Отсроченный брак

Кажется, скоро Рождество... Я провел в этой камере в Азкабане уже почти восемь месяцев. Иногда я жалею, что здесь сейчас нет дементоров. Мне хочется потерять рассудок и больше не терзаться призраками прошлого. Жена погибла на моих глазах. Северус, вероятнее всего, убит Темным Лордом. Тот потребовал срочно отозвать его из гущи сражения, и я видел, как Снейп направлялся к Визжащей хижине. Когда в Нарциссу, закрывшую собой Драко, ударила Авада Кедавра, и я понял, что помочь ей уже ничем не смогу, я побежал туда и еще издали заметил дым. Вероятно, в хижину попало одно из шальных заклятий. Забыв, что я маг, я начал разгребать тлеющие доски руками и наконец нашел его. Северус лежал в луже крови, натекшей из разорванного горла, и не подавал никаких признаков жизни. Чувствуя, как земля уходит у меня из-под ног, я применил кровеостанавливающие чары. Разумеется, было уже слишком поздно... Авроры появились одновременно с колдомедиками, и мне, конечно, не дали попрощаться с ним... У меня никого не осталось, кроме сына, но он никогда не простит мне того кошмарного года, который был у него по моей вине... Я любил их всех, даже Нарси... Пусть и не так, как Северуса, но любил... и не сумел их защитить... Северус... напуганный одиннадцатилетний мальчик, робко приближающийся к слизеринскому столу в Большом зале, юноша, держащий меня за руку во время собраний Пожирателей смерти, мужчина, стонущий подо мной в день своего восемнадцатилетия, когда мы в первый и последний раз занимались любовью. Я всегда считал себя расчетливым и холодным мерзавцем, но Северус что-то изменил во мне. Поначалу мне просто льстили его обожание и детская наивная влюбленность, такая чистая и искренняя. Он был гораздо умнее своих сверстников. Мне никогда не встречались подобные ему. Маленький мальчик со взрослыми печальными глазами. Его хотелось защитить, но в то же самое время он сам был готов защищать тех, кого любил. И тогда, и потом... Как он отстаивал передо мной свое право на дружбу с этой грязнокровкой Эванс, ставшей впоследствии матерью Избранного, как пытался сберечь от преследований Лорда ее семью, как спас Драко от неизбежно расколовшего бы его душу убийства... Даже меня, предавшего и обманувшего все его надежды (как ему, конечно, казалось, ведь правды я ему так и не сказал), он буквально вытащил с того света, когда в прошлом году после Азкабана Лорд запретил вызывать ко мне целителя, но Северус, невзирая на опасность, приносил зелья, сохранившие мой разум. Я не понимал, насколько сильно люблю его до тех пор, пока не потерял. Предложив ему магический брак, я был уверен, что мы идеально подходим друг другу: два волшебника, наделенных большим магическим потенциалом, не питающих слабости к противоположному полу, да к тому же один из нас был без памяти влюблен в другого. Занявшись с ним сексом, предварительно заручившись его согласием заключить равноправный союз, я окончательно убедился в правильности своего выбора. Он был именно тем партнером, которого я искал несколько лет: страстным и податливым одновременно, трогательным в своей неопытности и ничего не боящимся. У меня к тому времени, разумеется, имелся довольно внушительный сексуальный опыт, но то полное духовное и физическое единение, что я испытал с Северусом в ту ночь, было мне абсолютно внове. Утром, не дожидаясь его пробуждения, я отправился к отцу – объявить ему о предстоящей помолвке. Несмотря на ранний час, Абраксас Малфой – уже чисто выбритый, одетый, как подобает представителю знатного рода, и благоухающий изысканными духами – сидел за столом в своем кабинете и читал какие-то бумаги, вероятнее всего, счета нашей организации, финансистом которой он неофициально считался. – А, Люциус, хорошо, что ты зашел ко мне. Я как раз собирался серьезно поговорить с тобой, – в голосе отца не было ни грамма душевного тепла, только деловые нотки. – Я на днях беседовал о твоем будущем с Темным Лордом. Он полагает, что тебя пора женить. Тебе скоро двадцать четыре – идеальный возраст для вступления в брак и рождения наследника. Лорд настаивает – и я полностью поддерживаю его – на помолвке с одной из девиц Блэк, а именно – с Нарциссой. Это славная, спокойная девушка из древнего уважаемого рода. Уверен, она станет прекрасной женой тебе и матерью для твоего будущего ребенка. Мне сделалось трудно дышать. Я был воспитан в почтении к отцу, основанном на страхе разочаровать его, не соответствовать высокому званию наследника рода Малфой. Я ни разу не шел против его воли, и сейчас, когда от моей настойчивости зависело наше с Северусом счастье, я чуть не струсил, но все же сказал: – Благодарю вас, отец, что вы так печетесь о моем благе, однако, смею вас заверить, это совершенно напрасно. Я уже выбрал себе пару. Лицо отца начало наливаться кровью, он привстал из-за стола и гневно посмотрел на меня. – Этого мальчишку Снейпа? Полукровку без роду и племени? Не смеши меня, Люциус! Я НИКОГДА, понимаешь ты, НИКОГДА не дам согласия на такой смехотворный брак. То, что ты позоришь нашу фамильную честь мужеложством, я еще как-то могу стерпеть, но жениться? Ты совсем из ума выжил, или этот твой юный зельеварчик опоил тебя Амортенцией? – он достал белоснежный батистовый платок, промокнул пот со лба и махнул им в мою сторону. – Считай, я не слышал этого бреда! Ступай. О помолвке будет объявлено через две недели. – Отец! – запротестовал я. – Я люблю Северуса и не собираюсь в угоду вам и даже Темному Лорду ломать жизнь нам обоим! – Зачем же – ломать? – зло усмехнулся Малфой-старший. – Лорд без лишнего шума уничтожит твоего Снейпа. Тебя, дурака, конечно, помилует. Господин не станет убивать единственного наследника знатного и древнего рода, да еще принадлежащего к семье, финансирующей все его начинания, а вот его... В поместье Гойлов, где сейчас обретается Лорд, есть замечательно оборудованная пыточная. Как думаешь, сколько продержится твой Северус? Мерлин, что же мне было делать?! Это ночью, распаленный желанием обладать им, я ничего не боялся, теперь же мое предложение Северусу показалось чистой воды безумием. Лорд не просто «не одобрял» однополые браки. Он карал за них. В нашей организации была всего одна пара, рискнувшая заключить магический союз. Они являлись младшими отпрысками чистокровных, но не слишком важных семей. Вскоре они бесследно исчезли. Ходили слухи о невероятно жестоких пытках, которым обоих подвергли по приказу нашего Хозяина. И вот этой страшной участи я хотел для Северуса? Отплатить ему такой монетой за его безоглядную любовь ко мне?! – Послушай, Люциус, – заговорил отец, уже смягчаясь, – я понимаю твои чувства, я не бессердечный истукан. Ты объяснишь своему мальчишке, что я заставил тебя дать согласие на брак с Нарциссой, пригрозив отлучить от семьи... Я уверен, он поймет. Может, вы даже останетесь любовниками, – он поморщился. – Хотя я лично и не одобряю подобных связей... И я, поджав хвост, вернулся в спальню и, ненавидя себя до глубины души, сказал Северусу все в точности так, как велел мне отец. Он воспринял это известие почти стоически, но, судя по тому, как сгущалась вокруг него магия, был на грани выброса. Непостижимым для меня образом он нашел в себе силы встать, одеться и уйти, а перед этим еще и пожелал мне счастья. Это пожелание, произнесенное мертвым, безжизненным голосом, как будто пригвоздило меня к месту, но по прошествии пары минут я очнулся от оцепенения и ринулся за ним. Его спальня оказалась запечатана, и все стандартные отпирающие заклинания просто отскакивали от двери. Наконец, взломав его хитроумную защиту, я ворвался в комнату. Она была пуста. В камине ровно гудело пламя, только на полу я обнаружил несколько крупинок летучего пороха. Никаких следов разгрома. Похоже, он не взял ни единой вещи, полученной от меня в эти праздники. Ушел в своей старенькой застиранной мантии, которой так стыдился. Постель была аккуратно собрана, и на подушке я увидел сложенную стопкой пижаму – мой рождественский подарок. Первой моей мыслью было кинуться за ним в его ужасный маггловский дом. Каникулы заканчивались лишь через три дня, и он почти наверняка направился туда. Я испугался, что, когда первый шок пройдет, Северус попытается что-нибудь сделать с собой, а зная его непревзойденный уже тогда талант зельевара, можно опасаться отравления каким-нибудь не имеющим противоядия ядом. Я схватил щепоть летучего пороха, вошел в камин и произнес точный адрес его дома в Паучьем тупике. Камин оказался заблокирован с той стороны, и я запаниковал. Этот мальчик, всего несколько часов назад с моей помощью ставший мужчиной, был куда как сильнее меня в моральном плане, но в порыве отчаяния мог решиться на что угодно. Я заставил себя немного успокоиться и аппарировал. Дом Северуса, стоявший в конце малопривлекательной, непрезентабельной улицы в тени огромной трубы заброшенной фабрики, выглядел абсолютно нежилым. Окна были наглухо зашторены, и ни в одном из них не горел свет, камин – судя по отсутствию дыма – не растоплен. Неужели Сев все-таки вернулся в Хогвартс?! Я попытался подойти ближе, чтобы постучать в дверь, но словно наткнулся на незримый барьер – чары, наведенные Северусом и охранявшие дом от непрошеных гостей, каковым, по всей видимости, являлся для него сейчас и я, работали на полную мощь. Я знал, что защитные заклинания не дадут мне возможности услышать то, что творится в доме, но вот в обратную сторону они должны были действовать. И я – Люциус Малфой – унизился до того, что стал звать его. Я бродил вокруг дома и, точно какой-нибудь маггл, кричал его имя. И ничего не происходило. Или его там попросту не было, а я понапрасну тратил свое время, или – при этой мысли меня прошиб холодный пот – он уже принял один из своих быстродействующих ядов, которые во множестве варил для Темного Лорда, и мой зов звучал погребальным колоколом по нему. Смеркалось. Пошел густой снег, мешавший мне разглядеть казавшийся совершенно мертвым дом. Несмотря на согревающие чары, я весь заледенел. Страх за Северуса вымораживал меня изнутри, а ледяной ветер, забираясь под тонкую домашнюю мантию – снаружи. Наконец я сломался. «Завтра, – сказал я себе, – я вернусь и попробую пробить эту чертову защиту! Тем более, – новый порыв ветра заставил меня задрожать, но не от холода, а от осознания причины, по которой охранные чары могли развеяться, – если Северусу удалось что-нибудь сделать с собой...» В ту ночь я почти не сомкнул глаз. Я взял себе ту подушку, на которой еще вчера спал Северус, хранившую его запах. Лицо Сева, с широко открытыми, горевшими диким огнем глазами и бисеринками пота, блестевшими на лбу, представлялось всякий раз, когда я проваливался в дремоту. Временами мне казалось, что я ощущаю его руки, до синяков впивающиеся в мои плечи, сильные, стройные ноги, обвивающие мои бедра. Не в силах больше выдержать эту пытку, я развязал пояс халата и провел ладонью по возбужденному до предела члену. Это было настоящее наваждение. Я мастурбировал, думая об уже, скорее всего, умершем любовнике, и ничего не мог с собой поделать. Когда горячее семя брызнуло мне на руку, из глаз полились слезы – я оплакивал моего Северуса. Я проснулся далеко за полдень. Торопиться уже было решительно некуда. Внутри разливались пустота и горечь. В животе неприятно урчало – за весь прошедший день у меня крошки во рту не было. Корка засохшей спермы на животе напомнила мне о вчерашнем сумасшествии и о том, как я, измученный захлестнувшей меня истерикой, уснул, так и не наложив Очищающее. Я встал и через силу принялся одеваться. Потом вызвал к себе эльфа и потребовал принести мне тост с джемом и чашку кофе. Есть не хотелось совершенно, но тащиться в Паучий тупик, едва держась на ногах от слабости, тоже не годилось. Глядя на занесенное снегом крыльцо, я размышлял, что буду чувствовать, если смогу пройти сквозь барьер, и где я застану Северуса... К моему величайшему облегчению, охранные чары оказались на месте. Это однозначно свидетельствовало, что хозяин дома, по крайней мере, жив. Я уже собирался снова начать звать его, как вдруг возле двери возникла закутанная в зимнюю мантию фигура, раздался стук, и несомненно женский голос спросил: – Северус, ты здесь? Через какое-то время послышался скрип отпираемого замка, и на пороге появился Северус. Выглядел он, конечно, просто ужасно – бледный, небритый, с залегшими вокруг глаз тенями, но определенно живой. Женщина откинула капюшон с головы, и я с большим трудом и в основном только по рыжим с золотистым отливом волосам узнал в ней Лили Эванс – девчонку-грязнокровку, с которой Сев водил дружбу еще до Хогвартса. Волна злости окатила меня с головы до ног и заставила руки непроизвольно сжаться в кулаки: значит, это маггловское отродье была здесь желанной гостей, ее беспрепятственно пропускали охранные чары, тогда как я... Вечером я пошел к отцу и дал согласие на немедленную помолвку с Нарциссой Блэк. *** За прошедшие со дня моей свадьбы полтора года мы с Северусом виделись крайне редко. В рейдах он не участвовал, на наши ежемесячные собрания приходил через раз. Поговаривали, что Волдеморт предпочитал не беспокоить его без надобности, ибо зелья, которыми он снабжал нашу организацию, требовали максимальной концентрации. Да и использовать блестящего зельевара для банального нападения на магглов или очередной стычки с Орденом было исключительным расточительством. Моя супружеская жизнь протекала... странно. Для окружающих мы являлись великолепной парой, образчиком успешного магического брака, воплощением идеалов семейных ценностей. Дома же, особенно в первые месяцы после женитьбы, мы едва разговаривали. Возможно, виноваты были наши чрезвычайно редкие интимные отношения. За неделю до свадьбы я начал паниковать. Дожив до почти двадцати пяти лет, я НИКОГДА не спал с женщиной, а мой опыт общения с девственниками сводился к одному-единственному сексу с Северусом. Отец даже предложил пригласить на дом дорогущую проститутку из элитного борделя, чем вызвал у меня приступ бешенства. Я посоветовал ему не лезть в мою постель, раз уж мое счастье он в любом случае растоптал. Встретившись накануне церемонии со своим давним любовником и убедившись в очередной раз, что секс с кем бы то ни было, кроме Северуса, перестал доставлять мне былое удовольствие, я получил от него рекомендацию «как следует напиться на свадьбе», и тогда предстоящая консуммация брака не будет вызывать у меня такого ужаса. Это совершенно меня не устраивало! Я не хотел предстать перед ни в чем не повинной девушкой в образе пьяного хама и испоганить ей первую брачную ночь. Поэтому я просто добавил в свой бокал с вином несколько капель возбуждающего зелья. Ровно столько, чтобы не ударить в грязь лицом и достойно исполнить свой супружеский долг. Нарциссе, по-моему, процесс все равно весьма не понравился, она, как истинная леди, молча вытерпела до конца, а наутро попросила меня своим нежным голоском: «Не могли бы мы делать ЭТО только в случае крайней необходимости?» Так как конечной целью нашего брака было рождение наследника, то мы свели наши интимные отношения к одному разу в полтора-два месяца. В начале октября 1979 года Нарцисса объявила мне радостную новость: она ждала ребенка. Впрочем, счастье, испытанное мною в тот момент, вскоре сменилось тревогой за жену и будущего младенца: беременность протекала очень тяжело, Нарциссу постоянно тошнило, она падала в обмороки и страдала головными болями. Стандартные зелья не помогали, и мне пришлось обратиться за помощью к Северусу. Он не замедлил явиться в мэнор, холодно выслушал мои изъявления благодарности и тотчас направился в комнату Нарси. Я был поражен переменами, произошедшими в нем за это время: он выглядел намного старше своих неполных двадцати, одевался во все черное, как будто носил траур, и имел мрачный и неприступный вид. Через полчаса он постучался ко мне в кабинет. – Я побеседовал с твоей женой. Состояние ее и ребенка не внушает мне опасений, но чувствует она себя действительно неважно. Послезавтра я пришлю с совой необходимые ей зелья. – Сев, сколько я тебе… – я осекся, понимая, что нанес ему смертельную обиду. Его губы скривились в презрительной усмешке: – Не все в этом мире продается и покупается, Люциус. Восемь месяцев он не давал о себе знать, только регулярно присылал снадобья для Нарциссы. Незадолго до предполагаемой даты родов она попросила меня вновь написать ему, ей непременно хотелось, чтобы Северус стал крестным нашему новорожденному ребенку. Я не возражал, хотя почти на все сто процентов был уверен в его отказе. Его последний визит ясно показал – между нами все кончено, но, как ни странно, он выразил согласие и на восьмой день после благополучного появления на свет моего первого и единственного ребенка возник в маленькой семейной часовне, выделяясь в толпе разряженных гостей простой черной мантией. Остаться на обед по случаю рождения наследника он не пожелал... *** В конце октября 1981 года наш Господин, одержимый манией преследования и, на мой взгляд, спятивший на этой почве окончательно, каким-то образом добрался до Поттеров, которых искал все последние месяцы, убил их и... пропал. Как в воду канул. Его исчезновение стало для большинства из нас, Пожирателей смерти, освобождением – прежде всего от ужаса, который внушало нам одно его присутствие. А потом случилась трагедия: кучка фанатиков, возглавляемая старшей сестрой моей жены Беллатрисой, похитили известных авроров Фрэнка и Алису Лонгботтомов, пытали их и свели с ума. После этого возобновились карательные акции возмездия. Массу народа посадили в Азкабан без суда и следствия, в том числе двоюродного брата Нарси – Сириуса, который, как мне помнится, вообще принадлежал к Ордену, активно боровшемуся против Темного Лорда. Меня эта участь миновала буквально чудом: хотя с начала беременности жены я планомерно избегал участвовать в рейдах и налетах, до этого я успел пару раз обагрить свои руки маггловской кровью и был виноват не меньше прочих, уж, по крайней мере, гораздо больше Северуса, который месяц или два провел в Азкабане, а освободили его только по личному ходатайству Дамблдора. Какие уж там отношения связывали моего бывшего любовника и директора Хогвартса, я не знал, но после выхода из тюрьмы Сева назначили деканом факультета Слизерин – на моей памяти это был беспрецедентный случай, чтобы деканом стал двадцатиоднолетний мальчишка, практически вчерашний студент, но, говорят, он неплохо справлялся с новой ролью. Не скрою, сразу после исчезновения Темного Лорда у меня мелькнула безумная мысль расторгнуть наш совершенно неудачный в плане физической близости брак с Нарциссой – тем более что наследником мы уже обзавелись, и Магия вполне бы это позволила – и попытаться вернуть Северуса, страсть к которому за прошедшие два года лишь усилилась. Но Метка с моего предплечья так и не сошла. Я промучился несколько месяцев, не в состоянии принять никакого решения, а потом банально испугался: вдруг Лорд возвратится еще более злобным и нетерпимым к нарушителям установленных им ограничений, готовый жестоко карать за ослушание. И я оставил все как было. В последующие десять лет я видел Северуса раз в год. Неизменно затянутый во все черное, он появлялся на именины Драко, дарил тому замысловатые развивающие игрушки, проводил с крестником час или два, пару минут беседовал с Нарси, коротко вежливо кивал мне и исчезал. За эти десять лет я не услышал от него ни одного теплого слова. *** Я закрываю глаза, и перед моим мысленным взором сразу же предстает Северус. Я понятия не имел, что способен любить так долго и так безнадежно. Видимо, я был превосходным актером. Он настолько поверил в выдуманную мной легенду о женитьбе из страха перед отцом, что это убило в нем все чувства ко мне. Разумеется, в годы учебы Драко в Хогвартсе мы виделись гораздо чаще, чем прежде, но каждый раз от Северуса веяло ледяным холодом, и мы ограничивали нашу беседу краткими отчетами об успехах моего сына. Я расспрашивал Драко о том, каков Снейп как декан и учитель, и неизменно получал ответ, что крестный очень строгий, но знающий свое дело учитель и замечательный декан, который заботился о своих слизеринцах, никогда прилюдно не наказывал их (за что неоднократно выслушивал упреки от других учителей), но тем не менее держал всех в ежовых рукавицах. Дома на каникулах сын периодически ронял: «профессор Снейп сказал», «по мнению профессора Снейпа». Он глубоко уважал Северуса и любил его как крестного и наставника, а я ревновал собственного сына к часам, которые они проводили вместе; к тому, как рука Северуса покровительственно сжимала плечо Драко, когда Снейп сопровождал моего мальчика, если мне случалось посетить школу во внеурочное время и, наведавшись в слизеринскую гостиную, просить повидаться с наследником; к тому, как теплели его глаза в момент обращения к крестнику. Может, именно поэтому, балуя сына до крайности, я старательно не показывал своих истинных чувств к нему, особенно на людях. В сущности, как делал это и мой отец. Иногда мне казалось, что я превратился в кусок льда. Жизнь богатого наследника, пресыщенная роскошью и удовольствиями, опостылела мне, красавица жена по-прежнему испытывала ко мне лишь дружеское расположение, секс с немногочисленными любовниками раздражал своим однообразием, и я с трудом доходил до разрядки, всегда представляя перед собой только одно лицо. Не раз и не два я жалел, что не сбежал с Северусом на край света, туда, где бы нас не нашел ни мой отец, ни наш безумный Хозяин. Драко уже перешел на четвертый курс, когда наша спокойная жизнь подошла к концу. Темная метка у меня на левом предплечье ожила и начала покалывать. Замирая от страха, я послал Северусу сову с запиской, в которой спрашивал, чувствует ли он какие-либо изменения в метке. Ответ пришел вечером следующего дня. На пергаменте стояло единственное слово: «Да». Вот тогда я и организовал это позорное шествие на Чемпионате мира по квиддичу с участием маггла- привратника и его семьи. Видимо, от ужаса я совсем потерял рассудок. В общем-то, было отчего, потому что Лорд «воскрес» меньше чем через год после этого, и перед нами разверзлись врата ада. Он вернулся еще менее человечным. Если раньше его цели – господство чистокровных магов над остальными волшебниками и магглами – как-то отвечали тем ценностям, на которых я был воспитан, то сейчас его интересовало исключительно собственное бессмертие, а как средство достижения этой цели – непременное убийство Гарри Поттера. До своего исчезновения он изредка называл нас соратниками и единомышленниками, теперь же мы стали его рабами. За малейший проступок он карал настолько сурово, что любой его приказ выполнялся беспрекословно. Именно так я стал во главе отряда, чтобы добыть ему пророчество, из-за которого и началось все это сумасшествие с Поттерами. Следует ли упоминать, что я позорно провалил задание, не справившись с горсткой школьников под предводительством Избранного, и был отправлен в Азкабан, подальше от мести и гнева своего «возлюбленного» Господина. Спустя год Лорд вытащил меня из тюрьмы. Проведя столь долгое время в окружении дементоров, я вернулся в Малфой-мэнор в ужасном психическом и физическом состоянии и обнаружил, что наш дом превратился в штаб-квартиру Пожирателей смерти, шестнадцатилетний сын принял Метку, а я сам и моя семья оказались в статусе заложников. Хозяин гневался на меня за утрату пророчества, которое он так и не услышал, и за утерю своего старого дневника, что я подложил девчонке Уизли, не понимая всего значения этой казавшейся никчемной вещицы. Видя мое бедственное положение, он запретил приводить ко мне целителей. Я был на волосок от безумия, и тогда Нарцисса вновь обратилась к Северусу, чьи зелья в буквальном смысле слова спасли мой рассудок, да, наверное, и жизнь. Когда я немного пришел в себя, она рассказала, как Сев принес ей Непреложный обет и, собственноручно убив Дамблдора, уберег душу Драко. Я совершенно запутался: мы уже давно не были ни любовниками, ни друзьями, за несколько лет едва перекинулись парой слов, но Северус продолжал помогать мне и моей семье, порой рискуя так, как иные не решились бы и для самых близких и любимых людей. И вот его нет... За секунду до ареста я сам видел мертвое холодное лицо. Остановившийся взгляд темных проницательных глаз... Война проиграна, Волдеморт исчез – окончательно и бесповоротно, и теперь мне остается только терпеливо дожидаться суда. Я даже не могу рассчитывать на поцелуй дементора – при новом гуманном правительстве их удалили из Азкабана. Скрип приоткрываемого оконца, в которое узникам выдают еду, вырывает меня из раздумий. В камеру заглядывает охранник. – Ну что, сидишь? – спрашивает он очевидное. Ему скучно и хочется поболтать, хотя бы и со мной. – Вот завтра нового соседа в камеру напротив подселят. Переговариваться сможете. Хотя он, по-моему, не очень сейчас склонен разговаривать, после такого-то ранения. – А что за сосед? – равнодушно интересуюсь я. На самом деле мне плевать, просто меня учили, что вежливые люди обычно отвечают, когда к ним обращаются. – Ну, он в данный момент – преступник номер один. Северус Снейп.