Страшно влюбиться.

Прошло слишком много времени. От Джина или Дана не было никаких вестей. Джун долгое время разыскивал его: звонил еженедельно в полицию и по больницам, подключил своих знакомых — в общем, старался как только мог. Он не верил ни одному слову, написанному в той записке. Джин не мог просто так исчезнуть. Но вот спустя почти полгода появились хоть какие-то признаки существования Джина. Джун начал пристально следить за ним. Но в один день Джин попал в больницу. Джун немедленно отправился туда. Он не хотел терять этого человека вообще. Не важно кто это был: Дан или Джин, он хотел хоть кого-то оставить при себе. Уже в больнице Джун узнал, что его подопечный хотел покончить жизнь самоубийством. придя в палату, он увидел нечто ужасное. Тело его возлюбленного было мрачным, слишком худым. Казалось, что он вот-вот умрет, чего только не хватало в данный момент. Больше не было того огонька, который раньше прям горел изнутри. Такое состояние продолжалось около недели. Он в буквальном смысле был в коме. Джун хотел узнать у врачей, каким же способом Джин хотел покончить с собой, но никто ему не говорил. Он боялся, что это действительно что-то страшное. Какое состояние было у Джуна, не передать словами. Каждый день он видел, как любимый угасает на его глазах. Он не ел дома, ничего практически не пил. Все свое время он проводил с Джином. Он очень хотел еще раз увидеть его. Именно его. Не простую оболочку, а душу, что так надолго покинула Джина. Джун чуть было не пошел следом за Джином, но его спасал только друг Юнги. Он был единственным, кто хоть как-то отвлекал Джуна. Он видел, что из-за всей этой ситуации его друг и сам угасал на глазах. Он водил его по клубам, знакомил с женщинами, но все это было не интересно Джуну. Его день состоял из похода в больницу и домой. Больница-дом. Так продолжалось слишком долго. До той поры пока Джин не очнулся. Это было холодным зимним днем. Солнце еле светило из-за облаков, иней покрыл окна. Джун как обычно с утра пораньше отправился в больницу. Прошло уже более двух месяцев с тех пор, как Джин находился в коме. Почти каждый день он стоял на коленях моля о том, что бы Джин наконец-то проснулся. Это было его заветным желанием. Неожиданно зазвонил телефон.        — Алло, — клубком густого пара вывалился воздух из рта Джуна.        — Ким Намджун?        — Да, а кто спрашивает?        — Это врач Ким Сокджина.        — А, доктор Ли. Что-то лучилось с Джином?        — Он наконец-то очнулся… — сумки, что были в руках Джуна, резко попадали. То ли от удивления, то ли от радости, но Джун не мог и слова связать. Он сбросил звонок и помчался в больницу. Уже минут через десять он был в палате Джина. Весь раскрытый, с отдышкой, будто пробежал марафон. И вот он стоит. Стоит и ничего не может сказать. Перед ним Джин. Да, это именно Джин, и никто другой. Это именно его глаза, это именно его манера так долго и пронзительно смотреть в окно, изучая каждый сантиметр стекла и всего того, что было за ним. Это был он… — Джин… — почти шепотом, но так, что бы его могли услышать, сказал Джун. Джин обернулся. На его глазах были слезы. Джин не успел ничего сказать, как Джун уже заключил в его в объятьях. Они оба плакали. Плакали как маленькие дети. Никто не мог и слова вставить, лишь слезы радости катились, что у одного, что у другого. Джун сжимал Джина в своих объятьях и никак не мог насладиться ощущением его. Чего-то родного. Джин лишь поддавался. Он лишь прижимался к своему возлюбленному. Даже молча, они понимали, что чувствует каждый. Спустя какое-то время Джин рассказал Джуну, как после того, как Дан сбежал, Джин старался выбраться. Он старался из-за всех сил. И в один день он смог завладеть телом. Он не хотел больше жить, разделяя и тело, и жизнь с кем-то вроде Дана. Единственное, что пришло ему на ум, так это сброситься с Моста на реке Хан. Он слишком устал от этой жизни. Как только он спрыгнул, Дан тут же очнулся и пытался выбраться, но было уже поздно. Джин и сам не знает как это произошло, но он больше не чувствует брата. Будто его душа навеки покинула тело Джина. Конечно, ему было жалко, но Дан не должен был рождаться вообще. Дальнейшие действия этих голубков были предельны просты. Джин наконец-то выздоровел и в скором времени его отправили домой. Джун не придумал ничего лучше, как поселить Джина рядом с собой. Джин долго не мог обосноваться в квартире. То путал двери комнат, при этом в самый не подходящий момент, например, когда Джун полностью голый или переодевается; то случайно заходил в ванную, когда Джун моется. И еще много, много, много подобных случайностей. Но мы-то знаем, что случайности не случайны. И вот подходит день рождества. Джун предлагает устроить праздничную вечеринку в честь этого дня. Он зовет всех своих друзей, знакомых. Джин, как настоящая женушка, готовит выпивку, закуски. Празднование началось с приходом Хосока. Это яркое солнышко сразу зажгло танцпол. Выпивка закончилась уже через час после начала, поэтому Джин пошел в погреб за еще одной порцией алкоголя. В погребе слишком темно и очень трудно что-то развидеть. Неожиданно дверь в погреб захлопывается.        — Ээ, есть кто здесь? — в темноту говорит Джин, но никто не отвечает. Тогда Джин пытается на ощупь найти коробки с соджу. Пробираясь через темноту он натыкается на стеллаж, который начинает неистово покачиваться издавая страшный звук. Джин от страха немеет, но чья-то теплая рука взяла его за руку и потянула на себя. После этого последовал нежный поцелуй. Джин хотел сопротивляться, но в нос ударил знакомый аромат духов: цитрус с нотками ванили. Поцелуй был настолько нежный и страстный, что все тело начинало гореть, а внизу что-то твердеть. Руки Джуна опустились к паху Джина и начали нежно сжимать его достоинство, уже приводя Джина в эйфорию.        — Это только начало, а он уже столбом стоит, — с насмешкой произнес Джун.        — А сам не лучше, — так же язвительно произнес Джин и прикоснулся к паху Джуна. В подвале уже становилось жарко от смачных звуков поцелуев. Постепенно Джун начал снимать с Джина одежду: сначала кофту, рубашку, а затем, найдя столик и посадив Джина на него, стянул с него джинсы вместе с боксерами. Несмотря на то, что было очень темно, Джин до ужаса стеснялся и старался закрыться от Джуна, но тот ему не дал. Усмиряя его поцелуем, Джун начал медленно спускаться к заветному. Член Джина уже весь истекал соками и был слишком возбужден. Джун нежно поцеловал головку, а Джин уже стонал и чуть было не излился прямо сейчас. Хоть Джун и не умел терпеть и хотел все и сразу, он старался делать все намного медленнее, чтобы поиздеваться над Джином за то время, что он ждал. Аккуратно кончиком языка он исследовал член от начала до конца. Только после этого он взял сначала головку, а затем и весь полностью. Протяжный стон донесся из уст Джина. Он не меньше Джуна ждал этот момент. Джун в прямом смысле издевался над Джином, не давая тому кончить, но когда тот ввел в Джина палец, начиная потихоньку растягивать, Джин не сдержался и излился прямо в рот Джуна. Джун чуть ли не поперхнулся от неожиданности, и теперь его задачей было как можно нежнее наказать этого сорванца. Освободив заложника, Джун начал медленно входить в Джина, попутно заглушая его стоны поцелуем. Когда Джун вошел полностью, Джин снова кончил. Уже второй раз он испытывает небывалое наслаждение. Джун не хотел отставать и решил по полной насладиться Джином. Сначала медленно, а потом все более ускоряясь, он начал вдалбливать Джина в стол. Он трахал его как никогда. Меняя позицию за позицией, Джин все чаще и чаще изливался, а Джун ждал самого сладкого момента. В подвале стало душно и, в тоже время, влажно. Стоны Джина словно отскакивали от стен, то заново проникали в его слух. Никто не знает сколько они пробыли там. Может час, а может два, но у обоих заканчивались силы. И вот Джун снова ускорился, ему осталось совсем немного также, как и Джину. И вооот, последний толчок, и они одновременно кончают. Сил уже больше не было.        — Я люблю тебя, Джун, — с этими словами Джин моментом уснул.        — И я тебя, — сказал Джун, поцеловав свою маленькую принцессу. Теперь он уже никогда не отпустит его. Ведь для Джуна Джин — все, что есть у него в этой жизни.

Их история только начинается…