Цветы для Джона Ватсона

*****

– Так кто же она? Или он? – внезапно спросила Гарри, улыбаясь и лениво помешивая чай ложечкой. Они виделись в этом кафе раз в месяц: обменивались новостями и просто разговаривали о всякой насущной ерунде за чашечкой чая. Порой Гарри делилась с ним своей личной жизнью и сопутствующими переживаниями, не забывая сетовать, что так и проведет всю свою жизнь – бегая по свиданиям, и Джон невольно узнавал в этом самого себя. До недавних пор, разумеется… Еще она иногда сообщала, как дела у их родителей, а потом, при случае, передавала им новости от Джона. Временами, правда, она преувеличивала. Так, например, регулярные букеты от Холмса по выходным превратились в ежедневные, а сама квартира Джона – в ботанический сад. Но, в целом, реальность была не так уж далека от версии старшей сестры. Джон невольно усмехнулся, чувствуя некую иронию – у Шерлока ведь тоже был старший брат, которого он не ненавидел, но и не обожал. В этом они были вполне похожи… – Кхм… Не понимаю, о чем ты. – О, брось! Ты ведь светишься от счастья, что в последний раз было… О, да никогда такого не было! – рассмеялась она, подперев лицо руками и пристально глядя на него с характерным прищуром. – Ну же, Джонни, колись. Неужели это все-таки твоя таинственная «S»? – Я не… Я еще не знаю. Мы потрясающе провели время вместе, хоть даже не видели друг друга, но… Все намного сложнее и не так, как у других, нормальных людей. – Стой-стой-стой!.. Как это – провели время, не видя друг друга? Вы там что, по скайпу без вебки болтали? – Ну, вроде того, – ответил Джон, улыбнувшись приятным воспоминаниям о той ночи. – Давай-ка я тебе все расскажу с самого начала…

*****

Джон ставил будильник на семь утра, потому что знал, что курьер с цветами прибудет в половину восьмого, как обычно. За оставшиеся полчаса он успевал проснуться, умыться, выпить чаю и соорудить пару шедевров кулинарии в виде бутербродов с ветчиной и сыром. А затем он ждал, едва не подпрыгивая в кресле от нетерпения. Он ждал, испытывая жгучий и неподдельный интерес, ведь букет таил в себе очередную отсылку к раскрытому делу, и Джону безумно нравилось искать и находить ее. Он уже довольно долго следил за новостями в целом и блогом Шерлока в частности, и даже невольно чувствовал себя частью этих расследований. Частью жизни Шерлока Холмса… Он еще толком не знал, как именно относится ко всему этому, но Холмс его интриговал, равно как и история с этими букетами. В этом было нечто особенное, даже таинственное, и Джон не мог не признать, что со временем ему это начало нравиться. Да, поначалу это вызывало смятение и недоумение, мол, зачем, но потом появилось желание. Желание получать эти цветы снова и снова, находить редкие записки и просто знать, что где-то есть человек, которому он… Небезразличен? Интересен?.. Джон вздохнул, почти не моргая наблюдая за стрелкой часов. Но когда наступило 7:30 – ничего не произошло. Курьера не было и через час, что заставляло Джона нервничать. Конечно, от этих цветов не зависела его жизнь, но спустя четыре месяца было странно не получить их в привычное время. Он не понимал причины таких изменений, а потому волновался. В десять Ватсон едва не карабкался на стены, искренне жалея, что у него нет ни единого контакта Холмса – их не было ни в сети, ни в записках. Только сдержанное «ШХ» и ничего более. Поэтому оставалось лишь ждать… Звонок в дверь – боже, наконец-то! – раздался только после одиннадцати. Джон уже и не помнил, когда в последний раз так торопился открыть входную дверь. Даже не заглядывая в дверной глазок он распахнул дверь, с облегчением видя перед собой привычного мальчишку-курьера и букет. Знаете такое выражение – «Как камень с души»? Так вот, с души Джона в тот момент упал как минимум целый материк. – Доброе утро, мистер Ватсон! – бодро и с улыбкой поприветствовал курьер, протягивая букет, а затем, внезапно для Джона, наклонился и поднял небольшую коробку. – Это тоже вам, и я честно не знаю, что внутри. – Доброе… – пробормотал Джон, принимая коробку; она была довольно тяжелой, а внутри, судя по тихому, но характерному звону – что-то стеклянное. Но что? – Эм-м, я могу задать один вопрос? – Разумеется. – Почему в это время? Обычно их доставляют в половину восьмого… – О, точно, извините. Вам просили передать, что цветы будут доставляться в это время, чтобы не будить вас «в такую рань». – Оу… Хорошо, ладно. Спасибо…

*****

В этот раз это были белые розы. Без лент и оберток – просто розы. Но цветы волновали его в последнюю очередь, что даже удивительно, учитывая, как он ждал этот букет… Джон кусал щеки изнутри, мерил шагами комнату и неотрывно смотрел на раскрытую коробку. Его целиком и полностью занимало нечто совершенно иное, далекое от цветов и отсылок. То, что знал только он, но каким-то образом узнал и Холмс… – Чувствую себя нелепо, но… кхм… Шерлок? В ответ лишь звенящая тишина. Впрочем, это было куда лучше, чем если бы он внезапно услышал ответ из ниоткуда. Но тишина не останавливала Джона – слишком уж было очевидно, что его действительно прослушивают. – Про это имбирное пиво я говорил только одному человеку. Вчера. По телефону. Не выходя из квартиры. И я очень сомневаюсь, что затем он пришел к тебе с этой информацией, – в голосе Джона появились гневные нотки, поэтому он замолчал, глубоко вздохнул и сел на диван, закрыв лицо руками. – Я не злюсь. Честно, не злюсь. Просто… Не знаю… Об этом можно просто спросить, Шерлок. Не фаршируя мою квартиру прослушкой. Как все… нормальные люди… К которым мы с тобой, видимо, уже не относимся. На мгновение Джону показалось, что тишина приобрела смущенно-виноватый оттенок, и он чертыхнулся. Приехали, теперь он определяет оттенки тишины в своей квартире…

*****

Джон провел этот день в полнейшей тишине, напряженно прислушиваясь к каждому звуку. Это смахивало на какую-то шизофрению, но Ватсон ничего не мог с этим поделать. Он был абсолютно уверен, что Шерлок был здесь, в его квартире, и оставил здесь свои пресловутые прослушки. Ведь было совершенно невозможно узнать о чертовом имбирном пиве, не подслушивая. Квартиру или телефонный разговор, не важно… Он чувствовал себя так, словно его провели вокруг пальца, но, как и говорил, не злился. Если ему хочется слушать его – пусть слушает, Джон даже согласен говорить с ним или просто что-то рассказывать, просто… Просто он ненавидел не понимать, что происходит, и еще больше – когда за его спиной делали что-то, напрямую его касающееся. Поужинав в гробовой тишине, Джон хотел только одного: плюхнуться в постель и проспать до самого утра. Поэтому, помыв посуду, он отправился в спальню, переоделся в пижамные штаны и футболку, и лег в постель, накрывшись одеялом по самую голову. – Я ведь правда не злюсь на тебя, – внезапно для себя начал Джон, выглянув из-под одеяла спустя несколько минут. – Я даже не искал их. Пусть будут. Просто… просто я хочу, чтобы ты объяснил мне, зачем все это? К чему эта таинственность? Почему мы просто не можем поговорить, встретиться, как… обычные, нормальные люди? Я просто хочу понять, что тобою движет… Несколько долгих минут Ватсон вслушивался в тишину, но кроме шума холодильника и собственного дыхания так ничего и не услышал. Он лишь вздохнул, немного устало и еще чуть-чуть – разочарованно. А затем перевернулся на бок, вновь накрываясь одеялом. – Спокойной ночи, Шерлок Холмс… – Спокойной ночи, Джон Ватсон.

*****