Черно-белый пациент

      В мозгах все херово, тело из последних сил выдерживает двух владельцев, не зная кому будет принадлежать в последующую секунду - либо громогласному Агусту, человеку с мечтой, либо стабильному эгоисту-похуисту Юнги. Хотя оно наверное и радоваться должно, кормят, почки на месте и сойдет. Только вот мозги дают неприятные сигналы об опасности, каждый раз, и тело содрогается в дрожи. До настоящей эпилепсии только пены изо рта не хватает, а так полный набор.       Юнги сидит на попе ровно в кафешке, как обычно полу спит под томиком Мураками, предложенным почитать доктором. Юнги бегает глазами по страничкам, а толку ноль, в голове сидят однообразные мысли, "во сколько принять сегодня душ" или же "о, тот красавчик ничего".       Мысль о красавчике пересылается по нейронам в мозгу, где ассоциациями прописаны глаза улыбки, голос колокольчик и пухлые губы.       Чимин.       Юнги словно просыпается ото сна, дергается от самого себя в отвращении, ибо жуть как неприятно саднит то, что он натворил. По хорошему бы найти Чиминку, рассказать, что дела у него заебато, даже несмотря на то, что психиатра посещает. Агуст молча сидит, только иногда орет истошно имя доктора, когда касаешься нечайно рук.       "Сокджин!" секунда, голос затих. Мин уже преспокойно на это реагирует и вроде даже научился не замечать.       Все ещё надеется, что само рассосется.       Закрыв нечитабельную и полную набора замысловатых и однообразных слов ни о чем книгу, Юнги принимается за миндальное пирожное. Дверь в кафешку открывается со звоном колокольчика и Юнги устало поднимает глаза на входящего.       Рыжая копна волос, подкаченное тело. Посетитель присаживается на диванчик. Глаза в глаза. Оба молчат. Сказать нужно кучу всего от "нет смысла играться в чувства Чимин" до "да пошло оно все к хуям, я возьму тебя прямо здесь". По капелькам слюны, пробирающийся к уголку губ у Юнги, он соображает, что давно пялится на это рыжее чудо, которое так же его осматривает.       Слов им не надо, Мин просто срывается с места и тянет за собой Пака. Почти бежит, ведь чувства колят не по детски, и причинное место начинает увеличиваться в размерах. Слишком долгое воздержание и голод по сексу ударяют в мозг. Даже Агуст, пожалуй, только внутри бьется в конвульсиях, ибо не хочет пускать Юнги к Чимину. Хочет пробудиться, накричать и сбежать под бочок к Сокджину. Закрыть глаза и растворится в цветочном аромате.       Но нет, он заперт в теле, гниет внутри своей темницы, ждет, когда Юнги даст слабину или же сам выйдет из себя и пробудиться.       Уже около подъезда Мин еле держится, да и пухленькая ручка Чимина уже бьется в приятной дрожи, предвкушении и наслаждении. В груди сердце отстукивает чечетку под веселые мысли и надежды, что он не забыл, помнит его. Ещё Минни надеется, что это любовь, на самый миллионный и ничтожный процент, что он будет одной единственной клеточой света.       А в Юнги огонь горит, заполняется пустота и хочет долго-долго любить Чимина.       Наконец они достигают квартиры, вваливаются цепляясь языками друг за друга, жадно изучают рот. Мин стонет, трется своим пахом и жадно вжимает тело рыжего в ковролин, пропитываясь запахом персика и миндаля исходящем от намыленного тела. Чимин позволяет всё, получает дикий кайф от засосов, укусов, жадных пальцев на ягодицах до синяков. Плюёт с высокой колокольни на порчу своего тела. Одежда покидает их слишком быстро и они уже в спальне. Чимин положен на лопатках, смотрит жадным зверем на Юнги. Просит мысленно отдаться только ему, совсем без стыда, не сдерживаться.       Юнги достает лубрикант, из его "личных заначек" и прячет секс игрушки на место, вдруг ещё пригодятся.       С громких хлопком крышки разливается запах клубники с запахом секса по квартире. Что ж, святая добрая квартирка умершей тетушки Сокджина, теперь выглядит борделем. А владелец в гробу елозит от того, как ее честь и память поминают.       Проникнув сразу двумя пальцами в рыжего, Юнги смакует момент, наслаждается тем, как Чимина штормит от удовольствия на простынях. Как он рычит и стонет, закусывая наволочку. Как растягивает гласные и требует "Трахни меняяяя!"       Мину льстит, что он так же хочет Пака, и входит в него, нежно, неторопливо, губами находя его. Они жадно целуются, Чимин поддается бедрами, насаживаясь на Юнги, получает кайф, не хочет открывать глаза, понимать, что это ему снится. Ведь такого жаркого секса он не хочет больше ни с кем, потому что приручен только к одному хозяину.       Оторвавшись от губ Мин придерживает за талию Пака, а губами впивается в твердый манящий сосок. Чимин кошкой выгибается, насаживаясь полностью, без остатка. Просит, чтобы было быстрей, сильней. Юнги тоже хочется и он начинает прибавлять темп, оставляя засосы и укусы на прессе, другой рукой чуть массирует член Пака и они вместе не выдерживая кончают. Кажется, что они постигли дзен, уже часть вселенной и через секунду-другую тайны мира откроются только для них двоих.       Но цена за счастье других велика. Ведь пока оно есть, страдает кто-то один.

***

      Сокджин по кабинету метается хуже мамы, которая ждет домой блудного сына. Понять не может, в какую херню вляпался, это покруче ломки торчка из переулка. Когда вообще переступил личный порог "онли гет". Как вообще педантичный психиатр, что пошучивает старые дедовские шутки за старинный рыболовный календарь, может в педика превратиться за две гребаных недели, Карл?!       Ким плюхается на диван, где обычно откидывался и зависал у него Агуст, ищет носом его невероятный запах, воротит от приторных женских малин в сахаре. Падает на обивку головой, пальцами пробирается в волосы, открывая лоб и думает.       Мозг Сокджина уже конкретно вымотан, не соображает почти, давая хозяину лишь знать о том, что он заебал думать. Поэтому Джин и принимает попытку приехать и вытрясти из Юнги Агуста, пояснить за пидорские наклонности, и вообще как оно так получилось?       В машине такси Джин из интеллигентности не кроет трехэтажным таксиста, который пьяный в дерьмо, и что-то заливает про тещу и свою жену. Запашок перегара все труднее выдерживать и спасает Сокджина лишь открытое окно и молитва всевышнему целым доехать до дома. Прибыв на место, бросает таксисту небрежное "Мне б твои проблемы, чувак". Мужик в полном охуе уезжает и не желая больше подвозить этого напыщенного плечистого мужлана.       Ким несется по лестнице, перепрыгивая ступеньки через две, охает от вида распахнутой двери. Тихонько пробирается в квартиру, прикрыв за собой бесшумно. И натыкается на аховую картину. Его любимый человек трахает какого то парня, причем с особой издевкой, от пота волосы забраны назад, и Джину в приглушенном свете он пристает и богом, и дьяволом одновременно. Мысли и чувства внутри хаотично путаются, а во рту привкус горечи и желчи. Ким открыто пялится на ебущуюся парочку с открытом ртом, и Юнги замечает Джина, и тут взрываются миллионы под вздохи Пака. Юнги штормит, а из уст кричит Агуст.       - Доктор постой...       Но Джин сломлен, вылетает скорее, чем холостая пуля и несется куда глаза глядят.       Мин выходит из Чимина и Пак вообще не втупляет ситуацию: почему Юнги сам на себя кричит, извиняется, плачет и хватается за голову. Внутри тела Мина начинаются жесткие схватки похлеще борьбы без правил, одна личность перекрывает другую, голова шумит криками и Юнги падает не выдерживая, теперь кажется что голоса слились в одно.