Цветы для Джона Ватсона

*****

Было ли это безумно странно? Да. Будоражила ли его мысль, что Шерлок будет слышать каждый его вздох и стон? Безусловно. Действительно ли он этого хотел? Черт возьми, да. Его пальцы уже блуждали по пуговицам рубашки, высвобождая их из петель, а сердце в груди билось быстрее обычного. Гораздо быстрее. От осознания того, что он будет делать это, упиваясь образом и голосом Холмса, который будет жадно ловить каждый звук, издаваемый им, перехватывало дыхание, накрывало доселе незнакомыми чувствами… – Спальня, Джон. Быстрее, – раздалось раскатисто и нетерпеливо, и Джон ускорил шаг, высвобождая руки из рукавов рубашки и не глядя бросая ее куда-то на пол. Если ему суждено сгореть, то он сгорит именно так – на пару с Шерлоком, которого, судя по чувственной хрипотце в голосе, это заводило и будоражило не менее сильно, чем его. В небольшой спальне царил идеальный полумрак, столь интимный и до невозможности уместный, что и происходящее казалось донельзя правильным. Торопливыми движениями он расстегнул пряжку ремня, затем пуговицу и молнию на джинсах, снимая с себя столь ненужную сейчас одежду вместе с бельем, и шумно выдохнул, направляясь к постели. Шаг. Еще один. И еще… Он все еще не был до конца уверен, что это действительно происходило именно с ним, но и не сопротивлялся. Не хотелось. Он уже горел – осталось лишь сгореть дотла… Скрип матраса стал сигналом для Шерлока, и он шумно выдохнул, заерзав от одолевающих его нетерпения и возбуждения. – Опиши это, – раздалось в динамиках, едва Джон лег посреди постели, касаясь спиной прохладной ткани. – Ну… – он на мгновение растерялся. – Я лежу на кровати… На спине, среди белых простыней, абсолютно обнаженный и разрываемый изнутри твоим голосом. – Ох… Я представил, – отозвался довольный голос, а затем сменился на властный, рокочущий и проникающий в самую голову: – Начинай. И Джон начал. Постепенно, не спеша проводя теплой ладонью по возбужденному члену, покусывая губы и позволяя себе представлять Шерлока, такого до одури разного, но неизменно красивого, поразительного… Представляя, как он насаживается на его член, дюйм за дюймом, как размеренно двигается, скользя ладонями по его груди, как он тяжело дышит, смотря на него своими необыкновенными серо-голубыми глазами, как приоткрываются его чувственные губы и как с них срывается стон… – Ах… Хах… – прокатилось по спальне, просочилось в прослушку и нашло отклик в тяжелом сбитом дыхании, а затем – в ответном стоне. И от этого отклика внутри Джона все сжалось. Казалось непостижимым и невероятным, что где-то там сидел Шерлок, обхвативший ладонью свой потрясающий – а Джон был абсолютно в этом уверен, – член, покусывал чувственные заалевшие губы и стонал, словно эхом отзываясь на его действия… – Джо-о-он, – донеслось до него из динамиков, хрипло и чувственно, и лишь от звучания этого голоса можно было кончить, растворившись в его совершенстве. Он пытался представить себе то же самое, что представлялось Шерлоку, что меняло его голос настолько… Но не мог. Воображение, отравленное его собственным желанием, рисовало лишь бесконечно потрясающего Шерлока, обнаженного, чувственного и всецело принадлежащего лишь ему одному. И он погрузился в эти мысли с головой, забыл, где он и кто он. Лишь голос Холмса, стоны и движения ладони, уже влажной и скользкой от смазки, имели значение. Член в ладони пульсировал, от неровного дыхания Шерлока, в котором угадывалось его имя, бросало в жар, и он плавно, толчками подавался бедрами в ладонь. Осознание того, что он делал и при каких обстоятельствах, вызывало дрожь по всему телу, а удовольствие и острое возбуждение напрочь вытеснили чувство стыда… – Вторая рука… Она свободна? – Д-да. – Тогда засунь пальцы в рот… проведи по ним языком… – Словно это твой член? – откровенно и на выдохе спросил Джон, слыша, как Шерлок отозвался на это тихим, но явственным стоном. – О… да… И Джон коснулся губ кончиками двух пальцев, а затем провел по ним языком, закрывая глаза, погружая пальцы в теплую и влажную глубину рта. В комбинации с движениями влажной ладони по разгоряченной и твердой плоти, это бросало в еще больший жар, словно он воистину сгорал, но был совершенно не против. – Глубже, – рокочуще, на выдохе, с просьбой и требованием одновременно. Он повиновался беспрекословно, засовывая пальцы глубже, представляя, будто заглатывает член Шерлока на всю длину, и невольно зажмурился, обхватывая свой член крепче, ускоряя движение ладони, тем самым заставляя себя захлебнуться от стона, мгновенно нашедшего отклик на «том конце». Образы в голове, что своей откровенностью заставляли краснеть и чувствовать жар, распространяющийся по всему телу, практически сводили с ума. Безумно, до дрожи хотелось воплотить все это в жизнь. Хотелось чувствовать его внутри себя, целовать его бледную кожу, касаться темных кудрей, кусать, облизывать и посасывать, оставлять укусы и засосы. Чертовски хотелось, и это желание творило с ним нечто невообразимое. Впрочем, не только с ним… – Джон?.. – М-м-м? – Ложись на живот. Приподними бедра… И двигайся… – Словно?.. – Словно я трахаю тебя, придерживая за бедра… Сперва постепенно, а затем на всю длину, быстро… Глубоко… И Джон перевернулся, приподнимая бедра и выгибаясь в спине, скользя ладонью по члену и уже совершенно не контролируя свою фантазию. Он представлял, как Шерлок проводит ладонями по его бедрам, как прижимается возбужденным членом к ложбинке между ягодиц, а затем входит в него, заставляя прогнуться сильнее и застонать, вжимаясь лицом в мятые простыни… Он двигал ладонью снова и снова, ритмично и быстро, сгорая в том моменте фантазии, где Шерлок буквально вколачивается в него, кусая нежную кожу и нашептывая его имя: «Джон, Джон, Джон!..». Он ловил каждый приглушенный стон Шерлока, впитывал в себя, упиваясь тем, каким ему представлялся детектив в этот момент. До одури чувственный, с закрытыми глазами и приоткрытыми губами, меж которых мелькает соблазнительный кончик языка, делая их влажным и напрашивающимися на поцелуй. До невозможного возбужденный, тяжело и рвано дышащий, жадно поглощающий каждый вдох и стон Ватсона… А затем воображение подбросило Холмса, который съедает его своими невозможными глазами, обхватывая его член своими аккуратными губами, и выделывает своим языком такое, от чего у Джона темнеет в глазах… Несколько мгновений, полных быстрых движений, выдохов и прелюбопытнейших картин, подброшенных воображением, и Джон с протяжным и хриплым стоном кончил, всем телом обрушившись на постель. Через мгновение его настиг и взаимный стон Холмса, а затем сбитое, но уже более расслабленное дыхание. Несколько минут они молчали, приходя в себя от оргазма и тщетно сбрасывая мысли, которые совершенно точно не будут давать им покоя до того самого дня, как они рухнут в постель, обнаженные и воистину голодные… Джон улыбнулся от этой мысли, а затем прикусил губу. А будет ли секс с Шерлоком таким же странным, ярким и врезающимся в память на всю оставшуюся жизнь? Джону почему-то казалось, что с Холмсом каждый раз будет именно таким, но при этом в тысячи раз лучше… – Шерлок… – М-м-м? – Кажется… Нет, я уже уверен, что… я люблю тебя. – Ох, – Шерлок замолчал, как-то странно сопя, а затем серьезнейшим тоном ответил: – Я тоже люблю тебя. С того дня, когда я тенью следовал за тобой до самого дома… И я хочу разорвать тебя на части, Джон. Хочу узнать, каково это – быть внутри тебя, и видеть собственными глазами, как ты двигаешься, задыхаешься, стонешь… – Так приди и возьми меня, – тихо и бесконечно честно, с просьбой и вызовом одновременно. – Приду. И возьму. Но только когда с ними будет покончено, – сожаление и грусть. – А пока… Как насчет второго раунда? – А ты ненасытен, да? На сколько раундов тебя хватит, Шерлок? – Думаю, раундов на пять. Безжалостно. И без перерыва. – Ох, я уже не так молод и активен, Шерлок… – Ты себя недооцениваешь, Джон. Так что? – Ладно… Хорошо, – Джон облизнул губы, приподнимаясь на локтях. – Но только с одним условием. – Все, что угодно. – Теперь я буду командовать тобой. – Так точно, капитан, – отозвался Шерлок вибрирующим от нетерпения голосом, и Джон в предвкушении улыбнулся. – Что ж… Раздевайся!..

*****