Цветы для Джона Ватсона

*****

– Итак? – Это сложно. – В этом нет ничего сложного. – Нет, когда делаешь это не в первый раз. – О, это твой первый раз? – Если вырвать из контекста, то это звучит весьма пошло, не находишь? – Кхм… Да, есть немного. И все же? – Да, у меня не было причин делать это раньше. Поэтому – сложно. – Сложно пожарить кусочки грудки с пастой и карри? – Их еще и жарить надо? – как-то уж совсем обреченно спросил Шерлок, и Джон не смог удержаться от улыбки, а затем и тихого, беззлобного смеха. – Если только ты не хочешь есть их сырыми, Шерлок. Ладно, давай я буду координировать твои действия, а ты постараешься делать все точь-в-точь, как я говорю. Идет? – Да, капитан, – отозвался Холмс на выдохе. – Курица нарезана. Ну, более-менее. Рис… готов? Он кажется готовым… – Просто попробуй его. – М-м-м… Кажется, да. Что дальше? – Теперь нарежь лук, затем чеснок. Одной головки и пары зубчиков более чем хватит. Шерлок повторял «нарезать лук и чеснок» раз за разом, занимаясь этим чрезмерно сосредоточенно, но Джону, признаться, чертовки нравилось слушать его голос, такой низкий, глубокий, чертовски завораживающий голос. И нравилось учить гениального детектива чему-то новому, ведь, как оказалось, Шерлок совершенно не умел готовить, питаясь черт знает чем, если ему не перепадало что-то от миссис Хадсон. Поэтому Джон, со всей присущей ему ответственностью, взвалил на свои плечи самую сложную миссию – научить Шерлока Холмса готовить хотя бы элементарные блюда, которые не дадут ему либо умереть с голода, либо превратиться в Тревора Резника из «Машиниста». – Ну, как дела у лука с чесноком? – Теперь они кубики, – гордо отозвался Холмс, постукивая ножом. – Что дальше? – Масло. – Масло? О, только не кипящее масло… – Шерлок, хочешь вкусно кушать – привыкай к маслу. Налей его в сковородку или сотейник и подожди, пока оно нагреется, потом кинь лук, а затем – чеснок. Несколько минут Холмс расхаживал по кухне, роясь в шкафчиках и заглядывая на полки, и пытался найти сковородку. Как оказалось, кухней Шерлок пользовался не по назначению, поэтому там было гораздо легче найти пробирки, химикаты или человеческие останки, нежели еду или чистую посуду. Джон всерьез задумался о том, что придется провести грандиозную уборку на кухне Холмса и приучить его использовать ее по назначению, а затем спешно одернул себя. Ну, нет, думать о совместном проживании было чертовски рано. Но чертовски хотелось… – Нашел! – ликующе воскликнул Шерлок, а затем раздался звон падающего на пол стекла. – Шерлок? Шерлок?! Ты там в порядке? – Нет, – тихо отозвался он. – Я очень близок к тому, чтобы разразиться бранью, за которую ты меня не похвалишь. – Что там разбилось? Что-то важное? – Да, от результатов зависела судьба человека, который меня нанял. Стой… – он замолчал, а затем шумно и облегченно выдохнул. – Ложная тревога, это другая пробирка. Не такая важная. – Хорошо, потому что я все еще жду, что ты займешься маслом и приготовишь себе ужин. Холмс лишь фыркнул, очевидно неохотно возвращаясь к тому, что у него получалось воистину плохо. Если бы не Джон, контролирующий его действия, то, быть может, в конце вечера ему пришлось бы сидеть на улице, тоскливо глядя на объятую огнем 221b. – Масло в сковородке, огонь горит. Что у нас дальше? – Так, теперь перемешай томатную пасту с карри. Одна столовая ложка – три чайных. Потом обжарь лук и чеснок на среднем огне. Справишься? – Конечно, ведь ты рядом. Джон тепло улыбнулся. Шерлок выполнял его поручения беспрекословно, возможно, даже чрезмерно тщательно, но за этим стояла одна забавная черта Шерлока, которая открылась Джону совсем недавно – ему нравилось поражать, быть лучшим и блистательным во всем, и до одури нравилось, когда его за это хвалили. Если бы он мог, то в конце концов заявился в квартиру Джона, чтобы скормить ему результаты своих трудов, и желая услышать похвалу. – Дальше. – Обжарил? – Да. Дальше. – К луку и чесноку добавь пасту с карри, перемешай и обжаривай пару минут. Затем добавь курицу и перемешивай еще пять минут. – Понял. Кхм… Джон? – Да, Шерлок? – Ты ведь так и не ответил на мой вопрос. – Да. Не ответил. – Аргх… Джон! – Шерлок, это… не знаю, слишком неловко обсуждать. Да и что ты хочешь услышать? Смотрел ли я гей-порно? Да, смотрел. Понравилось ли мне то, что я увидел? Да, думаю, да. Собираюсь ли я это повторять, зная, что ты – одно сплошное ухо, которое слушает меня даже когда я сплю? Нет, спасибо. – Джон, если ты так смущаешься меня или моих реакций на что-то столь естественное, еще и совершаемое тобой, то как ты собираешься… Забудь. Это правда неловко. – Ну уж нет, засранец, говори. Собираюсь что? – М-м-м… – Шерлок, я слушаю. – Заниматься сексом со мной, – отозвался Шерлок с непонятной Джону интонацией – то ли спрашивая, то ли утверждая… – Ох… Я как-то и не думал об этом… – Подумай, пока я готовлю. Где-то полчаса тебе должно хватить. – Нет, Шерлок, это… Нет, просто нет. – Джон. – Что? – Я не спрашиваю. Я сообщаю тебе, как будет, – произнес Шерлок низким, почти мурлычущим голосом, на что тело Джона среагировало молниеносно, покрывшись мурашками. – И как будет? – Я доготовлю эту чертову курицу, ты разденешься, ляжешь на свою постель и будешь делать все то, что делал тогда. – А ты?.. – спросил Джон, облизнув губы. Такой Шерлок вызывал у него совершенно иные реакции, и будь он проклят на месте, если скажет, что его это не заводило. – Я буду слушать. И постигать красоту самых прекрасных звуков на Земле. Джон больно закусил губу, впиваясь в нее зубами, и откинулся на спинку стула, невольно и почти рефлекторно широко расставив ноги. Хотелось ли ему ввязываться в то, что предлагал ему Шерлок, этот дьявольски уверенный в себе Шерлок? Черт, да. От одного его голоса и повелительных интонаций он заводился быстрее, чем автомобильный двигатель… – Курица, Джон. Что дальше? – голос Холмса, казалось, вибрировал, и Джону хотелось думать, что причиной таких изменений была его скромная и неприметная персона. – Влей воду, добавь соли по вкусу и туши на умеренном огне. Минут двадцать пять-тридцать. – Долго. – Знаю…

*****

Если ад и существовал, то это были эти полчаса, проведенные в напряженной, предвкушающей тишине. Шерлок показывал свое отношение к ожиданию стуком ножа по столешнице и тяжелыми, страдальческими вздохами, Джон же просто постукивал пальцами по колену, пытаясь – совершенно безуспешно, – скоротать время за чтением утренней газеты. – Эта хрень готова, – не пытаясь скрыть радости и облегчения объявил Холмс, стуча посудой до невозможности торопливо. – Господи, наконец-то. – Теперь ты, Джон, – интонация в голосе Шерлока снова стала повелительной, не приемлющей отказа, а сам голос вновь возбуждающе вибрировал. – Иди в спальню. Сейчас же. – Так точно. Шерлок выдохнул, опираясь на стол обеими руками и тяжело дыша. Видит Творец, теперь он отчаянно близок к тому, чтобы сорваться, наплевать на все запреты и правила, приехать и собственноручно извлечь из Джона Ватсона все те восхитительные звуки и стоны, на которые тот только способен, желая и находясь на грани, хватаясь за плечи и захлебываясь в ощущениях… Ох, он воистину отчаянно близок к этому…

*****