он приведет гебиров в новый дом! Конрад вновь перевел взгляд с гебиров на аризийцев. Ему показалось, что он видит по обе стороны те же обращенные к нему лица, взирающие с надеждой и тревогой. - Решай, наш вождь! - сурово произнес один из рыцарей. - Нас осталось мало, и у нас нет жен и детей, без них нет и будущего. Конрад почувствовал, как на его плечи легла невидимая, но от того еще более ощутимая тяжесть. Покачнувшись под ней, он выпрямился, твердо глядя в глаза обоим племенам. - Вы, жители гор, назвали меня вождем по праву рождения, а вы, свободные кочевники, сами избрали меня из числа лучших, и готовы идти за мной в новую землю, о которой говорит пророчество. Я дам вам эту землю, а вам, аризийцы - продолжение рода! У гебиров много осталось женщин, потерявших мужей, и молодых девушек, которым не хватит мужей. Возьмите их в жены, пусть они родят детей, что продолжат род своих отцов, и имя аризийцев не исчезнет в веках! А вам, гебиры, больше не придется скитаться, как перекати-поле, по чужим краям, терпеть нужду и притеснения. У вас будет свой дом и свои владения, за которые не надо сражаться. Ну! Что скажете? Те, кто согласен, пусть дадут клятву огнем, кровью и водой жить в мире, как положено единому племени. Он увидел перед собой сияющий призрак аризийских гор. "Ты был прав, Горм: я вернусь!" У многих, должно быть, в это время промелькнули сомнения. Одни представили, как в их родные горы явятся кочевники, с которыми объясняться-то получается с пятого на десятое, и подумали: кто кого поглотит? Другие вспоминали, сколько их соплеменников погибли от рук аризийцев, и поглядывали на горцев с тайным опасением, особенно женщины. Пока еще лишь решение Льва Победы объединяло их. Несколько человек с обеих сторон сделали первые робкие шаги навстречу. За ними последовали и остальные, робко и недоверчиво поначалу, сдержанно приглядываясь друг к другу. Тихо, вполголоса, повторяли слова клятвы, тут же составленной Конрадом. Все понимали, что двум народам с совершенно разными обычаями нужно время, чтобы привыкнуть друг к другу. Никто и не рассчитывал, чтобы они в один день признали друг друга братьями. - Жаль, что он не успел узнать правду, - тихо, про себя, проговорил Конрад, когда аризийцы подняли на носилках окровавленное тело Адриана. - И я никогда не узнаю, смогли бы мы быть настоящими братьями. Когда четверо рыцарей под траурным знаменем собирались внести мертвеца в ворота, им навстречу шагнула гебирка и, смущаясь, проговорила на ломаном лагардском языке: - Мы имеем средство, чтобы сохранить тело нетленным до отправки домой, чтобы похоронить по вашим обычаям. От этого предложения на душе у аризийцев стало потеплей. Их вождь должен был упокоиться в гробнице родового склепа, согласно обычаю - а теперь, когда горцам мало что осталось, кроме обычаев, соблюсти их всем казалось насущно необходимым. Гебирское средство было как нельзя кстати. Когда носилки внесли в разрушенные ворота, навстречу вышла принцесса Иеронима в сопровождении своей свиты. Она уже знала, что произошло, но не вмешивалась, так как это не касалось ее и лагардского народа. Но, поравнявшись с остановившимися носилками, склонила голову перед мертвым союзником. - Только благодаря графу Аризийскому и его рыцарям, Лагардская Империя смогла продержаться так долго, - в серых глазах принцессы блеснули слезы. - И я сама, и мы все обязаны графу жизнью. Не найти союзника вернее и рыцаря доблестнее. И пал он на поле боя, с оружием и в доспехах, как подобает великому воину, и своей гибелью избавил нас от страшной опасности. Пусть будет к нему добра Всеуносящая Ночь, - при этом пожелании она, как полагалось, опустила руки ладонями вниз. Встретив входящего в ворота Конрада, Иеронима приветствовала его любезно, как равного союзника. Она хорошо знала гебирского вождя по рассказам Зары, да и сама встречала его, когда тот находился в Адлерштайне в плену. - Необыкновенные события случились в последнее время. Они унесли много жизней, и изменили до неузнаваемости даже лик земли, - принцесса указала на поле, уничтоженное губительным взором Хроноса. - Но я рада признать, что Вашим соотечественникам повезло получить хорошего вождя. И прежним, и новым соплеменникам, - подчеркнула она с особенным значением. Конрад почтительно поцеловал руку будущей императрице, решив, что, раз уж придется превратиться в аризийского вельможу, следует выработать соответствующие манеры заранее. - Как бы ни было у других племен, но я уверен, что Лагард получит великую правительницу, мудрую как сова и твердую как ветвь дуба, - произнес он, подумав про себя, что, если бы не эта война, принесшая, спору нет, множество несчастий вовлеченным в нее народам, Империи продолжало бы еще долго не везти с правителями. Иеронима слабо улыбнулась. - Надеюсь, что Аризия и впредь останется нашим союзником, как было прежде? - поинтересовалась она у Конрада и Зары, ставшей об руку с мужем. - Придти на помощь верному союзнику - наш долг, и, если мне удастся дать Аризии будущее, я завещаю его потомкам, - заверил ее Конрад. - Но аризийцы - не подданные Империи, и надеются впредь сохранить независимость. Я знаю, что мой брат мечтал освободиться от договора, что делал его данником Лагарда. Имперские вельможи и знатные горожане, сопровождавшие принцессу, отметили про себя, с каким достоинством говорит бывший кочевник, не получивший настоящего образования. Отметила это про себя и Иеронима. - Договор, заключенным Великим Бастардом, был несправедлив. Ваша доблесть, граф, и кровь Вашего брата и Ваших воинов, давно купили свободу Аризии, - поспешно заверила она. - Прошу Вас, останьтесь ненадолго в Адлерштайне и отдохните перед дорогой, как полагается друзьям. Тогда и обсудим условия нового договора. Хотя, - кронпринцесса грустно усмехнулась, - ни Вы, ни я еще не приняли знаки власти в своих владениях, и, стало быть, не имеем права заключать договор. - Сейчас многое получается не так, как должно быть, но у нас нет выбора, - ответил Конрад. - Мы вряд ли сможем часто покидать свои владения впредь, так что лучше все выяснить раз и навсегда. И благодарю за предложенное гостеприимство! Он огляделся назад, глядя, как в разбитые ворота въезжает конница двух объединившихся племен, а за ней и обоз. Аризийцы и гебиры пока еще держались порознь, настороженно. Но все-таки он заметил, как гебирская колдунья перевязывала рану аризийского рыцаря, уложенного на телегу, а другой аризиец помог повернуть упряжку, которой с трудом правила одинокая женщина. Словно первые робкие ручейки в предвестии весны, когда еще всюду лежит снег. Проводив обоз взглядом, Конрад обернулся к принцессе. - Позвольте Вам сообщить, Ваше Высочество: дело в том, что Ваша кузина, принцесса Аврора, живет среди гебиров, став наложницей Тсоура эм-Фарна, главы рода Белого Коня. Если Вы хотите, я договорюсь с ним о выкупе, но боюсь, что Тсоуру будет трудно расстаться с ней. Принцесса Аврора всерьез понравилась ему, кроме того, она ждет ребенка, хоть и трудно поручиться за его отцовство. Пожалуй, в Аризийских горах ее будущее окажется более надежным. При упоминании кузины, которую не видела с самого взятия Розенгардена, Иеронима сильно побледнела. Самые противоречивые чувства охватили ее, однако она колебалась недолго. - Я верю, что в Аризии принцесса Аврора будет в более надежных руках, чем возможно здесь, - заверила она Конрада. Тот кивнул и, сев на коня, вместе с Зарой въехал в освобожденный Адлерштайн, как подобало вождю союзного народа. Весь день и всю последующую ночь шумел Адлерштайн, словно разворошенный улей. Люди никак не могли поверить, что город выстоял, что Империя спасена, и спасли ее они сами - обычные горожане, не герои и не полубоги, однако нашедшие в себе честь и мужество, каких не подозревали до сих пор. По улицам бродили толпы людей, еще не верящих, что война окончена, и больше не придется ни с кем сражаться. Еще не были похоронены последние жертвы этой войны, и не было такой семьи а Адлерштайне, что не оплакивала хоть кого-то из близких. Но вместе с недоумением на их лицах все чаще появлялась радость. До утра на улицах и площадях города горели костры, от них сделалось светло, как днем. Лагардцы, аризийцы, гебиры прямо на улице устраивали пир из своих небогатых запасов, танцевали у огня и пели на разных языках. На ратуше развевался белый флаг с золотым орлом. Когда стало светать, Конрад покинул пирующих, извинившись перед принцессой Иеронимой. Ему хотелось остаться в одиночестве, подумать над произошедшим в спокойной обстановке, и просто отдохнуть, наконец. Страшные картины минувшего дня, не останавливаясь, плыли перед его глазами, в раскаленном мозгу проносились причудливые видения. Никакой лихорадочный бред не мог быть невероятнее последних событий, что полностью перевернули жизнь не только ему, но и множеству других людей. Никто сейчас не мог помочь ему, даже Зара, которую он оставил в зале ратуши, поцеловав на прощание. Отыскав на конюшне Кабира, Лев Победы сам не знал, куда поедет по узким городским улицам, запруженным народом. Трудно было представить, чтобы в огромном городе, празднующем победу, нашлось хоть одно укромное местечко. Обернувшись, он увидел Лилию. Та стояла у входа, бесстрашно гладя высунувшуюся из денника морду огромного жеребца, и загадочно улыбалась. - Если Вы хотите отдохнуть, граф, поезжайте к храму Илиары. Проведите ночь в роще у священного источника, и Богиня пошлет Вам ответ. Конрад, вздрогнувший с непривычки, услышав свой новый титул, обернулся к молодой жрице, не спрашивая, как она угадала его желание. Благодарно кивнул ей и поехал в сторону реки. В садах возле Илиары тоже веселился народ, но в ивовой роще возле самого храма было пусто. Весь праздничный шум стихал вблизи святилища Богини Реки, что спасла Адлерштайн от нашествия огненных червей. Одетые серебристой зеленью, склонились над водой ивы, кивая гибкими ветвями. На них уже развевались вновь повязанные девушками цветные ленты. В речной заводи плавали водяные лилии, не спеша закрываться на ночь. В глубине сада светился белым мрамором храм Илиары и статуя с чашей в руках, полной ключевой воды. Возле храма стояла верховная жрица Клементина. Кивнула приехавшему всаднику, казалось, вовсе не удивляясь его появлению. - Омойся священной водой и проведи ночь у источника; тогда Богиня пошел тебе вещий сон, - посоветовала она. Оставив коня возле рощи, Конрад умылся, зачерпнув воды из мраморной чаши. Вспомнил рассказы о том, как его брат защитил от осквернения статую Илиары, и грустно улыбнулся. Всю жизнь у него был брат, и оба они не знали этого, занимались тысячей бесполезных, никому не нужных дел! А теперь ничего не исправить, живым не дотянуться до умерших. Возвращаются ли они к Четырем Изначальным Стихиям, как верят гебиры, или остаются в царстве Всеуносящей Ночи, по лагардским верованиям, или присоединяются к предкам на небе, как думают аризийцы, - они равно далеки от живых людей... Вытянувшись на траве возле священного родника, Конрад не заметил, как уснул под шелест узких и длинных листьев ив, утомленный собственными размышлениями. И увидел их... Сперва он оказался на вершине гор, напомнивших было те, что видел в Аризии, но потом решил, что они все же отличаются. Эти были выше, величественнее; далеко под ними плыли облака, однако вершины не покрывал снег, и, оказавшись здесь, Конрад не чувствовал холода. Он спокойно дышал чистым горным воздухом, и с наслаждением ступал босыми ногами по шелковистой луговой траве, усыпанной яркими цветами. Они ждали его там - сначала полупрозрачные тени, потом все более живые и яркие, будто соткались из воздуха. Первой навстречу ему выбежала Афза. Остановилась в двух шагах, раскинув руки. К ней, как резвый олененок, бросился ребенок. На земле он не успел родиться, но теперь Конрад увидел его таким, каким был бы к этому времени... - Я рада за тебя, мой Лев Победы, - проговорила Афза. - Живи долго, и не сожалей ни о чем. Боги привели тебя к тому, для чего ты был рожден. - Ты благословляешь меня? - проговорил Конрад, не отводя глаз. - И тебе не больно от того, что у меня другая жена? Ты сможешь простить, что с другой сбудется то, о чем мы мечтали вдвоем? - Я уже простила, - она улыбнулась ему светло, как при жизни. - Ты заслуживаешь счастья, и я знаю, что она тебя любит не меньше, чем могла бы я. Счастья тебе, Лев Победы, и не мучай себя воспоминаниями о том, чего не изменить. Мы всегда будем с тобой! - она послала ему воздушный поцелуй и исчезла вместе с ребенком. Тогда навстречу Конраду шагнула другая женщина, высокая и худая, в гебирском пестром костюме. Остановила на нем пристальный взор агатовых глаз и торжествующе усмехнулась. - Славься, Избранный Вождь! Вот и сбылось пророчество Харраны - ты подарил гебирскому народу новую землю! Значит, я не зря украла тебя тогда, не правда ли? - Ты... - медленно проговорил Конрад, глядя на женщину, которую когда-то звал матерью. - Ты совершила преступление и обрекла на несчастья столько людей - не только другие племена, но и гебиров, о которых заботишься. Не будь тебя, живы были бы мои родители и брат, и его семья, и твоя несчастная дочь, и все жертвы этой войны... - И гебиры продолжали бы скитаться по разным городам и странам, втягиваясь то в одну войну, то в другую, не имея надежного пристанища, - перебила Риспа. - Чего ты ждал? Большой подвиг достигается большими жертвами. Ты можешь не прощать меня, да и Боги, видно, не простили, раз не дали мне увидеть нашу новую землю; но я знаю, что была права. Колдунья исчезла, а Лев Победы еще некоторое время стоял неподвижно, осмысливая разговор с ней. Затем увидел среди собравшихся Адриана. Его высокую фигуру трудно было не заметить. Брат-близнец шагнул навстречу, и Конрад насторожился в первое мгновение. Трудно было сразу избавиться от привычки остерегаться этого человека. Адриан широко усмехнулся - при жизни Конрад не видел у него такой улыбки. - Погляди, как все обернулось, братец! Никакому поэту за десять лет не придумать таких поворотов событий. Надеюсь, ты не разочаруешь нас! Мы все, от Первого Вождя, глядим на тебя. Кем бы ты ни был воспитан, Конрад, теперь ты - Вальтари, вождь аризийский! Будь справедлив к нашему племени. - Разве ты не ненавидишь меня теперь? - Конрад широко раскрыл глаза. - За то, что я был союзником виранцев, и за то, что остался жив, завладев твоим наследством? Адриан встряхнул головой - черные кудри разметались по плечам. - Теперь мне нечего делить с тобой, здесь это не имеет значения. Хорошо, что у меня есть брат, а у Аризии наследник. Жаль, конечно, что нам с тобой не довелось встретиться иначе... Прошу тебя, позаботься, чтобы сохранилось имя аризийцев! Не дай им затеряться среди кочевников, - с этим пожеланием Адриан исчез, а с ним и залитый солнцем луг на вершине неведомой горы. Проснувшись, Конрад не почувствовал печаль утраты, как бывает, когда во сне являются души умерших. Напротив, он ощутил прилив сил, словно благословение тех, кого видел во сне, ощущалось и наяву. Подумав, отстегнул с плаща серебряную пряжку в виде скачущей лошади, и бросил в родник. Сверкнув на солнце серебристой рыбкой, подарок нырнул, рассыпав радужные брызги. А тем временем, как Лилия дала совет новому графу Аризийскому и вышла из конюшни, тоже не спеша смешиваться с толпой, за спиной ее послышался протяжный вздох. Девушка обернулась и увидела Альберта, стоявшего в густой тени каштана. Волосы его, наконец, отросли, и он зачесывал их вбок, закрывая обожженную половину лица. - Зачем ты здесь, Альберт? - удивилась она, привыкнув обращаться по именам, еще когда лечила его от ожогов. - Потому что ты здесь, - отозвался он, не подходя ближе. Тогда она подошла сама и положила руки ему на плечи, покрытые простой суконной курткой. Молодой барон и не подумал переодеться после битвы во что-то, более приличествующее его званию. - В чем дело? Разве ты не рад, что закончилась война, и мы победили? - мягко спросила девушка. Он поспешил повернуться к ней здоровой половиной лица. - Рад, конечно! Но... сказать по правде, мне жаль, что так мало довелось сделать. Ты знаешь, как я жил раньше: мерзко и вспоминать об этом... На войне я надеялся искупить свои грехи, мечтал сделать что-то такое, после чего ты сможешь если не любить, то хоть уважать меня. А теперь... Лилия, наконец, поймала его взгляд. - А теперь что же? Ты сражался как настоящий воин, и принцесса Иеронима не зря желает посвятить тебя в рыцари. Весь Лагард будет уважать тебя, и я тоже. Она протянула руку, желая коснуться его щеки, но Альберт снова отвернулся. - Ты не понимаешь! Я не этого от тебя хочу. Не жалости вроде материнской. Но теперь я не заслуживаю большего. Ты - волшебница, тебя скоро станет учить сам магистр Гелиодор, а я кто? Урод с половиной лица, жалкий обожженный калека... Оставь меня, Лилия. Я уеду куда-нибудь подальше, на границу с северными королевствами, и больше не побеспокою тебя. Он хотел убежать, но Лилия остановила его, вцепившись обеими руками. - Что это ты выдумал, дурачок? Я вовсе не хочу не видеть тебя! Я надеялась услышать от тебя другое предложение, но, раз ты не можешь решиться, приходится мне самой. Вот, слушай: меня совсем не пугает твое лицо, и не нужно отворачиваться от меня! Смотри: я целую тебя, твои щеки, твои губы. Железо и боевые шрамы красят мужчину больше, чем бархат и золото. Альберт, прислонившись к каштану, глядел на нее, не веря своим ушам, и из глаз его катились слезы. Потом порывисто вскинул руки и прижал девушку к себе, целуя ее и увлекая на траву у подножия цветущего каштана... Спустя семь дней аризийцы и гебиры выступили вместе из города в сторону аризийских гор. Кронпринцесса Иеронима долго смотрела со стены, когда они уже скрылись за поворотом и растаяли вдали, оставив позади лишь тучу клубящейся пыли. Она все оставалась на стене, отпустив свиту и погрузившись в свои мысли. В руках принцесса держала распечатанное письмо. Там ее и нашел барон Зорн. Негромко кашлянул, предупреждая о себе, но Иеронима не отозвалась. Тогда Рейфорд стремительно подбежал к ней. - Ваше Высочество, у Вас что-то случилось? Я увидел, что Вы стоите здесь, и решился побеспокоить Вас... Она подняла бледное, усталое лицо. В руках затрепетал большой лист бумаги, запечатанный коронованным волком. - Граф Грейт, потомок королей юга, прислал мне письмо. Он сообщает, что поможет восстановить Адлерштайн и снабдит всем необходимым... если я выйду за него замуж! Рейфорд всмотрелся в ее лицо, внимательно прислушался к интонациям ее голоса. От своего верного рыцаря принцесса не в силах была ничего скрыть. Теперь ее лицо и руки дрожали от гнева, даже более того - от отвращения. - Граф Грейт - сильный и влиятельный человек. Но Вы совершенно точно знаете, что не желаете стать его женой? - испытующе поглядел он. Иеронима тяжело вздохнула. - Видят Боги, я не в том положении, чтобы разбрасываться союзниками! Но этот Грейт... Ведь он был союзником виранцев, он пропустил их через свои владения без боя, потому и сохранил свои богатства, которыми похваляется передо мной теперь! Нет, барон: будь моя воля, я ни за что не приняла бы его предложение. - И не надо! Ваша воля должна быть свята для всего Лагарда, а наглецов вроде Грейта мы как-нибудь проучим сами, без жертв с Вашей стороны! - с этими словами Рей взял письмо из рук оторопевшей принцессы, разорвал на мелкие клочки и пустил по ветру. Иеронима взглянула на него с опаской и затаенным восхищением. - Вы действуете смело, барон! Но что будет теперь? - Ничего не будет! - произнес молодой рыцарь, гордо вскинув голову. - После такой победы неужто уступим каким-то недобитым предателям? Я видел в бою Ваш народ, Ваше Высочество, и знаю: теперь им по плечу свернуть горы. Кроме того, я послал человека к нам, в Черные Горы, к моим родным и соседям-баронам. К ним виранцы не дошли, и они пришлют подкрепление. Услышав его твердую, уверенную речь, принцесса почти успокоилась. - Благодарю Вас, барон! Вы снова спасаете меня, уже в который раз! - она протянула ему руку и так замерла на несколько мгновений, пораженная новой идеей, которой весьма способствовало горячее прикосновение руки Рейфорда к ее ладони. Так, рука об руку с бывшим гвардейцем, точно с равным себе, и спустилась со стены на Площадь Орла, где ждала ее свита с лошадьми. Порадовалась про себя, что никому не успела сообщить о наглом предложении барона Грейта. И решительно произнесла, затаив дыхание, чтобы не дать дрогнуть ни голосу, ни сердцу: - Объявляю вам, господа, что в следующее новолуние состоится моя свадьба с бароном Рейфордом Зорном, главнокомандующим и Первым Рыцарем Империи! Людское море перед глазами принцессы взволнованно покачнулось, совсем рядом удивленно вытянулись лица вельмож. Но, словно прибой, налетел гул радостных голосов: воины и ополченцы, вновь возвращающиеся к своим мирным занятиям, приветствовали ее выбор. Иерониме и Рейфорду повезло, что сейчас, сразу после окончания войны, они могли себе позволить все, что угодно, и некому было препятствовать им.