Цветы для Джона Ватсона

*****

– «И даже если вас не было рядом, вы незримо присутствовали в моем воображении, когда я творил. Конечно, я никогда, ни единым словом не обмолвился об этом – ведь вы ничего не поняли бы. Да я и сам не очень-то понимал это. Я чувствовал только, что вижу перед собой совершенство, и оттого мир представлялся мне чудесным, пожалуй, слишком чудесным, ибо такие восторги душе опасны. Не знаю, что страшнее – власть их над душой или их утрата. Проходили недели, а я был все так же или еще больше одержим вами», – читал Джон, полулежа на диване в субботний вечер, держа книгу в одной руке, и бокалом с имбирным пивом – в другой. Где-то у себя дома на диване лежал Шерлок, закинув одну руку под голову, лениво и расслабленно, с закрытым глазами и полностью сосредоточенном внимании на голосе Джона. По крайней мере, так представлялось последнему, и он, в общем-то, был абсолютно прав. Субботний вечер у обоих был совершенно свободен: у Джона был выходной, а Шерлок пребывал в состоянии лени и ничегонеделания, посему Ватсон и предложил Шерлоку что-нибудь почитать ему, пока тот не выйдет из своего анабиоза. Сперва выбор Джона пал на «Сто лет одиночества» Маркеса, но Шерлок лишь фыркнул, мол, это не то, что ему хотелось бы слушать. «Хладнокровное убийство» Капоте было также не одобрено, как и «Госпожа Бовари», «Мидлмарч» и десяток других книг, которые Ватсон привез с собой из родительского дома. И Джон уже был обреченно уверен, что Шерлока не устроит ни один предложенный вариант, пока с его уст не сорвалось: «Портрет Дориана Грея», заставившее, как ему показалось, Шерлока оживиться. – Подходит, – раздалось из динамиков среди скрипа дивана и шелеста шелкового халата. – Начинай. И Джон начал читать эту книгу, удобно устроившись на диване и придвинув поближе к себе коробку с чудным имбирным пивом, столь заботливо подаренным Холмсом. Он читал предельно разборчиво и выразительно, невольно погружаясь в атмосферу викторианского Лондона и затягивая своим голосом и Шерлока, который, признаться, знал этот роман чуть ли не наизусть. – «…И вот… Не знаю, что сыграло тут роль, реалистическая манера письма или обаяние вашей индивидуальности, которая предстала передо мной теперь непосредственно, ничем не замаскированная, но, когда я писал, мне казалось, что каждый мазок, каждый удар кисти все больше раскрывает мою тайну. И я боялся, что, увидев портрет, люди поймут, как я боготворю вас, Дориан. Я чувствовал, что в этом портрете выразил слишком много, вложил в него слишком много себя…». – Джон? – донеслось до него внезапно, и он даже отложил книгу – Шерлок не произнес ни слова за последние несколько часов, и вот, неожиданно заговорил. – Да, Шерлок? – Ты не думал об этом? – О чем? – недоуменно спросил он, и Холмс выразительно фыркнул, явно недовольный тем, что приходится пояснять что-то простое и предельное понятное, правда, лишь ему одному, но все же… – О твоем блоге. Он пустует, хотя твой психотерапевт настоятельно рекомендует тебе писать. Мы бы могли помочь друг другу. – Постой, – Джон приподнялся, отложив бокал и книгу на журнальный столик. – Причем тут мой блог? Я не совсем понимаю ход твоих спонтанных мыслей. – Как и многие. Я привык, что люди в большинстве своем недостаточно умны и сообразительны. Это нормально. Много гениев – перебор. Так вот, я подумал, что… Я ведь могу быть откровенен с тобой? – Как будто, завуалированно назвав меня идиотом, ты не был откровенен, – отозвался Джон, но затем примирительно вздохнул. – Конечно… Разумеется, Шерлок. Ты можешь быть предельно откровенен со мной. – Хорошо. Так вот, это прозвучит до невероятного глупо и странно, даже слишком по-человечески, но я боюсь. Можешь себе это представить? Боюсь, что все, что я делаю, канет в небытие. Что я сам исчезну, ничего после себя не оставив. Кроме сайта, который никому, как ты выразился, не интересен. Поэтому я подумал, что ты мог бы стать Холлуордом, нарисовав портрет, нетленный и вечный. – Шерлок, я ведь не художник… – О, Джо-он, – отозвался Холмс так, словно физически страдал от непонимания Джона. – Это аллегория! Твой блог. Я имею в виду его и то, что ты мог бы писать в нем, как тебе и советует твой психотерапевт. Помочь себе и мне. Поэтому я и хочу сделать тебе предложение. – П-предложение? – Да. Ты станешь моим биографом? – Б-биографом?.. Да, точно… Биографом. Верно. Эм-м, – Джон облизал губы, а затем потянулся к бокалу, сделав большой глоток прохладного пива. – Ладно, только… Шерлок, я совершенно не представляю, что писать, тем более о тебе. Я ведь никогда не присутствовал на твоих расследованиях… – Это не проблема. У тебя ведь есть ноутбук, а у меня – возможность сбросить всю имеющуюся информацию на съемный жесткий диск. К тому же, я могу лично прокомментировать те или иные моменты, что-то описать и далее по списку. Хм… Думаю, курьер смог бы передать его вместе с цветами. Вопрос лишь в том, откуда нам начать?.. – Может, с марта? Ты вроде говорил о каком-то деле, когда мы столкнулись… – А, «Слепой банкир». Это вполне подойдет. – Хорошо. Ладно. Чудно. Только… кхм… Шерлок? – М-м-м? – Как мне это писать? Ну, я имею в виду, сухие факты и отсылки к рапортам или… Не знаю, более литературно?.. – Это прозвучит не менее глупо, но пиши так, как ты это видишь и представляешь, словно все это время находился рядом и видел все своими глазами. В общем, как писал бы, если бы вел блог прямиком из моего дома. – Понял… Значит, мне надо стать Бэзилом, который покажет миру твое совершенство. – Только если ты видишь меня именно таким, – лениво промурлыкал Шерлок, ерзая на диване. – Я тебя вообще не вижу, – резонно ответил Джон, на что Холмс лишь хмыкнул, громко и выразительно. – И надеюсь, что меня, как твоего биографа, не постигнет судьба Холлуорда. – Как знать… – Шерлок! – Боже, Джон, – чуть слышно рассмеялся Холмс. – Я скорее съем собственные руки, чем наврежу тебе. Или съем руки того, кто посмеет навредить… – Это звучит жутко и одновременно мило, ты знаешь? – Знаю, в этом весь я, – ответил Шерлок, все еще посмеиваясь. – Жуткий и милый. И, раз уж мы решили этот вопрос, я бы предпочел вновь молчать, ничего не делать и слушать, как ты читаешь. – Ладно-ладно. Джон вновь устроился на диване с книгой в руках, провел пальцем по странице в поисках строки, на которой остановился, и, облизнув губы, продолжил, возвращаясь в викторианский Лондон…

*****

– Доброе утро, мистер Ватсон, – курьер, промокший до нитки под проливным дождем, тем не менее лучезарно улыбнулся, протягивая Джону букет и небольшую коробку. – Сегодня цветы и посылка. Ничего не намокло! – Да, доброе утро, – ответил Джон, улыбнувшись в ответ и принимая цветы с коробкой. – Спасибо большое. Расписавшись и закрыв входную дверь, Джон положил букет синих астр с голубыми орхидеями на тумбу, отмечая для себя отсылку к тому вечеру, когда он читал Шерлоку «Портрет Дориана Грея», а затем открыл коробку. В ней обнаружились три вещи: жесткий диск с usb-кабелем, DVD-диск и записка, сложенная вдвое. Последнее Джон и вытащил, аккуратно разворачивая и не без улыбки замечая знакомый, аккуратный и изящный почерк. «Джон, Я собрал всю доступную информацию по наиболее интересным делам, расследуемым мною с марта по август. Надеюсь, что будет полезно. Есть просьба, которой я убедительно прошу тебя не пренебрегать: не выкладывай записи и не смотри диск, пока не придет время. Ты поймешь, когда это случится. Люблю. ШХ.» – Какого черта?.. – только и успел прошептать Джон, прежде чем за окном раздались первые раскаты грома, словно предвещающего что-то плохое…

*****