Ангелы-хранители

      Константину Сергеевичу было двадцать восемь лет. Так что мы будем называть его просто Костя. Или Кощей, как звали его друзья. Он был очень успешным молодым человеком. С раннего детства в нем был заметен талант художника. Окончив школу, он поступил в архитектурный, по примеру отца. Его отец был заметной личностью, он открыл первую в городе дизайнерскую студию. После окончания института Костя сразу стал ведущим архитектором в отцовском заведении. Но не потому, что являлся сыном хозяина… А, впрочем, какая разница — почему? С работой Костя справлялся отлично, создал несколько замечательных проектов. Даже когда ему пришлось уйти из бюро, без работы он не остался, его просто с руками и ногами оторвали.       Сам бы Костя от папы не ушел, обстоятельства вынудили. Родители узнали, что он гей. Мама из женского любопытства сунула нос в его телефон и нашла трогательные и страстные СМС-ки, которые ее Костик десятками отправлял своему бывшему однокашнику Жене. Этого Женю мама прекрасно знала, и он ей никогда не нравился! Он тоже слал Костику СМС-ки с самым пошлым содержанием: «Моя попка трепещет в предвкушении встречи с твоим горячим красавцем». Мама пришла в ужас. Была, конечно, призрачная надежда, что все это дикая шутка, и это вовсе не тот Женя, а какая-то незнакомая ей Женя… Но все надежды рухнули, когда она приперла сына к стенке, и он ей честно открылся — да, мама, я гей, я давно хотел вам признаться, но не знал, как это лучше сделать. В тот же день он и с отцом поговорил. Душевного разговора не вышло, папа выставил его за дверь, велев убираться и из семейного бизнеса. Костя сильно переживал, но рук не опустил. Нашел хорошую работу, снял квартиру. И заселился туда вместе с любовником. Только счастливая семейная жизнь не заладилась с самого начала.       Причина была в Женьке. Натура у парня была склочной. Он вечно был всем недоволен, устраивал скандалы на пустом месте, закатывал сцены ревности. А побуждала его так вести себя собственная никчемность. Он был пустышкой - очень хорошенькой, манерной - и на этом все. Талантами своего любовника он не обладал, равно как и счастливой Кощеевой способностью располагать к себе людей. Чтобы ты нравился людям, надо чтобы люди хоть немного нравились тебе. А Женечка был конченым эгоистом.       И вот этот ноль без палочки постоянно скандалил, истерил и дважды за год от Кощея съезжал. Потом возвращался, конечно. Ведь Костя его любил и терпел все его капризы. А вот ЗА ЧТО Костя любил его?.. Можно, конечно, утверждать, что любовь не задает вопросов «за что?» и «почему?». Но не проще ли объяснить это тем, что гомосексуалу гораздо труднее отыскать свою половинку, и уж если что-то и отыскалось, то это «что-то» и любишь, и ценишь, и идеализируешь.       Однажды к Костику на работу пришла мама и слезно попросила помириться с отцом. Оказалось, он тяжело болен, у него онкология, и лечение эффекта не дало. Костик представил себе умирающего отца и расплакался.       Вечером состоялся разговор с Женей. На тот момент они жили относительно дружно, и Женя просто опешил, когда любовник сказал ему, что им нужно на время расстаться.       — Ты предатель! — заявил Женя. — Иуда! Ты меня меняешь на папашино наследство.       — Женька, я люблю тебя! Больше жизни люблю! Но если б речь шла только о моей жизни…       — Катись к своему папочке, а обо мне забудь!       Сломленный и несчастный, Костя приехал в клинику к отцу. Вид изможденного болезнью родного человека лишил его остатка мужества. Он снова разрыдался, ухватившись за протянутую к нему желтую иссохшую руку. Отец тоже плакал.       Костя пообещал больше не видеться с Женькой. Страдал ужасно, скучал. А тот одно время взялся донимать его телефонными звонками. Всю душу из Кощея вытряс.       — Жень, я люблю тебя, но не звони мне, прошу, — молил его Костя.       — Тварь ты продажная! Сука, ненавижу!       После таких разговором сердце щемила тоска. Но в этой горечи была капелька меда: раз Женька так злится, так поливает его грязью, значит — не равнодушен, значит — любит?!       Промучившись полгода, отец умер. Кощей унаследовал преуспевающее архитектурное бюро. Выдержав месячный траур, купил огромный букет роз и поехал к Женечке на съемную квартиру. Приехал, чтобы лично убедиться в актуальности поговорки «Свято место пусто не бывает». Хотя какое там «свято место»?! В общем, по Женькиной квартире расхаживал полуголый блондин.       — А ты думал, я век тебя буду ждать? — спросил бывший любовник, обнимая блондина за талию.       Но Кощей не захотел сдаваться: звонил, умолял, засыпал Женю дорогими подарками. И однажды, о чудо! Женька сдался. Приехал с вещами к Косте, чтобы поселиться навеки. На самом деле чуда никакого не было. Женю просто выперли с работы, ему стало нечем платить за квартиру, да и блондинчик бегал к нему только ради траха.       Последовал упоительный медовый месяц. Костя устроил любовника в свою фирму, носился с ним, как дурень со ступой. Запоров пару важных проектов, Женя обвинил во всем Кощея, уволился из бюро и потребовал снять ему отдельную квартиру.       В день, когда погибла Валька, Кощей договорился встретиться с любовником у себя дома. Он собирался просить его остаться и больше не сбегать. Морально он готовился к сделке: пусть Женька выдвигает любые условия, он их примет. Он больше не мог довольствоваться редкими встречами.       Следующие несколько часов он провел в отделении милиции. Ему разрешили позвонить Жене. Встревоженный любовник тут же примчался.       — Ты же ни в чем не виноват, ведь так? — потерянно лепетал он.       О том, что Костя не виноват, говорили свидетели и предварительная экспертиза. Но не сам Костя. Бледный и молчаливый, он сидел на жестком диване и смотрел прямо перед собой. И ничего не видел, кроме личика мертвой девочки. Белые косички на темном асфальте. Фарфоровая куколка, одетая в грязное ситцевое платье, растянутую кофту и стоптанные туфельки с обрезанным носком. Туфельки были тесноваты, и грязные пальчики ног касались земли. От детей веяло нищетой. И Кощею казалось, что именно этот факт нищеты и заброшенности заставляет следователя так легко согласиться с его невиновностью.       — Я убил, понимаешь? — шептал он Жене. Любовник гладил его по плечу и все время повторял бессмысленную фразу: «Всё будет хорошо». Но что это — всё? Дальнейшая Кощеева жизнь? Возможно. Но жизнь девочки уже НЕ БУДЕТ, ни хорошо, ни плохо. Никак. «Скорая» увезла ее брата, он потерял сознание, когда участковый стал оттаскивать его от тела сестры. А вдруг он тоже винит себя в ее смерти? Кто-то из свидетелей сказал, что дети заигрались и забыли об осторожности… Господи, разве такая ноша по плечу ребенку?       — Ты не виноват, Костик, поехали домой, тебя отпускают, — ласково уговаривал Женька. Он за руку вывел Кощея из отделения и усадил в свою машину.       — Знаешь, что тебе нужно сделать? — говорил Женя по пути домой. — Оказать семье финансовую помощь. Там, похоже, такая нищета. Похороны оплатить. Хочешь, я займусь?       — Спасибо, Жень. Ты прав, но я сам должен этим заняться. — Присутствие любимого оказывало на Костю благотворное воздействие. Унялась противная дрожь в руках, мысли прояснились. Конечно, он должен помочь семье девочки, Женька все правильно придумал. Он оплатит похороны, даст матери денег на старшего ребенка. Ох, как же он посмотрит ей в глаза? Зря он отказался от Женькиной помощи.       Но в день похорон что-то перемкнуло в сознании Кости. Он вдруг понял, что обязательно должен быть ТАМ. Он должен попросить прощения. Сунув в боковой карман пачку денег, сел в машину любовника («мерседес», подарок отца, он решил продать), и поехал в чужую ему часть города, в частный сектор. Там, в загаженном дворике, в оббитой пузырящейся фанерой халупе, прощались с Валькой. Пришло с десяток соседей, одетых, по мнению Кости, как на маскарад. Потому что такая убогость казалась ему нереальной. У гроба сидела пьяненькая мать с одутловатым лицом, время от времени прикладываясь к бутылочке. После каждого прикладывания лицо ее становилось все благодушнее, губы тянулись в улыбке. Изредка она вспоминала о своем горе и принималась причитать, но эти причитания все больше напоминали застольную песню.       Косте казалось, что как только он войдет, все начнут показывать на него пальцем и говорить: «Вот он, убийца! Пришёл посмотреть на дело своих рук, и как только совести хватило?». На него и правда все косились, но молчали. От людей не исходило ничего, кроме праздного любопытства и равнодушия. Их мало интересовал Костя, и, что показалось ему страшным откровением, совсем не интересовал ребенок в красивом маленьком гробике.       Гроб заказал Костя и купил платье для девочки. На негнущихся ногах он подошел ближе к гробу, где весь в кружевах спал ангел, всех на этой земле простивший и сам не требующий ни у кого прощения. У Кощея ком встал в горле. Мать девочки подняла на него блуждающий взгляд и улыбнулась:       — А ты хто?       — Я… я Федоров, это я сбил Валю.       Женщина постаралась придать лицу подобающее случаю выражение.       — А-а-а, пришел, значит… Что ж ты наделал? Доченьку мою убил, Валечку, кровиночку… Как же я без нее? Без кровиночки своей любимой?       Она покачала головой и, облокотившись о край гробика, подперла щеку кулаком.       — Я вам соболезную, — глухо сказал Костя, — я очень виноват. Если чем-то смогу помочь, только скажите.       Когда до женщины дошел смысл сказанного, она подобралась, с лица сошло сонное благодушное выражение.       — Помочь?.. А что ж, я не откажусь. Мы люди бедные, Валюшечка, дочечка — единственная радость моя была.       При этих словах Костя невольно заозирался в поисках мальчика. Саша сидел поодаль от всех на пустом перевернутом ящике, согнувшись пополам и уткнув лицо в колени. Рядом стояла грузная пожилая женщина в неопрятном платке и механически гладила Сашку по голове. Но взгляд ее был устремлен на Костю, она настойчиво поманила его к себе. Оставив мальчика, тетка шагнула навстречу Косте, вцепилась ему в рукав и отвела в сторонку.       — Вы что делаете? — тихо заговорила она, — Вы денег этой алкашке дать хотите?       — Я должен как-то загладить свою вину, хоть частично, — нерешительно сказал Костя.       — Да считайте, что на ветер деньги выкинете. Тут мигом компания соберется, за два дня все прогуляют. А вот вы бы мальчику чем помогли. Ему без Вальки совсем плохо, у меня аж сердце кровью обливается.       У Кощея тоже сердце обливалось кровью. Но он не знал, чем помочь. Дать деньги ребенку? Так ведь мать все равно отберет. Да и он слишком мал еще, чтобы с умом деньгами распорядиться. Разве что попросить помощи у этой женщины?       — Послушайте, а можно, я вам деньги оставлю? — волнуясь, сказал Костя. — Вы же знаете, в чем мальчик больше всего нуждается? Пожалуйста, помогите, я и вам заплачу, сколько скажете…       Женщина усмехнулась.       — Молодой ты, доверчивый…       Встретив встревоженный Костин взгляд, похлопала его по руке и пояснила:       — Нет, я у пацаненка воровать не буду. Вот только что бы я ни купила, у него все отберут материны собутыльники. Подкармливать я его могу… Но мне самой недолго осталось, уйду я вслед за Валюшкой. Сашке все равно здесь пропадать.       — Как вас зовут?       — Тетей Галей называй.       — Тетя Галя, что же мне делать? Я не знаю, как помочь мальчику.       — Забирать его надо отсюда.       — Да, я понимаю. Я сделаю, что смогу. Спасибо вам.       В этот момент Костю дернули за рукав. Он обернулся. Рядом, покачиваясь, стояла мать девочки и заискивающе улыбалась.       — Как же я теперь, без Валечки то моей?.. Кровиночки.       Костя вытащил из кармана пятитысячную купюру.       — Вот, возьмите.       Лицо женщины просияло.       — Ох, спасибо! Какой же ты хороший, благослови тебя бог! Люди, смотрите, какой у моей доченьки гробик красивый! Это вот он купил. И платьице, и туфельки. — Мать счастливо рассмеялась. — Помянуть надо доченьку мою, Вальку. Гешка, беги за самогонкой… Нет! Водки купи, хорошей!       В ужасе Костя попятился от нее, выбежал со двора, запрыгнул в машину и газанул так, что пыль взвилась столбом и долго еще оседала, когда машины и след простыл.