Пиратский Кодекс Чести

***

      Постепенно широкие портовые улицы, предназначенные для проезда большегрузного транспорта, сменились более узкими пешеходными улочками жилой части города. Здания громоздились друг на друга. Преимущественно трёх и четырёхэтажные дома были собраны из подручных материалов, а плана застройки не никогда существовало. Они вырастали стихийно, были облеплены верандами и балконами, нависали над тротуаром, и в большинстве из них на первом этаже располагались лавки, различного рода магазины, игорные дома или питейные заведения. Кое-где в полуподвальных помещениях, если судить по доносившимся яростным овациям зрителей, на рингах проходили бои.       Из каждой распахнутой двери или окна на мрак мостовой падал ровный прямоугольник тёплого света, и не было других источников освещения, кроме, разве что, судорожно мерцавших вывесок. Свет линовал улицу, делая её похожей на регицидную доску, и по жёлтым квадратам блуждали тени, или в них вдруг вступали прохожие. За порогами дверей словно бы существовал небольшой инфернальный мирок, отрезанный от общей картины мира. Проходя мимо, можно было заглянуть туда и увидеть краткую долю мгновения тамошней жизни, где в пабе усталые грузчики пили пиво, или в лабиринте бакалейного магазина со стенами, сплошь увешанными разнообразной мелочёвкой, шла бойкая торговля, или в таком же жутковатом контрасте темноты и тусклого излучения люменов двигались неразличимые фигуры, в тесноте небольшого подвала слитые в единую массу.       Незаметно культисты покинули узкие переулки и уже некоторое время шли по кварталу, который всегда есть в каждом порту, подобному этому. Общий вид прогуливающейся публики заметно переменился. В толпе больше не встречались жуткого вида ксеносы и исчезли нищие в грязных лохмотьях, на смену им пришли люди, одетые в невзрачные или яркие, но всегда дорогие костюмы. Улицу заливал искусственный свет от фонарей и витрин, в которых в качестве рекламы были выставлены ухоженные женщины. Приглядевшись, однако, можно было заметить, что в большинстве своём это световые иллюзии, а не живые люди. Хизер остановилась возле очередной голограммы, изображавшей красотку, которая стояла на небольшом возвышении и открыто и слегка высокомерно демонстрировала себя окружающим, и взгляд её обещал, что она будет старательна и послушна, стоит оказаться с ней в уединении. У неё была гладкая молочная кожа и длинные тёмные волосы, спадающие с плеч до поясницы, а бельё скорее подчёркивало фигуру, нежели что-то скрывало. В космосе редко встречались люди, одетые не в униформу, поэтому рядом с рекламой остановились и остальные культисты.       — Да-а, — протянула Хизер, — такие-то шлюхи нам не по карману.       — Ты что, правда думаешь, что она изображает реального человека? — возразил ей Симус.       — При такой цене, — девушка кивком указала на экран с надписями в углу витрины, — они должны так выглядеть.       — Да где их таких взять? Обычные портовые девки, в лучшем случае отмытые, причёсанные и надухарённые.       — Эх, заглянуть бы сюда хоть разок и проверить… — Хизер мечтательно вздохнула.       — Спокойно, дамочка, мы же просто проходим мимо! Тебе лишь бы потрахаться, ей-богу! Ведёшь себя как типичный слаанешит.       — Ну а тебе лишь бы пожрать! — ответила Хизер, разворачиваясь и продолжая путь. — Это ты как типичный слаанешит! И вообще… к чему эти разговоры о типичности? Из-за таких как ты, Коннолли, о нас и рождаются стереотипы.       Симус фыркнул, а Проповедник рассмеялся в ответ на реплику Хизер. Он всегда наблюдал их перепалки не вмешиваясь.       — Но ведь это правда! — горячо продолжала Хизер. — Те, кто ничего не знают о нашем прекрасном Боге, придумывают про нас всякое и говорят, что мы, вроде как, поклоняемся гигантскому члену!       — И гигантским дойкам, — добавил Симус.       — Да! Ведь это не правда же, отче! — она вопросительно посмотрела на Мура.       — Но, Хизер, ведь тебе нравятся и огромные члены, и огромные дойки, — заметил Симус.       Хизер задумалась.       — Для каждого человека наивысшим наслаждением будет что-то своё… — негромко проговорил Проповедник, и в это время кто-то мягко ухватил его за руку.       У высоких стеклянных дверей, украшавших собой фасад, стояла группа дам, и они были похожи на мотыльков у фонаря. Одна из этих женщин и взяла Проповедника за запястье, хотя тут же отпустила, когда он обернулся к ней.       — Я могу показать тебе, что такое наслаждение, — сказала она, улыбаясь.       Женщина была в красном. Её платье было такого насыщенного винного цвета, что казалось сделанным из драгоценного камня. Из-под воланов рукавов, утопая в каскаде кружев, выглядывали тонкие руки, обтянутые шёлковыми перчатками. У неё была великолепная осанка и стройная талия, а низкое декольте открывало белую-белую кожу, похожую на прозрачную керамику. На белых волосах, зачёсанных в сложную высокую причёску, лежала красная треуголка с вуалью и пышными перьями, а лицо женщины скрывала тёмная полумаска. Её свита — девушки, что толпились за спиной, — все были одеты в чёрное и казались обрамлением, оттеняющим и дополняющим её красоту. Одна из них, в бархатной маске кошки, была одета в наряд похожий на мужской камзол, украшенный переплетёнными шнурками на груди и золотым галуном на отворотах рукавов, и была вооружена. Все девушки, как и их предводительница, бросали на прохожих лукавые игривые взгляды, кажущиеся из-за разрезов масок ещё более таинственными. Поймав один такой многообещающий взгляд, Хизер вспыхнула и смутилась.       Соната тоже заметно взволновалась. Изящество нарядов привело её в восторг. Впервые она, с некоторым смущением, задумалась о невзрачности собственного облика. «Неплохо бы найти такого материала, чтобы пошить себе похожее платье, — подумала она. — Лорд Скрим очень притязателен в вопросах хорошего вкуса. Его должны окружать только самые красивые вещи».       — Хочешь? — спросила женщина, и Мур сделал шаг к ней.       Теперь они стояли очень близко, так, что одно неловкое движение или толчок под локоть мог бы заставить их соприкоснуться губами.       — А разве ты знаешь, что это такое? — проговорил Проповедник.       Он смотрел маске в глаза, и в её тёмно-синих глазах деланая кокетливость сменилась на растерянность, а потом они затуманились томной поволокой.       — Ты думаешь, что знаешь, — прошептал Мур, склонившись к женщине и когтем осторожно убрав припудренный локон возле уха, — но если обратишься мыслями к тому, кто владеет всеми чувствами — к Тёмному Принцу, то сможешь постигнуть такие удовольствия, о которых и не грезила слабая человеческая плоть!       Из-за участившегося дыхания маска прижала руку к груди. Он говорил, и его голос совершенно заворожил её, ей теперь казалось, что голос этого человека ей знаком, что она слышала его раньше когда-то давно, и она хотела, чтобы он продолжал говорить с ней. От невесомого прикосновения к шее дрожь прошла по позвоночнику, и женщина почувствовала, что теряет контроль над всем тем, что всегда держала в узде: над собственным телом, над своими эмоциями и, вполне вероятно, над собственной судьбой. Но это её уже совсем не тревожило. Жаркие слова текли прямо в сознание:       — Запомни это имя, — услышала она. — Слаанеш.       И в это мгновение головокружительная волна подхватила её, подняла и швырнула вниз, вызвав во всём естестве ослепительно яркую вспышку. Женщина в красном едва слышно вскрикнула и покачнулась. Спутницам пришлось поддержать её, так как дрожь в коленях мешала ей твёрдо стоять на ногах.       Мур с чувством выполненной миссии отвернулся и направился к своим культистам. Выглядел он при этом несколько самодовольно. Они продолжили путь молча, но Хизер скоро, не в силах более сдерживаться, издала восторженный писк.       — Поверить не могу! — воскликнула она. — Ты снова это сделал! Ха! Скоро весь Мемфис вступит в Культ, если ты продолжишь расточать своё обаяние!       — Ты так считаешь?       — Ох, я уверена, эта куртизанка ступит на путь почитания Принца! — девушка всплеснула руками и сложила ладони в молитвенном жесте, глядя в потолок. — Когда ты говоришь, невозможно тебе не верить! Воистину избран!       Хизер попала под влияние той странной ауры, которая всегда реяла вокруг Проповедника, когда он начинал говорить о своём Божестве. Впрочем, когда Мур приблизился, ощутили это все трое. Соната, снова крепко взяв его под руку, подняла на него глаза, и, когда он ей улыбнулся, почувствовала такой острый прилив счастья, что стало больно дышать.       — То, что сказано с верой, проникает в сердце, — проговорил Мур. — Но моя заслуга не велика. Всё, что я имею — дал мне Тёмный Принц… Однако, Хизер, — он страдальчески нахмурился, — не время обращать в Хаос всех встречных-поперечных. Я сейчас с голоду помру.       — Коннолли, куда идти?       Симус, который в таких случаях безошибочно узнавал направление, шумно вдохнул, уверенно сказал: «туда!» и они свернули направо.

***

      На рынке отовсюду доносились запахи еды. Пахло горячей выпечкой, жареным луком и копчёностями, где-то что-то готовилось. Свежие мягкие фрукты пирамидами лежали на прилавках, соседствуя с пучками зелени, и от этого ряда плыл дивный аромат. Выбор был невелик — это были вездесущие полосатые и мелкие бело-жёлтые яблоки, большие зелёные апельсины, красные на разрез, и ещё какие-то плоды причудливой формы, которым никто из группы прогуливающихся не знал названия. Соната в прежней жизни видела изобилие и побогаче, но Хизер искренне изумилась, увидев на космической станции фрукты словно прямо с дерева. Ещё кругом было множество лавочек, торгующих горячей едой на вынос, и вот тут разнообразие действительно заставляло разбегаться глаза.       — Да-а, это вам не протеиновый сухпаёк и не вяленая человечина, — проговорил Коннолли, совершенно очарованный запахами.       Хизер остановилась и показала пальцем на киоск под вывеской, на которой акула поедала лапшу из миски:       — Я чувствую, что это отличное место. Идём туда, пожалуйста!       Под навесом лапшичной за столешницей небритый повар в белой бандане и фартуке шинковал осьминогов. Его ассистент за соседним столом окунал мясо в кляр, жарил в масле и фасовал по коробочкам. Гигантские размороженные осьминоги лежали грудой на столе, щупальца их свисали чуть ли не до пола. Повар ловко отрубал щупальце, а затем быстро разделывал его.       — Чего желаете? — сказал он, не отрываясь от своего занятия. — Сегодня у нас морской день, двойная порция по цене одиночной, но лапшу придётся немного подождать.       — Мы будем жареную лапшу! — уверенно заявила Хизер.       Она выглядела очень заинтересованной, а вот Мур посмотрел на гору щупалец и слегка побледнел.       — Вы, если хотите, оставайтесь, а я пойду дальше… — сказал он. — Соната, надеюсь, ты составишь мне компанию?       Соната удивилась:       — Ты же обожаешь лапшу!       — Да, но не в морской день.       — Я думаю, тебе следует пересмотреть свое отношение к осьминогам, — сказала Хизер. — Это же обычное дело — когда мы едим своих врагов. Хоть попробуй.       Взгляд Мура вновь скользнул по склизкой куче переплетённых щупалец. Они время от времени рефлекторно шевелились и подёргивались. Мур покраснел, побледнел, и стало понятно, что его замутило.       — Когда-нибудь, — сказал он, отворачиваясь, — но не сегодня.       — Тогда, отец, мы должны сопровождать тебя, — сказал Коннолли. На его лице отражалась смесь чувств: здоровый интерес к еде, понятный для большого голодного человека, и влюблённая обеспокоенность.       — Зачем? — возразил Проповедник и показал на Хизер. — Оставайтесь. Ты посмотри на блеск в её глазах!       — Но мы должны тебя охранять.       — Да брось! Нас тут знать никто не знает…       — Тогда где мы встретимся?       — Ну, я думаю, на сегодня можете быть свободны. Возвращайтесь к кораблю, а мы ещё прогуляемся.

***

      Соната сидела на краю металлической клетки, внутри которой располагалась лестница, что вела с яруса на ярус, и смотрела вниз на рынок. Пар и дым поднимался над торговыми палатками и образовывал настоящие облака, чуть подсвеченные прожекторами. Где-то в этом тумане работал исполинских размеров вентилятор, его не было видно, но слышался негромкий гул его лопастей.       Появился Мур и протянул Сонате бумажный пакет. Та уже порядком проголодалась, поэтому тут же сунула туда нос. Внутри обнаружились свёртки обмотанные пищевой плёнкой. Она разорвала обёртку и с аппетитом откусила кусок от содержимого, которое, при первом рассмотрении, напомнило ей поджаренный на решётке хлеб. Но под тестом была начинка, и она была вкусной. Соната рассмотрела, что ест. Оказалось, что это рулет из тонкого теста, на которое были выложены жареное мясо, зелень, свежие овощи и соус. Всё это пахло грилем.       Соната принялась увлечённо есть. Жуя, она посмотрела на Мура. Он успел уже умять пол порции, откусывая куски чудовищных размеров. Ей всегда нравилось смотреть, как он ест. Было в этом процессе что-то настолько здоровое, что невозможно было оторвать глаз. Он, прошуршав пакетом, извлёк ещё один свёрток поменьше. Там была жаренная картошка чудного золотистого цвета. Соната любила картофель в любом виде, но в монастыре его готовили только как пюре. Она взяла одну дольку и попробовала. Картофель был приготовлен каким-то необычным способом, потому что хрустел снаружи, а внутри был мягкий. Соната колебалась между желанием доесть рулет и взять ещё одну ещё горячую картофельную дольку.       Проповедник расправился со своей едой и снял пластиковую крышку со стакана, который принёс вместе с обедом. В нос девушке ударил потрясающий аромат свежесваренного рекафа.       — Прости, стакан только один, зато большой, — сказал Мур, — маленькие у них закончились.       Он отпил из стакана и протянул ей. Она взяла, подумала, что ей не приходилось раньше пить с ним из одной тары и, внезапно, ощутила смутную интимность в этой ситуации.       Передавая друг другу рекаф, они доели картошку.       — Считается, что приготовление еды во фритюре изобрела Слаанеш, — сказал Мур.       — Значит, до того, как Она родилась, люди не готовили во фритюре?       — Не знаю! — Проповедник рассмеялся. — Но даже если раньше что-то и готовилось таким способом, то это было… хм… без души. Ты ведь знаешь: главный ингредиент каждого блюда — это любовь.       Он посмотрел на Сонату, загадочно улыбнувшись, и она, не удержавшись, тоже хихикнула. Когда им случалось приготовлять еду вместе, он всегда повторял фразу про любовь, даже если готовил совершенно несъедобные на первый взгляд вещи.       Вообще, когда Соната только познакомилась с Муром, он её здорово пугал и видом, и манерами, и образом жизни. Позже Соната поняла, что он очень простой в общении парень и он ей понравился. Но, несмотря на тот факт, что много времени им приходилось проводить вместе, он так и оставался непонятым ей полностью. Да и вряд ли кто был способен его понять. Из-за своей экзальтированности он, пожалуй, и сам себя не понимал.       Соната знала, что многие хотели попасть в ближайшее окружение Мура, мало кому это удавалось. И когда он был простым культистом, и сейчас, он стремился всё делать самолично. Он считал, что если хочешь что-то сделать правильно, то нужно взяться за это самому. Не то, что он не доверял своим приближённым, но, из-за повышенного чувства ответственности, старался контролировать буквально всё, с чем имел дело. Помимо своих духовных обязанностей, он был и предводителем Культа на поле боя, и заведовал хозяйственными делами, и занимался торговлей, и наиболее тесно контактировал с космодесантниками. Вообще Мур довольно редко надевал своё жреческое облачение. Только по случаю официальных визитов, во время проповедей раз в неделю и каждые тридцать шесть дней, когда устраивались массовые богослужения.       «Любой культист на многое бы пошёл за возможность пить с ним рекаф из одного стакана, — подумала Соната. — Это, в сущности, удивительно, что я с ним болтаю так, будто мы в самом деле близки. Да и мне кажется, что я знаю его давным-давно и более близкого друга у меня нет. Но он то, наверное, меня своим другом не считает… Да и знаю ли я его на самом деле? В то время, когда он произносит речи, он меняется. Всё остаётся прежним — и голос, и манера речи, но кажется, что это вообще не он. Или он, но только настоящий».

***

      Соната и Проповедник пошли назад другой дорогой, через широкую наводнённую празднично разодетым народом улицу, которая скоро вывела их на небольшую площадь. Пёстрая людская толпа двигалась под звуки музыки. Кто-то из гуляющих был одет более богато, кто-то менее. Для порта, где можно встретить жителей из каждого уголка Галактики, было характерно, что одежду здесь носили очень разную, но обеспеченные люди по местному обычаю старались скрыть лицо. Инкогнито человек может позволить себе большую свободу. Подражая им, лица под масками или плотными вуалями скрывали и многие приезжие.       Они шли не спеша, но Мур вдруг вовсе остановился, а потом отошёл в сторону и прислонился спиной к бетонной тумбе, чтобы не мешать общественному движению. Что-то его сильно заинтересовало. Соната проследила его взгляд — он наблюдал за танцующими парами. Скоро она и сама заметила, что так привлекло внимание Мура.       Одна пара выделялась на фоне других, вокруг неё даже образовалось некоторое свободное пространство.       Они танцевали на невысокой каменной эстраде. Их движения были необычайно грациозны и легки. Пары, что окружали их, танцевали кто хуже, кто лучше, но те двое смотрелись рядом друг с другом так гармонично, что казались неразрывными элементами системы, связанной взаимным притяжением. Лица их скрывались, но танцующие явно были мужчиной и женщиной. Оба выглядели необычно даже для здешней толпы. В чёрной рубашке с закатанными рукавами и в перчатках не было ничего странного, зато лицо мужчины закрывала маска в виде весело ухмыляющегося черепа, а широко расклешённые брюки украшало множество разноцветных заплат. Женщина казалась лёгкой, почти невесомой. Она кружилась возле партнёра, совершая широкие смелые шаги, то удаляясь от него, то обвиваясь вокруг его стана как змея. Она тоже была несколько странно одета: всё её сильное стройное тело обтягивало трико с орнаментом из чёрных и красных ромбов, помимо этого, на ней был плотный жилет, ассиметричная юбка и высокие ботфорты, при чём один был чёрный, а другой фиолетовый. Изумительнее же всего были её длинные волосы, заплетённые в пышную косу, потому что они тоже были разноцветными, с переливом из тёмной фуксии в ярко-алый.

***

      Мур смотрел на них и не мог отвести взгляда. Сначала он следил за ними, потому что любил наблюдать за проявлениями красоты во всём. Но довольно быстро он осознал, что эти двое — не просто пара талантливых танцоров. Всё в них было словно бы не совсем правильно, не неестественно, но странно. Ему сделалось жутко, как если бы он увидел то, что ему не следовало видеть. В этот самый момент оба танцора обернулись к нему, и Мур ощутил на себе их взгляды. Ни на чёрно-белой маске без черт, ни на личине в форме черепа не было видно глаз, но чужое внимание и словно бы невысказанная враждебность чувствовались довольно чётко.       — Тебе не кажется, будто вокруг что-то происходит? — тихо спросил Мур, обращаясь к Сонате и не сводя с танцоров взгляда.       — Что ты имеешь ввиду?       Он кивком велел ей следовать за собой и начал осторожно пробираться сквозь толпу прочь с площади.       — Сам не знаю… Это только предчувствие, но я привык доверять своей интуиции. Так что сейчас мы с тобой возвращаемся на корабль.

***

      Когда они уже почти вышли на более-менее открытое пространство, не запруженное народом, Мур заметил, что над ними пролетел предмет, похожий на шлейф ткани. Очень быстро он понял, что это не ткань, а дымовая шашка, распространяющая плотные непрозрачные клубы какой-то субстанции опасного интенсивно синего цвета. Проповедник мгновенно сорвал с пояса свой респиратор и надел его до того, как дым пологом упал на улицу. Похоже, местная публика часто сталкивалась с неожиданностями, потому что мало кто даже вскрикнул, а, в большинстве своём, люди быстро начали искать убежища в боковых улочках, ведущих к площади. Кто-то сразу закрыл лицо рукавом или использовал дыхательную маску. Мур дёрнул Сонату за руку и поволок к ближайшему переулку. Но затем в течении каких-то секунд картина вокруг резко переменилась. В толпе крики стали звучать чаще, кто-то упал.       Восприятие реальности Мура странно сместилось. Все чувства резко обострились, а затем из самой глубины души начала подниматься паника. Звуки сделались пугающими и резкими, свет слепящим, цвета контрастными. Это было похоже на действие наркотиков, но он не контролировал ситуацию. До него дошло, сквозь нарастающий страх, что он всё-таки успел вдохнуть что-то, что действует на мозг. Мур продолжал сжимать запястье Сонаты, цепляясь за мысль, что ему нужно отвести её в безопасное место. Вдруг она дёрнулась и пронзительно завизжала.       Обернувшись, Проповедник увидел, как она жмурится и пытается закрыть уши руками с выражением ужаса на лице. Мур хотел было сгрести её в охапку и просто унести, но замер. Он увидел, как среди хаоса разбегающейся толпы, грациозно огибая мечущихся людей, к нему уверенно движется... что-то. Тут же он упустил странную фигуру из вида, но через секунду вдруг увидел её прямо перед собой. Это существо было высоким и стройным, и это единственное, что успел разглядеть Мур, кроме ярких радужных цветов одежды и того, что у существа не было лица.       Мур очнулся от оцепенения от удара по голове. Удар был такой силы, что он тут же потерял сознание, и его окутала темнота, куда из всех звуков доносился только панический голос Сонаты.

***

      Очень быстро люди либо покинули площадь, либо попадали без сознания, но она не опустела.       Их было около двадцати. Они, мягко ступая на камни мостовой, спрыгивали с карнизов и возникали из завихрений дыма как бестелесные призраки. Арлекины, на которых газ не подействовал, собирались вместе и вооружались.       Внезапно мастер труппы склонила голову, прислушиваясь, и тут же вскинула руку в предостерегающем жесте.       Сначала послышался высокий рёв двигателей, а затем сверху, в струях пламени, рухнули рапторы в грязно-розовой броне. Тут же они принялись палить во всех направлениях, почти не выбирая мишеней. Голокостюмы помогали эльдарам избегать попаданий, но, тем не менее, несколько выстрелов нашли свои цели. Стрельба стихла в тот момент, когда несколько арлекинов, ведомые мастером труппы, врезались в ряды десантников. Зазвенели клинки. Рапторы сосредоточились на реальной угрозе. Остальные эльдары тем временем быстро отступали под прикрытием дымовых гранат. Ко всему прочему, вдали на другом конце улицы показались фигуры других Астартес, которые стремились присоединиться к битве.       Трое из труппы уже погибли, но и рапторы понесли потери. Мастером владел азарт, она хотела остаться и сражаться до последнего, но помнила приказ и видела приближающихся врагов. Отряд хаоситов, что спешили сюда, вёл сам Хеймон, которого издалека можно было узнать по высокой конструкции Сирены Рока за спиной. Мастеру сейчас совсем не улыбалось сталкиваться с таким серьёзным противником лицом к лицу. Ещё она зорко следила за своими подчинёнными. Один из них в этот момент бросился на космодесантника, опасно с ним сближаясь. Раптор, к счастью, вместо того, чтобы выстрелить или ударить клинком, ответил самым очевидным образом: толкнул арлекина наплечником. Удар швырнул хрупкую фигуру вниз, и арлекин, прокатившись по мостовой, замер, оглушённый.       Так дело было сделано, и мастер скомандовала отступление. К тому же основные силы противника были уже совсем близко. В самую гущу сражения упало несколько гранат, и пространство снова начало заволакивать плотными клубами разноцветного пульсирующего дыма. Арлекины вышли из боя. Они исчезали так стремительно, что казались бесплотными, и скоро хаоситы, беспорядочно стреляющие вслед пёстрым теням, поняли, что остались на площади одни.       Озадаченный сержант обратился к подошедшему Хеймону:       — Капитан, прикажете продолжить преследование?       — Нет, не стоит, — проговорил тот, задумчиво. — Они уже далеко, а преследовать сейчас эту группку, что прикрывала отступление, — всё равно, что гоняться за тенью. Обыщите убитых.       Над мостовой, медленно растворяясь, плыли обрывки тяжёлого голубоватого тумана. Десантники осматривали тела своих братьев и ксеносов.       Хеймон медленно прошёлся меж трупов, восстанавливая для себя произошедшие события. По мельчайшим следам он видел, как разворачивалась стычка. Похоже, что у эльдар было тут какое-то дело, иначе они ни за что не стали бы так открыто объявляться в центре порта. Ангелы Экстаза знали, что эльдары бывают на этой космической станции, и, благодаря наблюдателям и дронам слежения, они сумели опознать в них арлекинов. Единственное чего Хеймон пока не понимал, так это цели их прибытия. Теперь следовало внимательно просмотреть видеофайлы, быть может, это что-то сможет дать…       В этот момент нечто странное привлекло внимание капитана. Эльдар, но в отличие от других тел, на нём почти не было следов повреждений. Хеймон подошёл, нагнулся над ним и перевернул, ожидая увидеть раны на спине. Так и не обнаружив смертельных ранений, он прижал ладонь к груди ксеноса и стал ждать. Через некоторое время он почувствовал под своей рукой слабый удар сердца. Хеймон встал.       — Серафеим! — позвал он сержанта рапторов. — Вяжи этого. Он живой. И не дай ему самоуничтожиться, он непременно попытается убить себя, когда очнётся. Про себя Хеймон подумал, щурясь: «Если только он не сдался в плен добровольно».

***

      Она отчасти понимала, что то, что происходит — не на самом деле. Но это казалось настолько реальным, что она незаметно для себя поддалась обману. Соната увидела, как, глядя прямо в глаза, к ней грозно и неотвратимо движется канонисса Розалинда. Она злобно щурилась, а на лице её было написано отвращение. Соната сначала испытала робость и смущение, как и всегда, когда эта властная и резкая в словах женщина обращала на неё своё внимание. Но потом Соната вспомнила, что теперь всё по-другому. Что теперь она враг канониссы. В груди у Сонаты похолодело от ужаса, и руки словно отнялись. Монахиня смотрела на неё с высоты своего огромного роста и в её глазах читался страшный приговор. «Ты всё испортила, — говорил этот взгляд, — ты погубила свою душу и собственными руками сломала свою жизнь». Соната, судорожно вдыхая, замотала головой и закрыла лицо руками. В этот момент что-то сильно дёрнуло её в сторону, со всех сторон нахлынули резкие ужасно громкие звуки, и это вызвало в ней такой приступ совершенно необоснованного животного страха, что она закричала.

***

      Соната очнулась, лежа за сломанным деревянным ящиком среди мелкого мусора, когда десантники уже ушли. Они не обратили на девушку внимания, поскольку она мало чем отличалась от остальной разномастной публики, что находилась на улице в момент нападения арлекинов. Находясь в некотором шоке и всё ещё чувствуя на себе осуждающий страшный взгляд, Соната попыталась встать и вспомнить, что же здесь произошло. Она тупо поглядела на ящик и поняла, что запнулась об него, и поэтому упала в неглубокую канаву вдоль стены. Ей повезло, что она не повалилась прямо на мостовую и не попала кому-нибудь под ноги. Может быть, даже Проповедник толкнул её сюда… Тут она вспомнила, что была не одна.       — Мур! — крикнула она, озираясь. — Отец!       «Всё в порядке! — подумала Соната. — Он просто очнулся раньше».       Его не было рядом. И тут до неё дошло. Она вспомнила всё, что происходило, пока она ещё была в сознании. Вспомнила панику, одурманивающий запах, бегущих людей и того рослого ксеноса, который подошел к ним во время царящей неразберихи. Теперь Соната понимала, что это был эльдар, как и те, танцующие на улице. В этом не было сомнений. Разве кто-то ещё может быть настолько похож на человека и в то же время выглядеть так чуждо, не неся на себе ни малейшего следа Хаоса? Её он проигнорировал, оставив бороться с навеянными страхами, а Мура просто оглушил, ударив посохом по голове. Это, собственно, было последним, что помнила Соната — эльдар наклонился, поднял безвольное тело, а затем, совершив грациозный и совершенно невозможный прыжок, исчез из поля зрения.       Оставался ещё крошечный шанс, который нельзя было не проверить. Соната достала свой вокс-передатчик и попыталась настроиться на канал Мура. В эфире была тишина. Либо эльдары уже вышли из зоны действия радио-связи, либо, что более вероятно, нашли передатчик похищенного. Пока было ясно одно — Проповедник находится у этих чёртовых ксеносов и он им для чего-то нужен, иначе они его просто убили бы сию минуту. Но Соната не могла понять зачем. Это что, какая-то изощрённая месть тем, кто исповедует слаанешизм? Сама она мало что могла сделать.       Соната мечущимися движениями обернулась в обе стороны, пытаясь вспомнить, откуда они пришли. Её настолько обескуражило произошедшее, что она не сразу догадалась связаться с телохранителями Мура, а когда связалась, не сразу смогла объяснить, что случилось. По крайней мере Симус, когда они повстречались, по началу не понимал, что она пытается им сказать. Хизер же, которая соображала быстрее, заявила:       — Мы отправимся на поиски немедленно. А ты свяжись с «Вритрой»… Ох, воображаю, как лорд Скрим будет орать, когда узнает, как мы прокосячились.       — Связаться? И что я им скажу? Как я вообще это объясню?!

***

      Скрим прошёлся с гостем по крейсеру, без ложной скромности демонстрируя свои владения.       — А здесь у нас кают-компания, — произнёс он, открывая очередные стальные двери, окованные витиеватым бронзовым узором.       — Да-да, — негромко проговорил Харон, который хвостом следовал за ними, — покажи ему здесь всё. Пусть у этого Альфа-легионера будет полный план нашего корабля.       — Боюсь, Харон, — ответил ему Скрим, — мы пока не настолько приоритетная цель для Альфа Легиона, чтобы они стали присылать к нам своего оперативника.       Улисс рассмеялся.       — По-твоему это весело? — спросил разоритель.       — Прекрати ворчать, у нас не так много союзников, чтобы упускать возможность заполучить в команду ещё одного десантника, — сказал лорд Харону и поглядел на Улисса: — Но это в чём-то справедливо. Хотелось бы побольше о тебе узнать.       Детям Императора было любопытно знать хотя бы имя Праотца этого легионера, но они были слишком хорошо воспитаны, чтобы спросить напрямую. И если Харон мог позволить себе больше, то Скрим при гостях старательно соблюдал церемониал и сохранял достоинство.       — Понимаю, — Улисс кивнул.       Скрим впустил его на свой корабль, однако же головы при нём не обнажал. Впрочем, это-то как раз не было удивительным — любой космодесантник Хаоса привык жить в постоянном ожидании коварного удара, даже со стороны своих товарищей. Очень мало кому хаосит может доверять на самом деле.       — Я наёмник, как вы уже знаете, — начал гость. — Последние десять лет живу в этом секторе, контуясь с одной базы на другую, и стараюсь держаться подальше от имперцев. Здесь как-то спокойнее…       Но ему пришлось прерваться, так как двери внезапно распахнулись, и в помещение вошло сразу много людей, человек, может быть, пятнадцать. При этом они возбуждённо галдели, а кто-то из них даже плакал. Скрим повернулся к вошедшим и всё они притихли.       — Какого варпа вы вламываетесь к лорду без доклада?! — рявкнул Харон.       Похоже, что до культистов только дошло, что они себе позволили. Задние, переминаясь с ноги на ногу, попытались быстро и незаметно покинуть помещение.       — Стоять! — прокричал Харон и все замерли. — Ты! — Он ткнул пальцем в Сонату, которая явно была не так обескуражена грозным окриком, как прочие. — Что происходит?       — Господин мой, — Соната, бледная и взлохмаченная, игнорируя разорителя, обратилась к Скриму.       Скрим кивнул, показывая, что слушает.       — Проповедника нашего… кто-то похитил, — прошептала Соната и опасливо покосилась на сопровождавших её культистов. Тут же она почувствовала, что произнесённое прозвучало как-то неестественно, и испугалась, что хозяин может ей не поверить.       — Кто осмелился? — не без удивления проговорил лорд. — Да и кому он нужен кроме вас?       Скрим попытался представить, как это было. Он неоднократно видел Мура в сражении и знал, что тот очень силён, может драться и с оружием, и голыми руками, а под стимуляторами имеет скорость реакции, сравнимую с реакцией Астартес. От похитителей наверняка полетели клочки по закоулочкам.       — Мне кажется, это были эльдары! — ответила Соната.       Это Скрима действительно удивило.       — Это странно, — проговорил Харон. — Как они выглядели?       Соната рассказала всё, что видела.       — Ни на что не похоже… — пробормотал Харон озадаченно — Что за эльдары это были? Как считаешь, лорд?       — Так это арлекины, — внезапно произнёс Улисс.       Все посмотрели на него, а в толпе людей зашушукались и взволнованно заохали.       — Что ты о них знаешь? — обратился к нему Скрим. Ему самому этот термин ни о чём не говорил, как и Харону, но, похоже, люди его уже слышали, раз испуганно зашептались.       — Ну, говорят, что среди своих они вроде как бродячие артисты, — ответил десантник. — Действительно довольно странные ребята. Они союзничают и с тёмными, и со светлыми, считают, что у них есть какая-то миссия. Я и сам не много о них знаю. Всё это кабачные слухи, типа суеверий.       — И на кой-чёрт им нужен мой культист?! — воскликнул Скрим.       — Эльдары, — Улисс развёл руками. — Никогда непонятно зачем они что-либо делают. А эти ещё непонятнее.       — Что нам теперь делать?! — крикнул кто-то. — Эльдары боятся и ненавидят Слаанеш!       — Спокойно! — Скрим мгновенно призвал толпу к порядку. — Вы хотя бы кого-нибудь отправили на поиски?       — Да! — раздался голос Хизер. — Конечно! Его телохранители там.       Сама она уже изрядно утомилась, пожалела, что оделась не самым подходящим образом для блуждания по подворотням, и вернулась на крейсер, оставив в городе небольшой отряд тех, кому доверяла. Сейчас она нарочно встала так, чтобы всё слышать, но не попасться Скриму на глаза.       — Хреновые телохранители, если они живы, а Мур пропал! — заметил Скрим, и Хизер болезненно и испугано поморщилась.       Лорд обвёл толпу взглядом и вычленил людей, отмеченных чёрными полосами на лицах. Среди них был Гаррисон — парень, которого Скрим помнил, как приличного воина. Скриму религиозность культистов была мало понятна, поэтому он, поразмыслив, решил, что Гаррисон, будучи самым агрессивным, может не проявить особого рвения в поисках Проповедника.       — Соната, определи людей посообразительнее. Пока Мура нет, ты будешь за главную.       — Я? — пискнула Соната изумлённо, но под тяжёлым взглядом терминатора тут же поправилась: — Слушаюсь, мой господин.       По толпе прошёлся невнятный недовольный ропот. Гаррисон злобно посмотрел на девушку.       — Ты назначил девчонку главной? — прошептал Харон, встав ближе к лорду. — Культисты её совершенно не знают, и она имеет… хм… довольно опосредованное отношение к Культу. Говорю тебе, найдутся те, кто будут против.       — А что бы ты предложил? Провести дебаты? Когда я что-то приказываю — все просто соглашаются, Харон. А несогласные развешиваются по палубе с ободранной кожей.       Харон неопределённо хмыкнул.       — Пошли все вон, займитесь делом! Как только что-то узнаете, доложите мне!       Отослав людей, Скрим посмотрел на разорителя и проговорил примирительным тоном:       — Да не волнуйся. У неё есть опыт ведения войны. И уж побольше, чем у многих из этих оборванцев.       — И тем не менее… Ты же понимаешь, что я имею ввиду. Вдруг она слетит с катушек? Эта её отвратительная вера без влияния Мура может вновь вылезти наружу.