До сих пор Холмс

— Читайте, — коротко приказал Шерлок. Руки Майкла Уайта подрагивали еще сильнее, и он не с первой попытки сумел развернуть сложенный лист. Отсюда я видел, что завещание было написано только с одной стороны, и я немного удивился, как Чарльзу Уайту, одному из богатейших людей Лондона, удалось вместить всего на одну страницу все, что он хотел сообщить своим родным. В помещении было настолько тихо, что было слышно, как равномерно тикали старинные напольные часы из холла. Мужчина не произносил ни слова, внимательно глядя на завещание и нервно кусая губы. — Я думаю, будет лучше, если сэр Уайт прочтет самостоятельно, а потом это сделаем мы без его присутствия, — вставил Лестрейд. — Нет, — возразил Уайт глухим голосом. — Я прочту. Я кинул взгляд на Джолин, которая не сводила глаз со своего отца: на ее лице не было ни капли гнева, разочарования, обиды или неприязни. Она просто смотрела на него со стороны, будто ее здесь не было, будто она и вовсе не существовала. Я понятия не имел, что она чувствовала на самом деле, и были ли готова услышать то, что предназначалось ее отцу. «Майкл, если ты сейчас читаешь это, значит, я уже лежу заколоченным в дубовый саркофаг в Хайгейтсе. Надеюсь, ты сделал все так, как я просил. Теперь пришло время сказать тебе «спасибо» за то, что был, остаешься и будешь моим сыном, славным представителем рода Уайтов. В пяти банках по всему миру открыты мои счета. Industrial & Commercial Bank of China, Barclays, Deutsche Bank, JPMorgan Chase и UBS Group AG готовы открыть их для тебя и твоей семьи. Я думаю, к этому времени моя любимая внучка уже окончила университет. Наверное, у нее есть жених? А как часто вы все вместе выезжали в Шотландию? Там чудесная природа. Не мешай ей выбрать свой собственный путь, как однажды это сделал я. Помню, что ты хотел стать футболистом. Береги свою дочь, цени ее уникальность, люби ее такой, какой она у тебя родилась. Она — твоя девочка. И прости Шарлотту. Направьте 2% от суммарного состояния на благотворительность. 10% — внучке. Каждому работнику предоставь беспроцентный кредит на приобретение жилья. Людям, близко знавшим нашу семью и работавшим у нас в доме, — по 100 тысяч фунтов стерлингов. Остальное — тебе и твоей семье. Используйте средства по достоинству. Встретимся по ту сторону твоего мира. Надеюсь, еще не скоро. Искренне твой, отец Чарльз Кристофер Уайт». Майкл Уайт замолчал, свесив голову на грудь, и только сейчас Джолин позволила своим чувствам вырваться наружу. Она молча плакала навзрыд, не пытаясь закрыться ладонями, не стесняясь стекавших по ее лицу и шее соленых капель, оставлявших за собой тонкие дорожки. Слезы намочили воротник ее строгой бежевой блузки, и мне было очень больно за нее. Рядом с Джолин не было никого, кто мог бы утешить ее в эту минуту, и даже Майкл Уайт боялся смотреть на свою дочь. Девушка переживала свою боль в одиночку, забыв, что нужно казаться сильной. Я знал, что Шерлок просил ее держать себя в руках, но сейчас он стоял в стороне и просто смотрел на Джолин, позволяя ей плакать до тех пор, пока слезы не закончатся. Гнетущее и душераздирающее безмолвие, которое царило в детской комнате, было нарушено внезапно раздавшимся коротким вибрирующим звонком. Никто из присутствующих не шелохнулся, и я увидел, как Шерлок напряженно всматривался в лица каждого: он, наверняка, что-то заметил. Перед тем, как в помещении кто-то успел проронить слово, Холмс-младший стремительно подошел к массивной двери и, толкнув ее двумя руками, отрезал путь в холл особняка. А затем, торжественно повернувшись ко всем лицом, он уверенно произнес: — Миссис Брэкстон, предпочтете, чтобы Вас арестовали здесь или на улице в присутствии крупнейшей лондонской прессы?

***

Сегодняшний вечер обещал закончиться обычным ужином от миссис Хадсон, чтением давно начатой книги у камина и разгадыванием кроссвордов. За минувшую неделю я ощущал себя выжатым лимоном и едва ли держался на ногах. Сразу после того, как завещание было вскрыто, мы отправились с Лестрейдом: он направился в Скотланд-ярд и согласился подбросить нас до Бейкер-стрит. За нами же проследовала полицейская машина с миссис Брэкстон, которая предпочла без каких-либо возражений сдаться полиции внутри особняка. Все оставшиеся были предоставлены сами себе, но меня терзали смутные сомнения, что все-таки все произошло слишком странно и непонятно. — Шерлок, как ты понял? — спросил детектив, поглядывая в зеркало заднего вида. — Мне нужно было собрать всех, кто может быть в той или иной мере заинтересован в озвучивании завещания, в одном месте, а затем просто понаблюдать, — будничным тоном ответил Холмс. — Но таких людей могло быть очень много! — возразил я. — Чарльз Уайт был управляющим группы компаний, на которую работало огромное количество человек. Шерлок раздраженно передернул плечами. — Выборка сузилась до тех, кто теоретически мог быть в курсе интимной тайны Уайтов: члены семьи, экономка, садовник, личный врач. Я предпочел остановиться на личном семейном докторе миссис Кэролайн Брэкстон. Лестрейд притормозил автомобиль у обочины резче, чем следовало бы, и оглянулся на нас: — Я могу позвонить вам, если мне понадобится что-нибудь еще выяснить? Шерлок тяжело вздохнул, но я был точно уверен, что он был рад слышать подобный вопрос. — Ты слишком часто пользуешься моей снисходительностью, — проговорил Шерлок, пряча улыбку и покидая салон. — Он хотел сказать, что вовсе не против, — перевел я фразу своего друга. Камин был уже растоплен, а миссис Хадсон суетилась в нашей гостиной, расставляя на низком столике тарелки с горячим супом и медовым печеньем. Хоть я и должен был признаться самому себе, что мне не хватало сумасбродных идей Шерлока и его бесконечных запутанных дел, я всегда скучал по таким теплым и спокойным вечерам, когда единственное, о чем нужно было думать, так это о том, не остыл ли любовно подогретый хозяйкой дома по Бейкер-стрит суп. — Мальчики, внизу есть еще салатик, если захотите! Шерлок, особенно тебе нужно его попробовать — в овощах много витаминов, а они сейчас тебе очень нужны! — миссис Хадсон еще раз взглянула на небольшой сервированный столик и, оставшись довольная результатом, отправилась вниз. Холмс стоял у окна и всматривался в пустынную улицу, по которой время от времени проезжали лондонские кэбы. — Я слышу, у тебя много вопросов, — медленно проговорил Шерлок, не отрываясь от своего занятия. — Я ничего не спрашивал, — возразил я, громко потягивая горячий суп. — Твои мысли громче твоего голоса, Джон, признай уже это. Я едва не подавился и некоторое время покашливал, чтобы мой прежний голос вернулся ко мне. Шерлок был прав: у меня в голове роилось множество вопросов, которые я хотел задать своему другу, но не знал, с чего начать. Картина дела, над которым мы работали на протяжении последней недели, медленно нарисовалась, и все же я до сих пор не понимал, откуда взялись некоторые мазки и почему несколько из них отсутствовали. — Хорошо, — я отложил ложку в сторону. — Как ты в итоге вычислил, что это все-таки миссис Брэкстон? — Ты внимательно слушал все, что происходило в детской комнате? — Вполне, — не совсем уверенно ответил я. Шерлок повернулся ко мне, сложив руки на груди: — Тогда что произошло спустя две минуты после оглашения завещания? Я задумался, восстанавливая в своей памяти ход событий. — Вибрация. Я услышал, как завибрировал телефон, словно кому-то пришло сообщение или какое-то оповещение. — Именно! — Шерлок поднял указательный палец правой руки вверх. — Миссис Брэкстон отправила смс о наследниках и суммах наследства своему сообщнику сразу после того, как Майкл Уайт закончил читать завещание. Но не учла одного факта: я перевел ее мобильный телефон из беззвучного режима в режим вибрации. Я сглотнул. — И кто ее сообщник? Холмс пожал плечами: — Понятия не имею. Это выяснит Скотланд-ярд. — Но ведь каждый из работников особняка четы Уайтов получил вполне неплохую сумму. Чем же миссис Брэкстон может быть недовольна? — казалось, я был еще в большем замешательстве, чем прежде. — А кто сказал, что она недовольна? — удивленно спросил Холмс, наконец, приближаясь к камину и усаживаясь в свое любимое кресло. — Она просто хотела, чтобы завещание было озвучено как можно раньше. — Почему? — не унимался я. — Это тоже выяснит Скотланд-ярд. В тот вечер Шерлок не произнес больше ни слова о деле семьи Уайт, и я чувствовал, что его что-то сильно беспокоило. Мы раскрыли дело, но ни я, ни мой друг не чувствовали того удовлетворения, которое испытывали всегда, приблизившись к развязке. И это было непривычно странно, словно точка поставлена еще не была. Словно мы остановились лишь на многоточии, не зная, как закончить историю.

***

В десять утра на железнодорожной станции Сент-Панкрас было столько народу, что яблоку негде было упасть. Все куда-то спешили, торопливо обгоняя друг друга и перекликиваясь поверх толпы. Я не любил находиться в таких шумных местах и еще больше не любил вокзалы, потому что было в них что-то меланхолично-грустное, заставляющее сердце сжиматься от предстоящей разлуки. Почему-то я никогда не ассоциировал вокзалы со встречами, только с прощанием, а потому старался покидать город в одиночку, не вынуждая кого-то испытывать подобные тягостные чувства. Джолин Уайт покидала Лондон сегодня утренним поездом до Южного вокзала Брюсселя через Ла-Манш, и я настоял на том, чтобы мы с Шерлоком приехали попрощаться с ней. Мы знали, что она отказалась от оставленного ей дедом Чарльзом Уайтом наследства в пользу благотворительных организаций. Было ли это жестом протеста или чем-то иным, я мог лишь догадываться, и почему-то очень хотел увидеть девушку в последний раз перед тем, как она окажется в Германии. — Вам вовсе не нужно было приходить, — сказала Джолин, заметив нас. При ней был лишь небольшой коричневый чемодан и бесформенная женская сумочка через плечо. — Джон Ватсон настоял, — уклончиво ответил Шерлок в своем привычном стиле. Джолин улыбнулась, а я неловко топтался на месте. — В одном Вы ошиблись, Шерлок Холмс, — сказала девушка, удерживая рукой черную шляпу с широкими полями. — В чем? — брови моего друга приподнялись. Он был немного обескуражен и озадачен. — 51,6% и 6 месяцев — это не результаты генетической диагностики, — просто ответила Джолин, хмурясь на разгулявшемся сентябрьском ветру. — Рак. Процент поражения моего организма метастазами. Всего полгода осталось. У меня сердце ушло в пятки, и мне захотелось закрыть уши, чтобы ничего больше не слышать. Шерлок же стоял неподвижно, спрятав руки в карманах пальто и глядя куда-то поверх головы Джолин. Я не знал, о чем он думал в это время: он мог думать о чем-то совершенно далеком и даже не слышать, чем только что поделилась с ним девушка. Уайт смутилась, пряча свое замешательство за легкой улыбкой, которая казалась больше вымученной, чем искренней. Наверное, она пожалела, что призналась Шерлоку, а потому замолчала, плотнее запахивая пальто. Спереди послышались первые гудки поезда, возвещавшего о скором отправлении, и Джолин подхватила свой небольшой старый чемодан с детскими наклейками на нем. На платформе засуетились пассажиры, продвигаясь к своим вагонам и громко прощаясь с родственниками и друзьями. Каждый из них предвкушал долгое путешествие в уютном теплом купе, и девушка была готова проститься с нами сейчас же, чтобы вскочить на ступеньку вагона отправлявшегося на юг поезда. — Нет, не осталось, — спустя какое-то время произнес Шерлок, останавливая свой взгляд на лице Джолин. — Впереди у Вас целых полгода. И он был прав. Чертовски прав. До сих пор прав. Мы стояли на перроне до тех пор, пока скоростной поезд компании Eurostar не скрылся из виду. Он стремглав умчался вперед к южной границе Королевства: через пару часов Джолин Уайт ступит на землю континентальной Европы, чтобы провести предстоящие шесть месяцев так, как пожелает ее сердце. Она не уезжала умирать: она уезжала жить полной жизнью, дышать до самого последнего отведенного ей временем вздоха, простив тех, кто ранил ее больше всех на свете, не тая обиды на тех, кто должен был быть рядом все эти годы. Она была гораздо сильнее и мужественнее нас всех вместе взятых. — Джон, — хрипло произнес Шерлок, не поворачиваясь ко мне. На мгновение мне показалось, что он пытается скрыть от меня блестящие на ветру глаза. Он хотел, чтобы я думал, будто это промозглый лондонский ветер, и я ответил, не поднимая головы: — Да? — Как думаешь, Майкл Уайт простил свою первую супругу? Шерлок впервые заговорил о деле спустя полторы недели, и я удивился столь внезапно заданному вопросу. — Я думаю, он до сих пор предпочитает считать, что это был несчастный случай, — осторожно предположил я. — В конце концов, его не было дома во время пожара, и он может судить лишь по тому, что ему рассказали. Холмс повернулся ко мне: его глаза блестели, а нос покраснел. — Разве об этом хотел сказать Чарльз Уайт? — медленно произнес он. — Едва ли сэр Уайт был способен составить завещание, имея 90% ожогов тела, находясь в реанимации и не приходя в сознание вплоть до своей кончины. Завещание было написано раньше. Во рту у меня пересохло, а ладони вмиг сделались влажными. — Тогда что скрывает мать Джолин? — пробормотал я. Шерлок выглядел взволнованным и подавленным, и мне было тяжело видеть его таким. — Джон, — вновь повторил Холмс. — Что? — Ты хорошо разбираешься в психологии? Я пробормотал что-то неразборчивое, потому что вряд ли был хорош в той области, которой интересовался мой друг. — Каким безмозглым тупицей надо быть, чтобы не приехать проститься со своей умирающей от рака дочерью? — Шерлок, Майкл Уайт десять лет плевать хотел на Джолин, — возразил я. — А я говорю не о Майкле Уайте, — коротко ответил Холмс.