Черно-белый пациент

Мне, кажется, мой сон словно время Ещё не вернулось в спять Мне скажут, а я не верю Что существую опять pov Юнги       Разве душа человека не похожа на воду? В силу своей бескрайности она предстанет нам чем угодно: озером, рекой, морем. Только вот проблема в том, что у кого-то оно чистое и прозрачное, а у кого-то грязное с темными масляными пятнами, и живностью внутри, которая продолжает гибнуть. Такому уже не помочь, не вывести тех зверей, для этого как правило не существует лекарства. Я такой же, моя душа словно темный липкий, масляный водоем, а грязные мысли балласт, тянувший меня на дно. Я чувствую до дрожи в конечностях, как ко мне тянут руки черные нечто, улыбаются оскалом, а внутри звенит колокольчик*. Его звонкая трель, заставляет меня открыть глаза, противится сущностям, что хотят меня обнять. Словно выброс лавы вулканом меня выплевывает в реальность майского дня. С непривычки дико холодно, в голове словно сверлят, точно рабочие на стройке, тошнота всё ближе к горлу. До потери сознания меня выворачивает за столбом. Как же мучительно возвращаться, но это того стоит?..       Поняв, что сплевывать больше нечем, опираясь на стену я плелся вперед. Пусть в меня тыкают пальцем, а заботливые мамаши закрывают детям глаза, говоря «дядя наркоман». Если бы они знали правду, если бы только могли подумать, с какой крутой горки меня спустили, еще головой в унитаз окунули, и смыли раз так 300. То, чего добился я, перечеркнули крестом.       Озноб колотил так, что зубы просто танцевали чечетку, ноги уже не слушались и не заметив знакомого лица я потерял сознание.       Очнулся я в больнице, под капельницей и ультразвуком приборов. — Агуст? — спросил голос и теплые руки коснулись моего запястья. — Не он, Юнги… — прохрипел я и повернул голову, вглядываясь в карие омуты доктора. Похоже, бедолага Ким сидел со мной очень долго. Об этом говорили опухшие глаза и синяки под ними, возможно он даже отменил несколько своих клиентов. — Тебе не идет быть Хатико, доктор… — слабо улыбнулся я. В голове не укладывалось, почему он сидит здесь, держит меня за руку, а не проводит время со своей женой. У него же есть жена? — Ты был без сознания три дня, я позову доктора. Ты что-то хочешь? — Сокджин убрал руки и встал. — Я хочу убраться отсюда. Все бесит.       Пришедший мужчина, оказался веселым и общительным. Не стал меня задерживать и отпустил восвояси, только потом я понял, что без взяток Кима явно дело не обошлось. А мне-то какая разница?       Психиатр умело вел машину, пока я словно тряпичная кукла разглядывал силуэты улиц, впитывая новости по радио словно губка. По прежнему мне были интересны биржевые сводки, законы об образовании, кто победил в дебатах на выборах политиков. Или же я лгал себе, чтобы не отличатся от серости массы? Внезапная мысль прокралась чужим голосом. — Ты что-то сказал, Юнги? — доктор обеспокоенно обернулся, а я замотал головой. Неужели радио «Агуст Ди» начало своё вещание?       Да нет, показалось…       Сокджин на свою беду привез меня в свою квартиру, где жил отдельно от меня. И странно, что квартира не отличалась от той, стандартной, взятых и каталогов икея. С разрешения доктора я сел в кресло, взглядом впечатываясь в полиройдные фото, снятые явно рукой Сокджина. На них привставали красивые пейзажи, и несколько фото молодых людей. На мой вопрос «Кто они»? Психиатор отвечать не захотел, представляя мне додумывать самому.       Честно признаться разговоры у нас с доктором не клеились, только пару тройка стандартных фраз в виде «Как работа» «Кушать будешь?» «Спокойной ночи». Я решил уйти с того маленького заработка в магазине, который предоставил мне Агуст по неопытности, заставляя задуматься, что он желал мне добра? Да нет же, нет. Он же дьявол, обманул Чимина. — Дьявол не я, а ты, Мин Юнги.       Я обернулся на голос и внимательно изучил девушку напротив, которая печатала в компьютере со скоростью света. А мужчина сидящий передом ко мне протянул «вы приняты».       Хорошо, что с бухгалтерами напряг, думал я, уже веселый возвращаясь к Сокджину. С чего-то хотелось сказать несвойственные мне пару лишних слов заботы, и даже мягко похлопать дока по плечу, сказав «не расстраивайся, всё непременно наладится».       Прошла ещё неделя и уже стало довольно хорошо, снова взялся за ум, переехал к себе во временное убежище и почти мог отдать долг Киму. И явно не натурой.       С добрым доктором как не странно мы нашли общий язык. Приходя к нему после кучи бумажной волокиты, казалось будто встречаешь заботливого соседа по лестничной клетке, который чаю нальет, да и пирогом накормит. А главное, я верил, что отдушина в виде доктора мне явно на пользу. — Знаешь, доктор, я не так представлял себе лечение, — откидываясь на спинку мягкого дивана сказал я. — А как же? — Джин усаживался поудобнее в своем кресле, шурша бумагами, и по их виду я понял, что листает он мой отчет. — Ну, знаешь, белые мягкие стены, на мне пижама в полосочку… — А небо в клеточку? — спросил доктор и захихикал, вводя меня в заблуждение, стоит ли мне смеяться вместе с ним? — Прости, не сдержался… — успокоил меня доктор.       На самом деле было не важно, стоит ли мне ещё терпеть возвращение Агуста, потому что я знал, что смогу вернутся к тому, с чего начал. Но настойчивый разбитый колокольчик плакал и просил придти к нему. Игра в глухонемого и правда закончилась? Pov Чимин       Вот он, час, когда пора надеть маску и играть. Главное молчать, ибо если открывать свой рот не для стона, все катится по пизде. Так было всегда.       Натянуть ложную улыбку, облизнуть губы, расстегнуть ширинку клиенту, и доставлять ему удовольствие. Терпеть его кряхтение и мычание. Старый извращенец. Дать незнакомцу кончить, залезть на кровать и подать свою задницу на блюдечке с голубоватой каемочкой и с привкусом дерьма во рту.       Терпеть проникновения на сухую, закрыть глаза и представить его. Его горящие живые лисьи глаза, бледную кожу, запах мяты и мелисы…        Юнги-я…       Предательские слезы брызнули из глаз на накрахмаленное постельное белье. Молчи Чимин, не время срываться в вой.       Сдержав порывы истерики, я дождался, когда клиент уже закончит, если только не потянется за сверхурочкой. После секса он сталкивает меня на пол, а я жму колени к груди, молясь чтобы стыд и отвращение к себе ушли.       Мужчина швыряет мятые купюры, недовольно бурчит, а после смачно харкает мне на лицо. — За минет, на остальное не годен…       Он прав, я даже не возбудился.       Обычно в таком своеобразном эмбрионе я провожу примерно полчаса, но сегодня затянулось на час. Уставившись в одну точку, я ухожу не в забытьи просто расстворяясь в хаусе мыслей. — Эй, ты как? — спросил мой входящий менеджер Ким Намджун, что развозит меня клиентам и обратно. — Как всегда, — я попытался подняться, но не вышло. — Всё еще не отпускает? — Джун присел рядом, собирая банкноты, и платком оттер почти засохший плевок на моей щеке.       Здесь не может отпустить, потому что существование сего дела само по себе низко и неправильно. Но я здесь, милый и добрый мальчик с загубленной мечтой айдола, черт возьми, здесь! — Джун, успокоительные… в… — пробормотал я. — Сейчас, — подпрыгнул Ким и пошарил по карманам моих джинс.       После Намджун перетащил меня в душевую, и стало чуточку стабильнее, но не легче. Мне уже не может быть легче, потому что сломанные колокольчики не могут петь.       Пока меня отвозили домой, я снова прокручивал мой ошибочный день. Тот, что не должен был быть в моей жизни никогда. День, когда я стал никем.       Тогда в клубе, где выступал Агуст, я согласившись переспать с мужчиной, попал в ад. Не ведомо какую херню нёс, чем он напоил, что я не помнил последующий вечер и ночь, не помню с кем когда и как. А главное договор, где мое тело купил он, тот самый мужчина.       Было бы легче самоустранится, но я слаб, и почему-то продолжаю жить, гнить и стыдится себя самого.       Прибыв домой, и прощаясь с Намджуном, я открыл дверь квартиры. И снова посмотрев на себя в зеркало не обнаружил прежнего себя. — Привет шлюха, — как бы напомнил себе и закатился истерикой.       Плевать, если вызовут полицию, из-за того, что снова вою белугой, что снова пытаюсь захлебнутся в ванной.       Как бы хотел остаться в том магазинчике с Агустом, но хозяин нашел меня. И везя назад в свой гарем блядей, говорил, что меня ждет двойная смена в виде игрищ в оргии. А я потупив взгляд, кивнул. — Как же я хочу обратно в свой серый мир… к Юнги…       Снова пройдя сквозь муки, я сел за свой дневник, начиная выливать всю грязь своей души на бумагу в виде чернил.       «Дневник, я снова жив, и не могу с этим ничего сделать. Иногда мне кажется, что я помру в процессе траха, и моё синюшное тело сожжет Намджун. Что ж, так наверное было бы лучше для всех. Сегодня снова моя маска треснула, брызнули слезы и накатила истерика во время грубых толчоков и противного скрипа древней кровати в мотеле. Я снова думал о нем, о том, как он молчалив и размышляет о своем уставясь в одну точку. Иногда смотря на него, как он опять задумался, мне хотелось стать атомом и проникнуть в его голову. Плыть сплошным потоком мыслей, и возможно утонув оставить часть себя, в нем.       Может, я безнадежный мечтатель, но я верю, что он помнит меня, знает, но из-за личности внутри себя не может вернуться. Стоит ли мне навестить его?»