Ангелы-хранители

      Сашка стоял на кладбище возле красивого белого камня с выбитыми серебряными буквами «Горлова Валентина 1998-2003». Даже спустя год эта надпись казалась ему неуместной, никакой Валентины он сроду не знал, под камнем лежала его Валька, и никак иначе. Но Костя решил заказать именно такое надгробие, что ж, ему виднее.       А вот и сам Костя неслышно подошел и встал рядом с Сашкой. Мальчик посмотрел на него снизу вверх и спросил:       — Поедем домой?       — Не хочешь еще немного здесь побыть?       — Нет.       Сашка не видел смысла торчать возле могилки. Вальки он здесь не чувствовал. Вот везде чувствовал, а здесь она как-то терялась. Поэтому молча взял Костю за руку и потянул к машине. Дома Валька к нему вернется, там хорошо: тепло, сытно, ни тебе мата, ни пьянок. Костя ни разу не ударил его и никогда не звал уродом. Только Сашка больше уродом не был…       Однако, начнем по порядку. Сбежав с Валькиных похорон, Костя места себе не находил. Нет, и до этого, конечно, плохо было. Но к ранее пережитому шоку добавились переживания от той дикости, с какой он столкнулся на похоронах. Теперь к видениям мертвого ангела добавились новые картинки: радостная улыбка алкоголички при виде денег, убогая халупа, люди-призраки (они вроде бы живые, но потерянные), и тощая нескладная фигурка мальчика, спрятавшего в коленях лицо. Костя и с расстояния чувствовал его боль. Мальчик один не казался ему призраком. Тетя Галя права — Сашу надо вытащить из этого чистилища.       У Кощея и в мыслях не было забирать ребенка к себе. Ну, во-первых, кто ему Сашу отдаст? Во-вторых, он боялся взваливать на себя такую ношу, брать такую ответственность. И самое главное — разве сам мальчик согласится жить с убийцей сестры? Он должен люто ненавидеть Костю. Он не продастся, как мать, за деньги, Костя это чувствовал.       Кощей задумался о хорошем интернате для мальчика. Из протокола он узнал, что Саше десять лет, ему в школу надо ходить, а не по улицам шататься. Поискал информацию в интернете о местных подобных учреждениях. Интернат должен быть не просто хорошим, а лучшим, и Костя быстро придумал, как пристроить туда Сашку. Он предложит администрации спонсорскую помощь, как директор архитектурного бюро. Всегда нужны ремонты, новый дизайн, перестройки… Ну кто откажет такому просителю? Костя поделился планами с Женей, и тот их одобрил. Вообще любовник проявлял чуткость, и казался Косте спасительным островом среди моря тревог и душевных терзаний.       Прежде чем явиться к начальству интерната со своим деловым предложением, Костя додумался, что неплохо бы сначала переговорить с мальчиком. Скрепя сердце, поехал в частный сектор. Зайти во двор побоялся: из дома слышались пьяные женские вопли и трехэтажный мат прокуренного мужского голоса. Да и предстоящий разговор его пугал, вдруг Саша осыплет его проклятиями и прогонит?       — О, неужели ты вернулся? — услышал Костя удивленный голос за спиной. Он обернулся и увидел тетю Галю, одетую в пестрый ситцевый халат и теплую безрукавку.       — Здравствуйте. Я с Сашей хотел поговорить, не знаете, он дома?       — Нету его. Там гулянка с самых похорон, Сашка у меня ночевал. А утром ушел на улицах побираться.       — Ну, так я завтра зайду, — испытывая постыдное облегчение, сказал Костя.       — Вон он идет, — неожиданно сказала тетка и кивком указала на дорогу.       Саша уже подходил к раскуроченному забору своего дома. Костю он, казалось, не заметил. Взгляд был потухшим и безразличным ко всему. Костя застыл на месте: он впервые детально разглядел лицо мальчика. При первой их встрече он сам находился в шоковом состоянии и запомнил только глаза мальчика. Потом, в отделении милиции его слух несколько раз коробило слово «урод». Он понял, что говорят о брате погибшей. И вот сейчас он впервые разглядел этого урода. Да, ужасное зрелище! Бедный мальчишка, алкоголизм матери сыграл с ним жестокую шутку. Что, если он ещё и умственно отсталый? Тогда Костя должен был искать специализированный интернат.       — Сашка! — крикнула тетя Галя.       Но мальчик, не поднимая головы, зашел в свой двор. Костя схватил женщину за плечо, пока она снова не закричала.       — Тетя Галя, я спросить хотел!.. — он немного помялся, прежде чем продолжить. — А Саша… нормальный? Ну, он не отстает в развитии?       Тетя Галя поняла его и кивнула:       — Парень башковитый, не беспокойся. Только говорит плохо из-за дефекта этого. Эх, если б Людке до него дело было, врачи бы ему все подправили, губку зашили. Так ведь ей, стерве, его уродство только на руку.       — Как?! Вы что такое говорите?       — А то! Она ж деток своих попрошайничать отправляла. Сашке хорошо подавали, жалели. Он почти все денежки ей, алкашке этой, приносил.       Словно в подтверждение этих слов, в дверях халупы появился отвратный мужик в одних ситцевых семейниках и преградил Саше дорогу.       — Куда прешься, урод? Деньги принес?       Саша отрицательно качнул головой.       — Совсем оборзел? — заревел мужик. — Людка, глянь на своего урода, весь день прошлялся и ничего не заработал!       Из дома, шатаясь, вышла мать.       — Сынка, дай мамке денежку, — сказала она.       Мальчик что-то невнятно ответил.       — Как это нету, Сашка? — засуетилась мать. — Ты чего это? А как же мамка-то? Мамке плохо, сынка, ей подлечиться надо.       — Э-э, да что ты над ним кудахчешь, дура? — оттолкнул ее в сторону собутыльник. — Ну-ка, падла, карманы выверни, знаю я тебя!       В душе Кощея кипело негодование. Он не был робким, трусливым, и не собирался смотреть, как безнаказанно обижают ребенка. А тут еще алкаш, обшарив Сашины карманы, с размаху ударил мальчика по щеке.       — Урод, дармоед! Толку от тебя никакого!       — Ай, ай, не трогай сыночка моего! — пьяно заголосила женщина.       — Обоих прибью, суки! — пообещал мужик, снова занося руку для удара.       Но тут его руку крепко, словно тисками, сдавили. Белый от ярости Костя смотрел ему прямо в глаза.       — Не смей ребенка трогать, упырь, — сквозь зубы сказал он.       Мужика испугало его бледное лицо и ходившие ходуном желваки.       — Пусти, слышь, пусти! — заныл он.       — Эй, ты чё Генку маво бьешь? Ты хто такой? — влезла Сашина мать. Она полезла отцеплять Костины пальцы от руки собутыльника.       — Мать ты, или кто?! — заорал на нее Костя. — У тебя ребенок умер, а ты только о водке думаешь! А Сашка? Ты хоть раз его за сегодня покормила, чтобы деньги с пацана трясти?!       Но его обвинения женщину не смутили.       — А ты хто, шоб меня воспитывать? Мой сына, что хочу, то с ним и делаю. Ишь, денег матери пожалел, правильно Генка ему врезал! Да я щас сама ему так накостыляю…       Оглянувшись в поисках подходящего средства для экзекуции, она схватила полено и принялась со всей дури бить Сашку, с первого удара сучком разодрав ему кожу на лбу. Мальчик упал на землю, закрывая руками залитое кровью лицо. Самообладание оставило Кощея, он выхватил из рук женщины полено… и неизвестно, как далеко бы все зашло, если б между ним и двумя алкашами не встала тетя Галя.       — Парень, шабаш! Иди, иди уже, бог им судья!       На Костю было страшно смотреть. Впервые в жизни он так возжелал чужой крови.       — Ладно, я уйду, — прохрипел он, — но мальчика заберу, он здесь не останется.       Костя подхватил с земли мальчика и потащил его за собой к машине. Тот был либо напуган, либо оглушен, но совершенно не сопротивлялся.       Все пошло не по плану, и Сашка оказался в Костиной квартире. Там ему обработали ранку, приложили к ней стерильную салфетку и крест накрест залепили пластырем. Потом накормили таким супом, который Сашка сроду не ел. Костя вытаращил глаза, когда, проигнорировав ложку, Сашка жадно хлебал суп прямо с края тарелки. Но это было только начало. Мальчик был ужасно грязный, из носа его постоянно текли сопли, и он вытирал их рукавом рубашки. Кощей отвел его в ванную и, брезгливо морщась, стянул с него штаны и рубашку. Тут же в глаза ему бросились алые расчесы на животе и плечах парня. «Чесотка», — догадался Кощей. На секунду возникла мысль о резиновых перчатках до локтей, в которых он чистил свою сантехнику. Но надеть их он все же не решился, велев Саше самому залезать в роскошную душевую кабину. И тут возникло неожиданное обстоятельство: Саша наотрез отказывался мыться. У Кости нервы и так были на пределе, поэтому он плюнул на все меры предосторожности, схватил пацана в охапку, запихнул в кабину и включил воду. Сашка завизжал, что неудивительно, так как на него хлынула холодная вода. Костя торопливо исправил ситуацию, одной рукой удерживая Сашку на месте. Ребенок был хиленьким, узкоплечим, с тонкими руками и ногами и слегка вздутым животом. Костя сначала яростно принялся его намыливать, но тело мальчика от такого напора вихлялось, как листочек на ветру. Он был напуган и плакал. Косте стало стыдно, домывал он Сашку уже осторожно, еле касаясь мочалкой кожи. Когда шампунем намыливал волосы, торчащие словно пух у недоскубованного цыпленка, мальчик совсем затих, только глаза сильно зажмурил.       Затем Сашку нарядили в халат и уложили спать в свободной спальне. Квартира у Кощея была большая, и надо ли говорить, что дизайн её был на самом высоком уровне? Сашка остался один в комнате, по красоте с которой мог сравниться разве что городской вокзал с его бронзовыми перилами и огромной люстрой по центру купола. Полузабитый нос не чувствовал запаха гнили и перегара, пахло чем-то свежим и приятным. Все это вместе: аромат и мягкость белья, непривычно чистое собственное тело, роскошь чужого жилища сильно тревожили Сашку. Он не понимал, что он тут делает, зачем он этому странному парню с беспокойными и несчастными глазами. Конечно, мальчик узнал его: именно под его машину угодила Валька. Зла на парня Сашка не держал, он ведь знал настоящего виновного. Он пытался рассказать о маньяке сначала врачу «скорой», затем пришедшему к матери следователю. Увы, никто не понимал его языка, от него отмахивались. Эх, его никто не понимал, кроме Вальки, а теперь и ее нет. Из-за своего уродства и невнятной речи Сашка перестал ходить в школу. Не мог больше терпеть насмешки одноклассников и неприкрытую брезгливость учителей…       — Саша Горлов, иди к доске, расскажи алфавит.       Сашка бодро подскакивает, алфавит он выучил.       — А, э, э, э, э…       Дети начинают смеяться, сначала тихонько, в кулачок, затем весь класс громко хохочет.       — Садись на место, — досадливо отмахивается от него учительница…       «Эх, ну сказала бы она на листочке этот алфавит написать» — до сих пор переживал Сашка. И почему люди такие странные существа? В космос летают, а его слов понять не могут. Костя вон умный, сразу видно, и то, хоть и вслушивается в Сашкины слова, но по глазам видно — не понимает. Глаза у Кости красивые, карие. Он очень симпатичный. И добрый, Сашка это сразу чувствовал. Только странный. Вот зачем он Сашку к себе притащил? Вроде умный, а не понимает, что теперь ему от матери еще больше перепадет. Пьяная она была добродушной, но если не удавалось опохмелиться — просто зверела. Сашка повздыхал, повозился в постели, и хотел уже пойти к Косте, сказать, что уходит домой, да выпросить рублей пятьдесят мамке на «лекарство»… Но тут рядом с ним на кровати появилась Валька в новом красивом платье. Такая хорошенькая, что у Сашки в носу защипало. Прилегла рядом с братом, обняла его за шею. Все как обычно, как бывало каждую ночь. Еще и шепнула ему на ухо: «Вот видишь, Сашка, ничего плохого со мной не случилось. А домой мы не пойдем, спи». И Сашка заснул.       Утром Костя уехал, оставил его одного, предварительно накормив умопомрачительно вкусной яичницей с ветчиной. Сашка походил по квартире, хлопая глазами и забыв закрыть рот. Во живут люди! Все такое красивое и чистое, сопливую руку обо что прикажете вытирать? До мягкой мебели дотронуться страшно, а халат на нем такой красивый, беленький, как такой пачкать? А книг у этого Кости немеряно, только все для взрослых, и буковки уж очень мелкие. Сашка остановился перед большим зеркалом в прихожей. Да-а, какой же он все-таки урод! А Костя молодец, не шарахается от него. Хотя зря он так о людях, далеко не все шарахались. «Ты знаешь, сколько мне за тебя цыгане предлагали? — вспомнились ему слова матери. — Я бы год нужды не знала! А вот не продала сынку!» Хотя в таком красивом халате Сашка казался себе симпатичнее. Свою одежду он так и не нашел. Костя ночью сжег ее в мусорном баке во дворе.       — Как думаешь, Валька, купит он мне новую одежку? — спросил он ту, что зеркало не отражало. И сам ответил: — Конечно, купит, вот увидишь!       Уже через два часа Костя вернулся, и действительно принес ему новую одежду. Но даже дотронуться до нее не позволил, а велел раздеться и всего натер какой-то вонючей белой водичкой. Последующие несколько дней Костя провел дома. С Сашкой он почти не общался, разве что по необходимости, но мальчик все время ловил на себе недоверчивые косые взгляды парня. От этих взглядов ему становилось неловко, он все ждал, когда Костя выставит его за дверь, но тот все чего-то выжидал, сам никуда не выходил и Сашке погулять не предлагал.       На третий день затворничества к ним явился гость: расфуфыренный красавчик с длинными волосами, собранными в хвостик, и с золотыми колечками в ушах.       — Ты что, прячешься от меня, Кощей? — с порога спросил он.       — Женечка, зачем ты пришел? Я же предупреждал, у нас карантин.       — Да плевать!.. — начал парень и только тут увидел разглядывающего его Сашку. — О, Господи! — тихо сказал он.       — Жень, ты иди, я сам к тебе послезавтра приеду, — Костя открыл ему дверь и многозначительно посмотрел в глаза.       — Х-хорошо, — прошептал красавчик, сверкнул на Сашку зелеными глазами и смылся из квартиры.       «Испугался меня», — не без злорадства подумал Сашка. Этот Женечка ему не понравился.       Когда загадочный карантин закончился, Костя позволил Сашке погулять, а сам уехал на работу. Сашка тоже бездельничать не собирался, пошел к станции метро, и к концу рабочего дня набрал целую кучу монет и бумажек. Удачный день, им даже с Валькой редко так подавали.       Нахлебником Сашка быть не хотел, поэтому пошел в магазин и накупил там всякой всячины. Хватит Косте его кормить, сегодня Сашкина очередь готовить ужин. Таких деликатесов, какими потчевал его хозяин, ему, конечно, не приготовить, но и «роллтон» еда очень даже приличная. Это всухомятку жевать не в кайф, а вот если кипяточком запарить, то очень сытно и вкусно. М-м-м, а запах какой, просто слюнки текут!       Однако, войдя в дом, Костя от этого запаха поморщился.       — Саша, ты зачем эту ерунду купил? У нас же полный холодильник нормальной еды!       — А это тоже нормальная еда, — обиделся Сашка, — а ты, наверное, даже не пробовал, раз такое говоришь.       — Извини… Я не совсем тебя понял.       — Ну так дай мне бумажку, я тебе напишу, раз ты такой непонятливый! — рассердился Сашка.       — Нет, так дело не пойдет, — вздохнул Костя. — Я уже устал догадываться, о чем ты говоришь. Саша, завтра покажу тебя врачу.       Сашкина мать всегда говорила, что операция стоит огромных денег, которых у нее нет. Еще она страшно злилась, когда Сашке перестали давать пособие по инвалидности. Если б Сашка знал, что для матери не так уж и сложно было вернуть ребенку нормальное человеческое лицо! И если б он только догадывался, сколько усилий было приложено Костей, чтобы его наконец-то взялись оперировать. И сколько денег пришлось заплатить парню, чтобы лечение было как можно более эффективным.       Оперировали Сашку в Москве. Дефект устраняли поэтапно. После первой операции мальчику захотелось послать все к черту и сбежать. Нёбо болело, во рту все отекло, и нос совсем перестал дышать. На своем лице он особых изменений не заметил. Да он и перестал стесняться своего лица, как только очутился в этом детском центре. Каких только уродств он здесь не насмотрелся! Многие дети были из Домов малютки и интернатов. Но были и ребятишки с мамами. Эти мамы не называли своих детей уродами, ласкали их и заботились, разделяя с ними их боль. Рядом с Сашкой была только незримая Валька. Она жалела его, утешала. И все-таки Сашке хотелось сбежать: его заставляли ходить к очень строгой женщине-логопеду. Она мучила пацана невыполнимыми задачами, и сердилась, когда у него ничего не получалось.       — Саша, ты совсем не стараешься!       А Сашка просто устал, он хотел попросить всех оставить его в покое. У него развивалась депрессия. И вдруг неожиданно к нему приехал Костя! Сашка глазам своим не поверил, когда увидел его, в белом халате, бахилах и с пакетом «витаминов». Мальчик вдруг так обрадовался, словно не Костю, а живую Вальку увидел. Он бы обнял парня, но только не привык так выражать свои эмоции, поэтому просто улыбнулся и сказал:       — Здравствуй, Костя.       — Ух ты! Сань, а я тебя понял! — радостно сказал Костя. — И выглядишь ты гораздо лучше.       «Это он меня, что ли, Саней назвал? — подумал Сашка. — Смешной…»       Смешной Костя шагнул к нему и потрепал по голове. Сашка замер от неожиданности. Ласково к нему, кроме Вальки, никто не прикасался. Ну, разве что еще тетя Галя, но сейчас ощущения были не те, гораздо приятнее.       — А мне сказали, что ты филонишь на занятиях с логопедом, — продолжал говорить Костя, словно не сделал ничего необычного. — А от психолога вообще сбегаешь. Правда? Сань, они тебе помочь хотят. Жизнь у тебя была нелегкая, тебе надо привыкать жить по-другому.       Сашка понимал, о чем говорит Костя. За то короткое время, что он провел в больнице, он хорошо прочувствовал разницу между прошлой жизнью и нынешней. В этой жизни не было пьяного разгула и унижений. Попрошайничать было не принято, да и ни к чему: его и так кормили и одевали. Но все это не за просто так, взамен с Сашки требовали многое. Он должен был мыться, чистить зубы, сморкаться в платок, аккуратно есть…       Медсестра посадила его перед зеркалом, поставила перед ним тарелку с супом и дала в руку ложку.       — Ешь.       Мальчик отложил ложку, но она вновь чудесным образом оказалась в его руках. Он неловко воспользовался ею.       — Саша, посмотри в зеркало: разве ты не замечаешь, как едят другие люди? У них тоже все течет изо рта на рубашку?       — У меня дырка в губе!       — Не в ней дело. Скоро ее не будет, но ты так и будешь есть, как поросенок, если не научишься есть аккуратно…       Сашка ел, смотрел на свое отражение, и неожиданно ему пришло в голову, что те несколько дней, что он прожил у Кости, он действительно ел и вел себя, как свинья. А ведь Костя ни разу не ел вместе с ним! Сашка даже зажмурился, вспоминая. Точно, ни разу! Сашкины манеры напрочь отбивали парню аппетит.       Суп вдруг показался Сашке горьким. Нет, на Костю он не обиделся. Такие чувства для уличного попрошайки — непозволительная роскошь. Сашку накрыло самоуничижение. «Я никому не нужный урод. Меня никто никогда не полюбит. Почему я не погиб вместо Вальки?»       Новая жизнь вовсе не была безоблачной и легкой. Но и к старой возвращаться Сашка не желал. Визит Кости вывел его из депрессии, заставил трудиться над созданием нового Сашки. Или Сани, как назвал его Костя.