Век Новых Героев

Наступило лето 7682 года по лагардскому летоисчислению, три года после войны, что всколыхнула до дна всю Лагардскую Империю и окрестные земли. Как могучая буря, промчавшись над лесом, сметает с лица земли все старое, одряхлевшее, прогнившее изнутри, чтобы очистившееся место заняла молодая поросль. Так в темном, заросшем тиной болоте, где гниет все попавшее туда, вдруг начинают бить родники чистой воды. Они поднимают слежавшиеся пласты болотной грязи, размывают и разбрасывают прочь зловонную тину. И бывшее болото кипит, поднимает высокие волны, выбрасывают на берег всю тину, гниль и грязь, пока не очистится до прозрачной воды. Так было и в Лагардской Империи, дошедшей уже до полного упадка при Аврелии Маннелиге, но все же устоявшей на самом краю и нашедшей силы, чтобы начать все сначала. Понадобилась разрушительная война, чтобы рыцарство и простой народ, привыкшие слишком долго полагаться не на себя, а на другого, снова обрели мужество, чтобы спасти себя и свою землю. Многие сломались, не выдержав слишком резкого перехода от привычного благополучия к опасностям и лишениям, но оставшиеся закалились в тяжелых испытаниях. Оборона Адлерштайна была великим подвигом всего лагардского народа. Выстояв против огромной силы Огненного Царства, лагардцы поднялись не только над врагом, но и над собой. В народной памяти надолго сохранились имена героев той войны, и рожденных позднее детей их отцы и старшие братья имели право учить на собственном примере, а не Великого Бастарда и других, совершавших подвиги давным-давно. Не только с виранцами довелось борться императрице Иерониме и ее мужу, принцу Рейфорду, но и с мятежом в южных провинциях под предводительством графа Грейта. Мятежники пытались отстранить от власти молодую императрицу, пользуясь, как поводом, ее сомнительным с точки зрения политической целесообразности браком. Однако ее Первый Рыцарь, бывший барон Зорн, показал всем, что его не зря избрали принцем-консортом. Он сам выступил навстречу Грейту с городским ополчением и собранным на севере подкреплением. Жители Адлерштайна недаром помнили Рейфорда сражающимся вместе с ними, в пешем строю, как простой воин. Они окружили южан и изрубили многих, а голову самого Грейта принесли в Адлерштайн на пике. После этого и другие государства признали Иерониму с Рейфордом законными правителями Империи. Вскоре был заключен новый мирный договор, и даже царь Ормизд в Виране, подавленный гибелью своих отборных войск, о чем распространились самые разные слухи, еще более причудливые, чем действительность, не возразил ни словом. Из всей многотысячной армии виранцев и союзников ни один человек не вернулся в пределы Огненного Царства, чтобы рассказать доподлинно, что же тогда произошло. И потому одни говорили, будто императрица Иеронима - могущественная волшебница, которой помогают принявшие человеческое воплощение демоны; другие - что сам Отец-Солнце разозлился и испепелил виранское войско. Во всяком случае, желающих оспаривать власть у нее и ее супруга больше уже не находилось. Окончательно власть молодой четы упрочило рождение наследного принца чуть более года спустя окончания войны. Маленький Александр Маннелиг, названный в честь покойного отца Иеронимы, означал, что род Принца Звезд продолжается, пусть и по женской линии. И, значит, жизнь снова течет по своему привычному руслу, как и вода в Илиаре. Двиморнедский лес так и остался стоять, врезавшись в город, на месте бывшей Башни Луны. Даже у самого храброго или самого глупого из горожан не хватило бы смелости поднять руку на этот слишком уж живой лес. Судьба могущественной Глорианы говорила сама за себя. Для нового Магического Университета построили новое здание на берегу Реки, больше похожее на обычный дом, без таинственных башен и ворот, отгораживающих от мира. Новая магистресса Лилия не хотела далеко уходить от Богини, что подарила ей жизнь и любовь, и новое предназначение. Когда ее бывший наставник, магистр Гелиодор, обучив девушку и других вновь посвященных, собрался в новое дальнее странствие, Лилия просто рыдала, умоляя его остаться в Адлерштайне и принять жезл Верховного Мага. Но Гелиодор настоял на своем, и ушел в одиночестве, как всегда, никому не сообщая, куда собирается. Обещал, что вернется в Адлерштайн, но лишь когда обойдет всю Империю и своими глазами увидит, как идут дела. И сама императрица не стала удерживать старого мага, хоть и сожалела об его уходе. Вознесенная волей судеб в Верховные Маги, Лилия собрала немногих уцелевших в Адлерштайне волшебников и пригласила обучаться всех, кто хоть немного владел магической силой, не только из столицы, но и из провинций. Теперь не только одаренных мальчиков, но и девочек стали обучать магии: ведь новый Верховный Маг доказывала собственным примером, что для женщины вовсе не существует запретов в овладении силой! После войны много появилось магически одаренных детей и даже взрослых, прежде не обладавших способностями. То ли большие потрясения пробуждали в людях магию, то ли сама она, понеся большой урон, искала новых носителей, чтобы не дать тайным знаниям угаснуть. Всех начинающих волшебников следовало обучать, всем необходимо было найти применение в зависимости от личных способностей каждого. Естественно, дела Университета занимали у магистрессы Лилии и других наставников большую часть времени, так что немного отдохнуть ей удавалось разве что ночью, и то не каждой. Ее муж, барон Верген, ныне начальник дворцовой стражи, понимал все. Он до сих пор считал для себя большим счастьем, что Лилия согласилась выйти за него замуж, и делал все, чтобы она была счастлива рядом с ним, в их маленьком домике, построенном на берегу Илиары. По вечерам, в сгущающихся сумерках, можно было увидеть их прогуливающимися вдоль реки. Поначалу знатные родственники Альберта возражали против неравного брака: мол, простолюдинка, уличная актриса, да еще колдунья к тому же. Но Альберт женился на ней, никого не слушая, а вскоре недовольным пришлось прикусить языки. Пришли большие перемены и в Аризийские горы, опустошенные Черным Туманом. Конрад Вальтари похоронил своего погибшего брата в фамильном склепе, вместе с его женой и детьми, и стал учиться править объединившимися под его началом двумя племенами. Складывались семьи, рождались дети от матерей-гебирок, но с аризийскими именами. По мере взросления им предстояло усвоить два языка, два разных обычая. Трудно было кочевникам осваиваться на обретенной земле, былые привычки, как оказалось, вошли в плоть и кровь, непросто было и ужиться с исконными хозяевами. И смех, и слезы случались порой, когда не умели поладить аризийцы и гебиры. Иные семьи так и распадались, не сумев понять друг друга. Но больших разногласий Конрад все-таки не допускал. Он с первых же дней установил единый закон для аризийцев и для гебиров: за любое преступление придется одинаково отвечать тем и другим. И скоро горцы и кочевники вправду убедились, что их вождь не отдает предпочтения никому. Уважение, каким пользовался Лев Победы, и то, что, с одной стороны, речь шла о двух тысячах одиноких мужчин, лишившихся женщин своего племени, а с другой - о множестве женщин и девушек, которым после войны не хватало мужей, все же позволяло чаще всего договориться полюбовно. Рождались дети со смешанными чертами - первое поколение новой Аризии. Конрад знал, что от него зависит воспитать их так, чтобы взяли лучшее об обоих племен. В первый же год родился сын и у них с Зарой - крупный и здоровый мальчик, названный Адрианом. Хоть тот, другой Адриан был по стечению обстоятельств его врагом, и погиб, не успев узнать правду, он был также храбрым воином, до конца сражавшимся за свой народ, и Конрад хотел, чтобы его сын унаследовал эти качества. Он с радостью смотрел, как растет его сын, как становится с каждым днем все больше похож на него - настоящий маленький Вальтари, с татуировкой барса на плече. Зара обожала подрастающего сына. Она сама выкормила его, и сама возилась и играла с ним, не полагаясь на нянек и служанок. У Авроры тоже родился мальчик, маленький и смуглый, со светлыми лагардскими глазами. Тсоур, невероятно гордившийся им, назвал сына Рамбаром, а по-аризийски его называли Родриго. Их семья жила в Высокогорном Замке, по соседству с Тареном. Тсоуру, как и другим гебирским главам родов и лучшим воинам, Конрад дал дворянство и земельные угодья - многие аризийские замки после войны и Черного Тумана остались без владельцев. Теперь над Высокогорным развевалось знамя с белым конем, а за самим замком внимательно наблюдали люди вождя. Конрад не забыл своего обещания императрице Иерониме - не спускать глаз с ее кузины, принцессы Авроры, и ее окружения. Если бы в Лагарде нашлись заговорщики, желающие сменить власть, Аврора могла им подойти: она и ее сын, хоть и рожденный от еще большего мезальянса, чем у Иеронимы с Рейфордом, все еще оставались старшей ветвью императорского рода. Однако пока все было тихо: бывшая принцесса довольствовалась тем, что, прибрав мужа к рукам, обустраивала Высокогорный Замок на свой лад, не оставляя ничего гебирского, а гостей "с равнины", чтобы миновали Тарен, пока что не появлялось. Маленького Родриго же Конрад собирался, когда тот подрастет, пригласить к себе. Пусть растет вместе с Адрианом, а заодно будет в безопасности от постороннего влияния. Тогда Аризия и Лагардская Империя останутся в безопасности на много лет вперед, и он, Конрад, выполнит союзнический долг. За прошедшее время он бывал несколько раз у тхоров. Дикари умели прятаться, устраивали жилища в самых укромных местах, однако к спасенному ими аризийцу вышли сами, не опасаясь его. В первый раз Конрад встретился со старым Гормом, который, похоже, ничуть не удивился его возвращению. Но привезенных им подарков никто из тхоров не взял. Не только железных ножей и топоров да украшений - даже мехов и другой одежды не коснулись и пальцем. Только косились из-под своих сросшихся бровей, как будто эти вещи могли их укусить. Так и не смогли преодолеть наследственный запрет. Правда, на следующее лето, когда была засуха, и почти вся дичь поднялась от жары выше в горы, Конрад позволил начавшим голодать тхорам последовать за ними, хотя выше уже начинались владения аризийцев. За это, похоже, рыжеволосые были ему благодарны больше всего, и той же осенью пригласили хозяина Аризии на общее сборище Кланов. Там он принял участие в ритуальной охоте на медведя, чем, похоже, окончательно завоевал доверие дикарей. Во всяком случае, теперь они стали появляться в горах открыто. Конрад установил за убийство тхора такое же наказание, как и обычного человека, если только речь не идет о защите. Можно было надеяться, что несколько поколений спустя, когда в память предков войдет, что люди способны быть для тхоров не только врагами, они и согласятся что-нибудь перенять от "харзи". А пока что жизнь шла своим чередом. Наступающее лето усыпало горные луга крупными алыми маками и лиловыми ирисами, залило берега рек солнечным золотом купальниц, затянуло предгорья сплошным ковром вереска. В небе, точно тысяча колокольчиков, звенели жаворонки, из-под копыт скачущего коня вылетали куропатки. Уставшее от жары солнце лениво клонилось к вершинам гор на западе, заливая их жарким алым сиянием. Конрад возвращался домой через перевал, короткой дорогой, спеша поскорей добраться домой. Он ехал один, приторочив к седлу добытую в горах серну. Еще издалека заметил у сухой ели фигуру всадницы на серой лошади, и подсознательно угадал, что это она - Зара, выехавшая встретить его. Улыбнулся в темноте, будто скрывая излишнюю, по его мнению, нежность. Ни у кого нет такой жены, как его Зара! Всегда позаботится о муже, всегда выедет его встречать, как простая жена аризийского охотника, а вовсе не гордая графиня, в прошлом имперская баронесса. Совсем недавно Зара сказала ему, что ждет второго ребенка, и Конрад хотел, чтобы родилась девочка, похожая на его жену. Зара приветствовала мужа, взмахнув рукой, и тут же подъехала к нему ближе. - Тебя ждет ужин и горячая ванна, муж мой. А сына я сама уложила спать: он почему-то слушает лишь мои песни и сказки. - Неудивительно: я и сам слушал бы их только от тебя! Споешь колыбельную сегодня? - Конрад поравнялся с женой и склонился в седле, чтобы поцеловать ее. - Куда же я денусь от Вас сегодня, Ваша Светлость! Вы, как в первый день, упорны и настойчивы в достижении своей цели! - засмеялась Зара, не уклоняясь от поцелуя. - Как и все жители Аризийских гор! - уточнил Конрад, глядя вперед, где среди огненного закатного зарева, будто каменный венец гор, высился Таренский замок. Они скакали бок о бок сквозь сгущающуюся южную ночь, и вокруг них горячими струями летнего ветра дышала сама вечность.