Пиратский Кодекс Чести

***

      — Я не понимаю, чего вы боитесь. Идти дальше? У нашего племени есть представление, что души совершают как бы… эволюцию. Прежде чем начать жизнь в трансцендентных областях эмпирей, следует прожить жизнь в теле человека и за это время научиться преданному служению одному из четырёх Богов Хаоса. И считается, что душа, которая меняет тела, одинакова и у смертного, и у Бога, и что она не может быть уничтожена. Душа — это… — тут Мур задумался и помолчал, подбирая слова, — это ведь не то, что мы о себе думаем… Не наши представления о себе. Я, — сказал он, — Фергюс Мур, Проповедник, член экипажа «Вритрасуры», слуга лорда Линоса. Я мужчина, человек. Ничего из этого не определяет меня полностью. Душа — это то, что останется, если слой за слоем снять с неё все воспоминания из жизни, все убеждения, все причастности. Тогда и обнажится то, что представляет собой она — вечно живая частица энергии. Неразрушимая. Знаете, есть же законы равновесия — ничто никуда не может исчезнуть бесследно. Поэтому, наверное, пугает мысль о смерти. Это же абсурд, выдумка. Она пугает иррациональностью. Смерти — нет.       Теневидец неопределённо хмыкнул и сказал голосом, полным презрения:       — Если мы изменимся, то это уже будем не мы.       — Способность к изменчивости — залог выживания, — заметил Мур, пожав плечами.       — Глупец! Мы изменяем мир под себя! Это в нашей власти. Даже время было подчинено великой расой инари. Мы совершаем личностную эволюцию за время бесконечной жизни проходя все Пути. Эльдар — это бабочка, которая родилась прекрасной, которой не нужно проходить цикл преобразований. Мы — вершина, идеальные существа! Нельзя стать лучше совершенства.       — Дети Императора тоже считали, что добились совершенства… Воистину, возгордиться — значит пасть так низко, как когда-либо ни было. И вообще, — сказал Проповедник, — когда наступает зима, если угодно продолжить аналогию, бабочки умирают.       Теневидец фыркнул. Мастер слабо помахала в его сторону рукой, умоляя хранить самообладание. Мур, видя, что она смотрит и ждёт, что он будет рассуждать дальше, вздохнул и продолжил:       — Вы напоминаете мне кое-кого. Хоть я наблюдаю вас всего несколько часов, но ассоциация уже напрашивается. Как хаосит могу сказать, что вы похожи на последователей одного из Четырёх. На тех, которые очень хотят жить вечно. Сильная любовь к жизни, страх перед будущим неизменно порождает культ смерти. И если сейчас вы ещё не поклоняетесь Разложению, то, я думаю, непременно придёте к этому.       — О! — проговорила мастер труппы. — Вот как!       Мур улыбнулся.       — Когда я размышляю о смерти, — сказал он, — она меня не пугает. Я знаю, что получу новое тело, состоящее из света и желаний. Я забуду себя, всё своё прошлое, но получу новую жизнь. Поэтому ваша гордыня и то, как судорожно вы цепляетесь за своё прошлое, вызывает во мне только недоумение. Да, вы отважны, вы жертвуете собой, но какой же жуткий страх вам приходится преодолевать! Как сильно вы упиваетесь своей жертвенностью! Это нездорово. Зачем нужен этот постоянный надрыв на пустом месте?       — Да как ты смеешь? — тихо и почти без гнева, а скорее удивлённо проговорила мастер. Это настолько противоречило её весело усмехающемуся лицу, что показалось абсурдным.       — О, это очень просто! — ответил человек. — Я так мало вас уважаю, потому что чую ваш страх. Я — ничтожество для своих хозяев, и говорящее животное для вас, но даже меня вы боитесь до дрожи. И этого своего актёра, который играл главную роль, вы тоже боитесь, и он сам живёт в ужасе и смертельной тоске. Ты же сама видела, ты не могла не почувствовать это, — Мур обратился к мастеру, — ты видела, как это было плохо! Что такое вершина актёрского мастерства по-вашему? Способность преобразиться, перевоплотиться в того, кого играешь? Почувствовать чужие мысли, ощутить эмоции как свои собственные? Прожить чужую жизнь? Да о каком погружении в роль может идти речь, если вы боитесь Её до судорог и ненавидите Её! Вы никогда, никогда не сможете и на малую толику понять Её, если не любите! И ты не сможешь сделать то, чего хочешь. Когда я смотрел на солиста, я видел только его страх!       Человек перевёл дух и продолжил, уже менее горячо:       — Почему я вам помогаю? Я объясню, если будет позволено.       Он снова посмотрел на мастера, она молча сделала разрешающий жест и стиснула руку в кулак.       — Неужели вы не задумывались над тем, что ваша раса спасётся, если вы предадитесь Ей — Той-Что-Жаждет? Может быть, в этом заключается невообразимый поворот событий? — Мур рассмеялся и сделал попытку взмахнуть руками, чего не позволили путы. — А почему, собственно, нет?! Она — божество из вашего пантеона, да вы, варп подери, придумали Её. По-моему, так эльдары-слаанешиты — это нормально.       Мастер-труппы порывисто поднялась со своего места, Мур тоже встал, и вокруг него сгустилась чернота.       — Кстати, — сказал Мур, — а что стало с теми эльдар, которых Она пожрала? Может быть, теперь они — демоны Слаанеш?       — Уж лучше окончательная смерть, — проговорила арлекин.       — Значит, вы выбираете смерть.       Говоря это, человек смотрел не на мастера, а прямо перед собой. Она проследила его взгляд и увидела на полуразрушенной стене тёмную фигуру аребенниана.       Солист спрыгнул на землю и, двигаясь стремительно и легко, подошёл к Муру вплотную. Мастер, ахнув, шарахнулась от него, как испуганная птица, и оказалась за плечом теневидца. Сам теневидец оставался спокоен, но тоже сделал несколько шагов назад.       Мур смотрел в глаза прекрасной маске с тонкими чертами, ощущая в этих линиях, странным образом, и родство, и чужеродность. Солист протянул руку, и его ладонь легко погрузилась человеку в грудь и мёртвой хваткой сжала сердце. Мур судорожно вдохнул и замер, боясь шелохнуться. Его сердце конвульсивно содрогнулось, пойманное в тиски, и прекратило биться. Солист вопросительно и не без любопытства склонил голову набок.       — Давай!.. — с трудом прошептал Мур, не понимая, что играет сейчас против своих интересов, — Убей меня! Я хочу этого, слышишь!..       Под маской арлекин брезгливо поморщился, затем улыбнулся. Он стиснул сердце своими тонкими холодными пальцами, задав импульс вновь начать движение, и выпустил его. Человек со стоном рухнул на колени. Его пронзила острая боль в груди, но он уже понимал, что жить будет. Его очень сложно было убить.       — Проклятье!.. — прошипел Проповедник, чувствуя, что сильная боль запускает в нём тот процесс, который всегда вёл к регенерации. Конечно, внезапная смерь от пули или лазерного заряда могла настигнуть его, но он не мог умереть от ран, которые причиняли долгосрочные страдания.       Из-за маски солиста раздался негромкий мелодичный смешок.       — У Слаанеш тоже есть чувство юмора, — проговорил Мур со злобой в голосе. Он полулежал на траве, и взгляд его остановился на браслете, что обхватывал стройную лодыжку солиста. — Боги, как же ты жалок — носишь с собой эту бесполезную побрякушку и любуешься своей жертвенностью!.. Глупая ложь! Ты просто выкинул свою душу в пустоту, ибо без любви жертва ничего не стоит!.. Однако благодаря этому разбитому камню, у нас с тобой одна дорога. Посмотрим, кто будет смеяться последним.

***

      «Вритрасура» походил на разворошенное осиное гнездо. Матросы занимали свои позиции, шли последние проверки систем.       — Сколько времени займет подготовка к полету? — спросил Скрим, стоя на мостике.       — Приказ был отдан несколько неожиданно, сэр, — отозвался Миллер — флотский капитан, который, по сути, являлся старшим офицером на корабле во время отсутствия Скрима, — но, я думаю, мы уложимся в двадцать четыре часа, и можно будет отчаливать.       — Ну вот и отлично. Если там внизу всё пойдет плохо, то корабль должен быть готов к старту незамедлительно. Каковы данные сканирования?       — Просканированы квадраты С55, С54, и D54. Ничего живого кроме местной фауны и флоры. Ни построек, ни чего-либо подозрительного. А что вообще мы искали?       Скрим нахмурился и обернулся к офицеру связи, задавшему вопрос:       — В твою задачу не входит анализ ситуации. Ты должен просто исполнять приказы. Это, знаешь ли, позволит тебе прожить немного дольше.       Пристыженный оператор пробормотал: «да, господин» и вернулся к работе. Миллер бросил на парня свирепый взгляд, но ругань приберёг на потом. Скрим многое позволял своим рабам и, в отличие от прежнего руководства, редко срывал на них свой гнев. Это привело к тому, что очень скоро те люди, которые были уроженцами Делирии, а не пленными имперцами, уже осмеливались обращаться к нему напрямую. Миллер же, будучи ренегатом, хранил в душе страх и почтение по отношению к Астартес и ратовал за строгое соблюдение субординации.       — И что же, лорд, — проскрипел магос Тритий у самого плеча Скрима, подобравшись довольно незаметно для своих габаритов, — каков размер ожидаемой прибыли? Я слышал, что это некое хранилище. Что ты надеешься там отыскать?       Скрим состроил недовольное лицо. Тритий не соблюдал личного пространства. Иногда лорду казалось, что этот техножрец однажды просто сольётся в одно с самим кораблём и станет пропадать в его стенах и возникать где угодно, и, таким образом, от его общества вообще нельзя будет укрыться. Впрочем, это бы вполне отвечало его функции — Тритий заботился о крейсере и практически никогда его не покидал.       — Магос, ты всё беспокоишься о своём проценте? — спросил Скрим, ненавязчиво совершив пол шага в сторону.       — Ты обещал мне треть добычи, — монотонно, но занудно начал Тритий старый разговор, — но ещё ни разу не было случая, чтобы ты дал мне хоть что-то ценное.       — У тебя есть записи по всем моим долгам. Как только провернем по-настоящему стоящее дело, я тут же заплачу.       Тритий вздохнул:       — Ты так каждый раз говоришь.       — Да, и каждый раз я надеюсь, что следующее дело будет стоящим, — проворчал лорд, отводя глаза. — Посмотри в каком состоянии наше снаряжение!       Как и многие из своей касты, Тритий всё понимал буквально, поэтому тут же уставился на лорда своими множественными блестящими линзами.       — Вижу, что взять с тебя нечего, — сказал он снисходительно. Металлическая маска его лица не выражала эмоций, но он умудрялся вложить их в звучание своего синтетического голоса. — Ладно. А теперь серьёзно. Древние тайники — это замечательно. Если найдёте что-то ценное, с научной, разумеется, точки зрения, я требую, чтобы это попало ко мне в лабораторию. Минуя загребущие псевдоподии этого твоего экспериментатора-биолога, который так любит копаться в органике.       В этот раз Скрим с удивлением услышал нотки отвращения в тоне Трития. Он примирительно поднял руки и сказал:       — Хорошо-хорошо, магос. Ты всегда так занят ремонтом, поэтому Герион и успевает забрать себе всё сколько-нибудь интересное.       — Ты так обтекаемо об этом говоришь! — воскликнул Тритий возмущенно. — Пока я и мои сервиторы заделываем опасные пробоины или пытаемся реанимировать генератор щита после боя, Герион ходит по месту побоища, как падальщик или орк, и собирает понравившиеся ему трофеи!       Скрим покосился на техножреца.       — Оружие, доспехи — это все крохи. Основная добыча приходит к нам из трюмов захваченных кораблей, — осторожно заметил Скрим и добавил уже более воодушевлённо: — У меня относительно этой высадки хорошее предчувствие. Так что, если найдём нечто ценное для тебя — оно тебе и достанется.       Тритий кивнул, соглашаясь, и добавил негромко, но таким тоном, что Скрим, внутренне напрягшись, понял, что над этими словами нужно будет поразмыслить:       — Только помни, Линос, многие Механикус отправляют целые исследовательские экспедиции по таким, да даже и по меньшим, наводкам. Но не все они возвращаются. Прячут не только ценные вещи, но ещё и то, что никогда и никому не стоит находить.       Скрим ничего не успел ответить, так как в этот момент двери с шипением раздвинулись, и на мостик вошел Гарнет. Без особой надобности навигатор не покидал своей каюты, и сегодня явился по личной просьбе Скрима.       — Доброго вам здравия, господин Линос, — приветливо поздоровался Гарнет.       — Навигатор, — Скрим вежливо кивнул и осмотрел присутствующих.       Миллер так же оставил рабочее место и подошел ближе, чтобы выслушать инструкции. Процедура была стандартной. Когда космодесантники отправлялись заниматься грабежом, на этих троих — навигатора, магоса и капитана — возлагалась ответственность за порядок на борту.       — Мы высаживаемся на планету, — сказал лорд, — но я хочу, чтобы «Вритра» стоял с прогретыми двигателями и был готов нас принять. Раз здесь присутствуют Ангелы Экстаза, значит, велика вероятность столкнуться с их ужасным флагманом. — Скрим обратился к навигатору. — Ты понимаешь, о чём я говорю. Если он появится поблизости в реальном пространстве, вы должны немедленно связаться с нами и сообщить. Мы тут же свернём операцию и отступим. Сражаться с «Хвалой» бесполезно, нужно будет улетать.       Гарнет кивнул.       — В остальном всё как всегда: техническая составляющая на почтенном магосе, Миллер отвечает за дисциплину и навигацию внутри системы.

***

      Оружейная комната на корабле была просторной. Строго говоря, арсенала было два. В одном хранились лазганы, тяжёлые болтеры и иное оружие, предназначенное для членов Культа, другой же был намного разнообразнее и предназначался для Астартес. Помимо оружия, которым пользовались Линос, Гроул и Харон, в помещении хранились их многочисленные трофеи.       Разоритель стоял перед выбором. С одной стороны перед ним лежал его проверенный надёжный тяжёлый болтер — оружие, в обращении с которым Харон достиг высокого мастерства. На соседней же стойке возлежал «Гимн Погребения» — бластмастер, вынесенный из крепости Мальдорора. Бластмастер эффективнее тяжёлого болтера, думал Харон, но очень ненадёжен. Со стороны может показаться, что нужно лишь направить ствол, нажать на спусковой крючок, и оружие сделает своё дело, как и любой другой механизм убийства. Возможно, где-то и есть такие бластмастеры, но этот явно не из их числа. Харон пользовался им однажды и после того случая ходил в арсенал, держал в руках. Прислушивался. Он уже знал, что это скорее музыкальный инструмент, нежели пушка. И этот инструмент имеет демоническую личность. Нет, никакие голоса в голове не пытаются порабощать и не требуют душу. Просто берёшь его в руки, направляешь на врагов, и эта тварь сплетается с твоей душой. Даже нажимать ничего не нужно — даёшь ей сигнал, и она исторгает звук, который резонирует с телом и порождает эмоции более не сравнимые ни с чем. Это — потрясающее чувство. Тогда Харон слышал, как вдалеке, там, куда пришла волна, взрываются мышцы и трескаются доспехи.       У Харона был большой жизненный опыт, и он понимал, что на это чувство очень легко подсесть. Даже сейчас, глядя на оружие, он предвкушал это. Харон положил руку на мягкий изгиб корпуса и «Гимн» обрадовался.       Последнее, чего разорителю хотелось — впасть в зависимость. Нойзмарины, какофонисты, все они были безумцами, одержимыми своим демоническим инструментом. Терций — прежний владелец бластмастера — никому не позволял даже дотрагиваться до своего оружия, а ведь Харон помнил его ещё когда Терций был членом его отряда. Он был спокойным, рассудительным. Он изменился на глазах. Харон вспомнил Терция, он вспомнил Анжея, лорда Эйдолона и многих из его подчинённых. Он вспомнил, как Танатос начал использовать Сирену Рока. От этих воспоминаний Харона передёрнуло. Он нажал на стойку «Гимна Погребения», и она с шипением ушла в стену. «По крайней мере мой верный болтер меня не поработит», — решил Харон.

***

      Сначала Соната носила свой старый силовой доспех. С него были убраны символы имперской церкви — для первой битвы этого было достаточно. В дальнейшем доспехи покрылись знаками Слаанеш и другой символикой Хаоса. Однако со временем, в основном из-за того, что Соната всегда находилась на острие атаки вместе с космодесантниками, старая броня всё более и более приходила в негодность. В конце концов, когда Соната разговаривала с Герионом относительно очередного ремонта, он заявил, что ремонтировать эту броню нелогично, но есть предложение получше.       Сегодня она надевала другой комплект. Удобство брони чувствовалось сразу, она была очень похожа на старую, но была лучше во всём. Более толстые пластины бронирования прикрывали жизненно важные органы. Сервомоторы издавали тихое жужжание, но Соната чувствовала в этом звуке большой потенциал. Внешне доспехи были выдержаны в цветах банды — чёрном и пурпурном. Герион не очень озаботился эстетической стороной вопроса и без лишнего украшательства перекрасил некоторые элементы. Несмотря на эти косметические изменения, Соната, конечно, узнала доспех. Мечтала ли она о том, что когда-нибудь его наденет? Было время, когда сам он воспринимался как священная реликвия. Это была броня канониссы. Но сейчас Соната не чувствовала ни страха, ни смущения, ничего, кроме того, что эта броня была действительно удобной. Полностью облачившись и надев шлем, Соната сделала несколько шагов, присела, встала, совершила несколько выпадов руками. Ничего не стесняло движений. Она с удивлением убедилась, что доспех подвластен её воле. «Интересно, — подумала она, — что Герион сделал с духом машины, что он стал таким покладистым по отношению ко мне?»       — Спасибо, — сказала она, сняв шлем, — ты проделал огромную работу.       — Да, — ответил Герион, — это был очень интересный опыт! Линос хотел было продать этот артефакт, но медлил с этим делом. Тогда я предложил отдать его тебе. По мне так отличная идея!       Поминание Линоса заставило Сонату улыбнуться, но улыбка тут же сползла с лица. С момента того происшествия, когда лорд явно принял её за кого-то другого, она не прекращала думать об этом. Он её с кем-то спутал. Это раздражало. Это рождало рой вопросов, в которые никто из её окружения не мог внести и крупицы ясности. О прошлом Скрима никто из культистов ничего не знал, отчасти по тому, что срок службы рядового человека на корабле был очень не долог в сравнении со сроком жизни Астартес, отчасти из-за того, что и Скрим появился и захватил власть совсем недавно, примерно тогда же, когда Соната попала в плен. О прошлом лорда было известно мало, даже он сам, похоже, не до конца с этим разобрался. Хмурясь и презрительно кривя рот, Соната подумала, что он ничем не обязан ей, что он добр к ней из милости, а не из-за её личных качеств, что она для него, как и сказал Гаррисон, всего лишь игрушка, прихоть. Возможно, таких, как она, у лорда прежде было много. Тут Соната почувствовала, будто что-то острое кольнуло её в сердце. Она порывисто вздохнула и тихо зашипела от злости. Это чувство в душе было таким сильным, что сложно было его идентифицировать, оно превращалось просто в мучительную боль. Прежде она не сталкивалась с ревностью и не понимала, что это такое.       — Вот держи, — сказал Герион, выводя её из раздумий. — Как и обещал — аккордовые когти!       Соната знала, что он хотел сделать из разбитой перчатки Гроула новое оружие, но не рассчитывала, что обнова достанется ей. Таким видом вооружения она никогда не пользовалась.       — Но я привыкла сражаться при помощи меча, — возразила Соната.       — Ппф! — техножрец насмешливо фыркнул. — Это оружие более совершенно. Древняя технология изготовления недоступна никому кроме Адептус Механикус, а принцип работы сохраняется в тайне. Сперва попробуй, а потом возражай.       Соната недоверчиво осматривала перчатку, что он положил перед ней на стол. Оружие имело наруч, покрывающий руку по локоть, и латную рукавицу, к которой крепилось три лезвия длинной около тридцати сантиметров. «Длинна оружия, — подумала Соната, — позволяет, по крайней мере, держать дистанцию! С когтями мне всегда придётся сближаться с врагом вплотную». Она поморщилась от перспективы сблизиться вплотную с берсерком Кхорна, какой едва не убил её однажды. «Это всё равно что выйти с голыми руками против человека, вооружённого палкой».       Видя ее скепсис, Герион привёл главный аргумент:       — Ты не будешь так уж беззащитна. Помимо того, что это трансзвуковое оружие, способное игнорировать броню, в него встроен инъектор, который будет впрыскивать тебе в кровь боевые стимуляторы, усиливающие психическую мощь. Это будет происходить во время сражения, небольшими дозами по мере надобности, так что тебе не придётся отвлекаться.       Припомнив то ощущение силы, которое она испытала под воздействием препаратов, Соната не без сомнений, но всё же сняла часть своей брони и надела новую перчатку. Тут же она вздрогнула от неожиданной боли и почувствовала холод игл вошедших под кожу. «Что ж, мне пора бы уже привыкнуть к таким вещам», — подумала Соната.       — Это удобно, — проговорила она, — я опробую их.       Ей нужны были эти стимуляторы. Поддержку псайкера в бою сложно переоценить. Соната помнила, как Мур разорвал реальность и выпустил из небытия свору демонетт. В ответ на эти манипуляции с пространством к нему пришёл ответ из варпа, едва не стоивший Проповеднику жизни. А Соната могла больше. Её потенциал позволял колдовать, минуя столь суровые последствия, и использовать более сложную магию. Впрочем, она была готова на всё, лишь бы Скрим её заметил. Она знала, что может быть полезной и намеревалась во что бы то ни стало доказать это лорду в следующей же битве.       Она выходила от Гериона и увидела Харона, который тоже вышел из соседнего помещения в коридор. Они тут же разминулись, потому что Соната повернула в оружейную, где сейчас собирались культисты, ей нужно было дать людям указания и передать сведения о условиях среды на планете, куда они отправлялись. Подумав о Хароне, Соната хмыкнула, испытав внезапную досаду. Она очень его не любила. Если к лорду Скриму она питала иррациональную любовь, Гроула побаивалась и просто не понимала, то Харона она считала подлым и не доверяла ему. Она знала, что у разорителя есть свои люди среди членов культа, которые обязаны доносить ему обо всем, что происходит на корабле, и не была уверена, что Скриму известно о этих агентах. Соната так же часто вспоминала, как Харон бесчестно ударил её в спину. Собственно, так она и попала сюда: он ударил ее по голове, подобравшись сзади, и не убил, а взял в плен и собирался продать как товар. Она вспомнила тот день, когда госпожа подняла их среди ночи с криком: «Просыпайтесь, дурёхи! На нас напал космодесант!», как канонисса в арсенале сорвала с себя белую ночную рубашку и начала облачаться в броню. Как она сама и прочие наказанные сёстры вооружились, но, конечно, не получили доспехов и вышли против предателей обнажёнными. Соната вспомнила, как сражалась с Хароном один на один — миниатюрная девушка против Астартес в силовой броне — и как ему ничего не оставалось, кроме как парировать выпады её могучего эвисцератора своим тяжёлым болтером. Она могла убить его тогда. Если бы не вмешался другой десантник, и Харон не получил возможность нанести тот подлый удар… Впрочем, осознание своей силы и опыта приободрило Сонату. Тогда она умела многое, а сейчас могла ещё больше. Она вошла в оружейную, и взгляды людей устремились к ней, а она, встав рядом с Гаррисоном, заметила, что благодаря каблукам на сапогах нового комплекта стала с ним почти одного роста.

***

      В целом сборы прошли быстро, и уже через пол часа перед «громовым ястребом» собралась вся команда, которую Скрим намеревался взять с собой. В ангаре было четверо Астартес, двадцать культистов во главе с Гаррисоном, Соната и техножрец.       — Значит так, — сказал Скрим, — сканирование поверхности с орбиты ничего не выяснило. Значит, нам придётся отправится в эти координаты и посмотреть, что там, собственными глазами.       — Когда окажемся на месте, сможем просканировать всё более детально при помощи моих дронов, — сказал Герион.       — Вот и замечательно. Загружаемся, поехали.

***

      «Громовой ястреб» покинул ангар и вышел в открытое пространство. Скрим хотел было дать команду держать курс на известные координаты, когда с ним связался Миллер.       — Господин, срочно, — отрапортовал капитан, и Скрим сделал вокс канал доступным для остальных десантников, — замечено движение в атмосфере. Это два корабля размером с «валькирию» или «ястреб». Движутся туда же, куда и вы.       — Кто это может быть? — спросил Скрим вслух.       — Вполне возможно, это Ангелы, — отозвался Улисс. — Или кто-то из местных торговцев. Да кто угодно мог получить эту информацию! Кто-то мог поймать посредника, который передал мне кристалл с данными. К тому же, тот мог оказаться настолько глуп, что скопировал его, и теперь даже краёв не отследишь!       — Ну уж нет! — проговорил Скрим. — Я своё добро никому не отдам!       — Лорд, — подал голос Харон, услышав в его тоне опасные ноты упрямства, — если это все же Ангелы, то сколько их? Ты уверен, что нам целесообразно вступать в бой.       — Я думаю, сейчас у Хеймона должно быть от пятнадцати до двадцати бойцов. Нападем на них, когда они будут на земле! Если уничтожим их транспорт, сможем расстрелять основные силы с воздуха, а потом высадиться и добить оставшихся.       Харон неуверенно хмыкнул.       — Только если они совсем идиоты и не оставят «ястребы» патрулировать, — пробормотал он.       — Да с чего ты вообще взял, что это они?! — запальчиво возразил Скрим.       — Я? — удивился Харон, но добавил, помолчав: — Нутром чую.       — Неважно! — ответил Скрим жёстко. — Держись заданного курса.

***

      Скрим занял место второго пилота рядом с Хароном и внимательно смотрел на атмосферные завихрения внизу.       — Спускайся ниже, — сказал он, — чтобы они нас не засекли.       — Мы ж хотели напасть сверху.       — Подберемся ближе, потом выйдем на манёвр. Ты же это знаешь лучше меня, зачем спрашиваешь? — бросил лорд недовольно.       Харон ничего не ответил. Вскоре «ястреб» оказался у поверхности и двигался на предельно низкой высоте, буквально в двадцати-тридцати метрах от земли. Внизу раскинулась слегка заболоченная низина, с то и дело промелькивающими чёрными зеркалами стоячей воды, горизонт был чист, хотя за пеленой испарений проглядывал смутно.       — Уже скоро, — сказал Харон. — В координатах мы будем через минуту. Поднимаемся выше?       — Нет. Постой, — бросил Скрим, — будет готовность «двадцать секунд», тогда.       Харон привычным жестом размял пальцы на штурвале, поглядывая на хронометр. Он привык доверять Линосу и, несмотря на то, что во время обсуждений часто не соглашался с решениями лорда, в боевых условиях подчинялся ему беспрекословно.       Харон собирался потянуть штурвал на себя и в этот момент увидел, как два пятна света отделились от земли и устремились к ним. Среагировав мгновенно, он ушёл вправо и вверх, но выстрел был произведен практически в упор, и одна из ракет попала в двигатель.       Издавая надсадный вой и дымясь, «ястреб» рухнул в болото.

***

      Пассажирам повезло — падение смягчила почва, состоящая из мутной жижи и переплетения травянистых растений. При посадке никто не погиб. Люк десантного отсека открылся лишь на треть и заклинил. В «ястреб» хлынула вода.       — Придется выбираться через верх, — сказал Улисс.       Он поднял руку и потянул за рычаг, открывающий запасной выход. Из кабины пилота показался Скрим.       — Все ли живы? — бросил он. — Соната, проверь личный состав! Улисс, Гроул, проверить периметр! — приказал лорд и услышал в воксе: «чисто!» через пару десятков секунд.       — Соната! Выводи людей.       Тяжеловесный Скрим выбрался наверх последним. Его команда рассыпалась вокруг транспортника, занимая оборонительные позиции.       — Что с здесь с грунтом? — спросил лорд, стоя у люка и вопросительно глядя вниз. Ему не хотелось долго стоять на крыше «ястреба», будучи отличной мишенью, но он опасался ступать на зыбкую почву. Очень неприятно было бы утонуть.       — Тут довольно надежный ковер, — ответил Улисс для демонстрации нажимая ногой на землю, — посмотри: эти растения выдерживают даже корабль.       Лорд спустился и поглядел на «ястреб». Транспортник погрузился глубоко, но сел прочно и, пока что, глубже не проваливался. Пока он не представлял, как они будут его вытаскивать. Внезапно издалека донеслись звуки болтерной стрельбы.       — Интересно, — проговорил Скрим, — кто бы ни прилетел сюда раньше нас, он явно сражается. Продолжаем движение. Герион! Обеспечь разведку!       Механикум подал сигнал. Внутри пассажирского отсека открылась клетка, и металлические птицы одна за другой выпорхнули на свет и начали кружить над Герионом. Он настроил дронов на осмотр территории, и они разлетелись в разные стороны. Отряд двинулся к месту перестрелки.       Дроны постоянно передавали техножрецу получаемую информацию. Спустя несколько минут пути Герион выругался.       — Сервиторы приблизились к месту битвы. Там космодесант, Ангелы Экстаза.       — Что?! С кем они сражаются? — спросил Скрим.       — Судя по всему — это эльдар. — Герион резко остановился.       Скрим тоже встал и обернулся к техножрецу.       — Так что? — спросил Герион. — У тебя есть план? Почему мы прём туда так уверенно?       — Вполне логично идти туда, где стреляют, — ввернул Улисс.       Герион возразил запальчиво:       — Это логика орков!       — Корабль сильно поврежден, — ответил Скрим, — и другого пути у нас сейчас просто нет. То, что эти ксеносы напали на десантников Хеймона нам только на руку. Угоним его транспорт. А если повезёт, то и артефакт заберём.       — Мне нравится твоя уверенность, но, боюсь, нам не дадут взлететь. Судя по всему, им ничего не стоит сбить «громовой ястреб».       Скрим посмотрел неодобрительно.       — Однако сидеть в болоте и ждать в варпе погоды мы тоже не можем! — сказал он. — Продолжай движение!

***

      Арлекины избегали прямого столкновения и старались уничтожить хаоситов лишь при помощи огневой мощи. «Небесные ткачи» проносились мимо позиции отделения Лазаруса, обдавая десантников градом снарядов. — Эльдары! — зло и презрительно усмехнулся Лазарус и крикнул в вокс: — «Громовые ястребы», уничтожьте их!!! Сейчас вы познакомитесь с тяжелыми болтерами, ксеномрази!!!       Десантники заняли неплохую оборонительную позицию, укрывшись у нагромождения скал, обрамлявших вход в бункер. Хеймон выделил своих бойцов, чтобы полностью укомплектовать пострадавшее в предыдущей стычке отделение Лазаруса, и сейчас десять десантников отстреливались из болтеров по стремительным эльдарским гравициклам. С ревом в небе появилась пара «громовых ястребов», разрывая воздух бурей болтов и слепя лазерными лучами. Лазарус снова мстительно усмехнулся когда увидел, как один, а вслед за ним и второй «ткач» спикировал вниз.       Однако легкие машины арлекинов не стали принимать бой, а просто разлетелись в разных направлениях, не давая «ястребам» в полной мере использовать огневую мощь. «Ястребы» — многозадачные машины с неплохой манёвренностью, но они не могли в этом соперничать с техникой эльдар. Десантник, пилотировавший транспортник, увлёкся погоней. Было чувство, подсказывающее ему, что его словно ведут, но он не предал ему должного значения. Хотя, даже если бы он был сконцентрирован на задаче, это бы ничего не изменило. Единственный выстрел пробил бронекристалл кабины и силовой доспех десантника. Мёртвое тело завалилось на штурвал, послав тяжёлый транспорт в пике. Шут Смерти закинул свою длинноствольную пушку за плечо и направил гравицикл следующей позиции. После того, как первый «ястреб» оказался сбит, «небесные ткачи» тут же сменили тактику. Подобно стае хищных птиц они набросились на оставшийся транспортник хаоситов, и, хотя сюрикены не причиняли тяжелобронированным бортам вреда, выстрелы электромагнитных пушек, которыми было вооружено одно из отделений «ткачей», очень быстро вывели машину из строя. Последний «ястреб» Ангелов рухнул вниз и начал тонуть в болоте.       Увидев крушение, Лазарус злобно выругался. Теперь в результате воздушного боя счёт был шесть сбитых «небесных ткачей» против двух сбитых «ястребов», но Лазаруса это абсолютно не радовало. Эльдары их жестоко обставили, и это при условии, что Ангелы Экстаза были готовы, что внизу может ждать засада. Лазаруса бесило, что Хеймон так сильно торопился найти добычу, что удалился в бункер в самый неподходящий момент. Без капитана Лазарус чувствовал неуверенность, и это бесило ещё больше. Почему-то все вокруг сходят с ума, стоит только заикнуться о древних технологиях!       Гравициклы вновь летали над десантниками, но в этом случае, в отличие от битвы на открытом пространстве, у хаоситов было преимущество, которое заключалось в надежных укрытиях. Один из этих эльдарских идиотов подлетел очень близко к позиции Лазаруса, а его напарник замахнулся на космодесантника глефой. «Ну наконец-то!» — пронеслось в голове молодого чемпиона. Он отбил выпад и пальнул вслед удалявшемуся гравициклу, умудрившись подстрелить самонадеянного лихача. Но тут внезапно тени вокруг Лазаруса сгустились, и перспектива покрылась пеленой, словно он вдруг ослеп. Он инстинктивно пригнулся и вжался в камень.       — Колдовство! — крикнул он, предупреждая отряд. В условиях боя Лазарус очень быстро соображал, однако не все были так расторопны.       Несколько десантников целились в небо, надеясь, что нейросвязь с доспехами восстановится и нормальное зрение вернётся, но они не смогли вовремя заметить приближение противника. Лазарус увидел как маркер, обозначавший одного из его бойцов, погас, и он не успел понять, кого именно. В который раз он ругнулся, но теперь уже про себя. Такая потеря обороноспособности была просто недопустима. Их можно было брать голыми руками! Медлить дальше было нельзя, сейчас им как никогда была нужна помощь. Кроме вокс канала отряда, у Лазаруса было всего две других частоты. Выбрав группу рапторов, Лазарус рявкнул:       — Серафеим! Долго вы ещё будете торчать в засаде?! Необходима поддержка!       В ответ донеслось сухое: «выдвигаемся». Отключив вокс, Лазарус ещё сильнее вжался в скалу и попытался развеять наваждение. Внезапно до него дошло, что раз их атакуют магией, то бессмысленно пытаться проморгаться, а нужно собрать волю в кулак и отринуть колдовство. «Это иллюзия», — повторял он себе. Он сконцентрировался, стараясь отрешиться от того, что видел, но его попытка была прервана. Судя по крикам вокруг, и тому, как стремительно исчезли маркеры ещё троих, он понял, что эльдары были уже здесь, среди них. Он выхватил силовой меч и встал в защитную позицию, хотя прекрасно понимал, что арлекины — искусные фехтовальщики, и не в его положении пытаться тягаться с ними. Чисто инстинктивно он отбил направленный в него выпад, выстрелил в проносящуюся мимо тень, и снова ударил мечом по широкой дуге, стараясь скорее отогнать противника, нежели кого-то задеть. И тут, с облегчением, Лазарус наконец-то услышал знакомый гул прыжковых ранцев.       Эльдары знали, что рапторы — последний козырь в рукаве Хеймона. Однако, неподверженный действию заклинания теневидца, отряд Серафеима внёс сумятицу в ряды арлекинов. Видя, что теперь они растеряли преимущество, и против них сражается тяжелобронированная пехота, оснащенная для ближнего боя, мастер труппы скомандовала отступление. Хоть ей и хотелось отомстить Серафеиму, из-за которого Сумеркам пришлось выходить на сцену неполным составом, сейчас её роль здесь была сыграна.

***

      Стоя на крыше бункера, теневидец следил, что происходит внизу, сам скрытый от чужих глаз. Ему нужно было некоторое время, которое и обеспечила труппа Сумерек, отвлекая врагов на себя и давая возможность подобраться к этой древней постройке. Наблюдая, он не прекращал нашёптывать слова заклинания. Он создавал ключи, отпирающие глубоко под землёй магические замки. Скоро печать оказалась снята полностью, и дверь внизу открылась. Теневидец закончил работу. Он послал мастеру труппы сигнал к отступлению.       — Пора уходить, — прошептал он, наложил на её труппу благословение, сокрывшее арлекинов от прицельного огня и вражеского зрения, и сам отступил тоже.       «Небесные ткачи» так же вышли из боя. Когда выстрелы стихли, настала пугающая и гнетущая тишина.

***

      Они встретились на некотором расстоянии от места стычки. Мастер труппы приземлилась на высокий обломок скалы и посмотрела на теневидца. Рядом, лихо затормозив, остановился гравицикл маргораха. Мур поморщился, потому что его обдало брызгами жидкой грязи. Шут поправил полы длинного чёрного плаща и опёрся рукой о седло. «Позер», — подумал Мур, но приходилось признать, что арлекин в маске-черепе выглядел в этот момент действительно и жутко, и эффектно. Мур сидел на камне неподалеку, и на него никто из эльдар не обращал никакого внимания. Ему было жарко, воздух был тяжёлым и влажным, и трудно было дышать. Очень хотелось размять руки, затёкшие от вынужденного связанного положения, и Мур беспокоился, что ксеносы напоследок выкинут какую-нибудь гадкую подляну. Он с тоской оглядывал местность, перемежаемую круглыми озерцами и россыпями камней, и вздыхал.       — Скоро? — спросила мастер.       — Нет, — ответил теневидец. — Но ждать осталось не так много.       — Стоит ли игра свеч? Оно не просто так было здесь запечатано.       — Давным-давно нужно было его окончательно убить.       — А как мы его убьем?       Шут Смерти усмехнулся, услышав этот вопрос, и обернулся к мастеру.       — Убить можно всё, что угодно, — сказал он. — Все смертны! Но сначала мы посмотрим, как змей пожирает собственный хвост. На это всегда приятно посмотреть!       — Гляди-ка! — воскликнула мастер сверху. — А вот и лорд Скрим! И, представьте себе, хаоситы уже вцепились друг другу в глотки!       Мур поднялся со своего места и встревожено вгляделся вдаль.       — Вовремя он. Значит пора нам возвратить ему его имущество, — сказал Шут Смерти и посмотрел на Мура. — Жаль, что было дано слово вернуть тебя. Я бы посмотрел, как ты со своим «иммунитетом к ядам» отреагировал бы на тот биотоксин, которым пропитаны снаряды моей пушки. Хочешь попасть к своему омерзительному Богу?       — Это не смешно, — сказал Мур.       — Ты так говоришь, потому что не видел, что происходит с вами, когда он попадает в кровь, — возразил Шут. — Это всегда зрелищно и иногда довольно смешно.       — Можно я на слово поверю? — попросил Мур и тут же добавил, чувствуя, что сдержаться все же не сможет: — А хочешь на самом деле смешную шутку?       Маргорах промолчал, но кивнул.       — Знаешь, почему эльдар — вымирающая раса? Потому, что заниматься пиздостраданиями им приятнее, чем трахаться.       Шут подошел к связанному пленнику и бесцеремонно забросил его на седло гравицикла. Мур, отчего-то уверенный, что живым ему всё-таки не быть, продолжил:       — Я успел придумать много шуток по вас, от самых очевидных, до весьма затейливых…       Ткач поднялся в воздух и понесся по направлению доносившихся выстрелов. Мур почувствовал, что вслед им снова было послано заклинание, накрывающее пеленой. Похоже, эльдар собирался снизиться, а не просто выкинуть человека куда-то в гущу сражения или, что хуже, в воду. Предвидя такой поворот, Мур неоднократно пытался перерезать верёвку когтем, что не удавалось. Тут Шут Смерти ухватил его за шиворот. Он внимательно смотрел вниз и ждал, тщательно прицеливаясь. Наконец, дождавшись момента, эльдар совершил рывок и швырнул Проповедника вниз. «Всё равно высоко, — мелькнуло понимание в мыслях Мура, — я костей не соберу», и в этот же миг он увидел, как маргорах помахал ему рукой на прощание.