Афоризм обмана

       Флаффи, которою мистер Кью так сердечно попросил лечь спать, не смогла заснуть. Глаза ее не смыкались, а в голове стояла улыбка хозяина. Бедная девочка шагала по своей комнате при лунном свете, задумчиво разглядывала себя в зеркале, потом подходила к окну и все также задумчиво смотрела на синий лес и белые звезды. Потом она безнадежно опускалась на кровать, лицо ее бледнело, и она задерживала взгляд на какой-нибудь неоригинальной тумбочке. Дальше девушка снова вставала, начинала ходить без остановки, мять руки, потом опять садится и думать. Так продолжалось до тех пор, пока ею не был услышан страшный выстрел. Это вывело ее из всяких раздумий, и она, с мыслью что случилось что-то ужасное, немедленно выбежала из комнаты на лестницу прямо в ночнушке. Как хорошо, что ее никто не видел! Девушка, остановилась на площадке и попыталась разглядеть то, что происходило внизу. Когда она заметила раненого человека и появившуюся возле него суматоху, ею вдруг завладело огромное желание спуститься вниз и помочь всем, тем более, когда Грей сказал, что преступник сбежал, но ей, против своей же воли, пришлось вернутся в свою комнату, так как перед нею возникла большая проблема — Кирик вел гостей по лестнице. Девушка кинулась назад и заперлась. Потом она сидела в полной тишине, едва дыша, пытаясь услышать, что происходить там, за ее дверью. Она просидела так где-то около двадцати минут, а потом до ее сознания дошло, что все успокоились и легли спать. Тогда она тоже легла спать, но глаза ее так и не сомкнулись. И вот, на следующее утро у нее были мешки огромные синие под глазами. Девушка, без энергии, еле держась на ногах, оделась и открыла дверь и тут же закрыла ее: гости до сих пор не ушли. Ей показалось, что они крайне грустны, однако думать девушка не могла — ее мучил голод. Вдруг кто-то постучался в ее дверь. Она открыла ее: на пороге стоял Кирик и растерянно смотрел на ее особу. Она впустила юношу и закрыла за ним дверь, потом повернулась к нему и, ожидая, что он сейчас скажет что-нибудь важное, собралась с мыслями. Кирик подошел к окну, посмотрел на великолепный утренний пейзаж и повернулся к птице. На лице его отразилась какая-то неопределенность. Он нехотя начал разговор, садясь на кровать:        — Тут один человек умирает… — он замолчал.        Флаффи его тон натолкнул на мрачные мысли, и она с ужасом спросила, что он имеет в виду.        — Бывший друг брата. Он перед смертью просит, чтобы Грей и Джулия обручились…        — Правда? — что-то екнуло в груди Флаффи.        — Да… Так к чему же я это… Ах вот, брат спросил, хочешь ли ты есть?        — Есть? — разочарованно переспросила девушка. — Есть?! — вдруг побледнела она. — Кирик, да что происходит? У хозяина столько бед, а он пришивает, хочу ли я есть? Больному очень плохо? Он умрет? Почему все всегда умирают?        — Не знаю, — тихо отвечал он.        Глаза его опустились на холодный ковер, а потом он обратил внимание, что девушка стояла с босыми ногами.        — Не волнуйтесь за меня, лучше подумайте о мистере Кью, — успокаивала его птица.        — Нет, он же ее не любит, — говорил сам с собою юноша. — Это невероятно, чтобы его сердцем завладела та особа!        — Вы про маленькую милую девушку в розовом платье? — у Флаффи задрожали губы. — О, она прекрасна! Такая девушка не может не покорить мужское сердце! Ее лицо мне очень понравилось!        — Конечно, оно так сверкает блеском и фальшью.        — Фальшью?        — Мне так кажется, будто она умеет скрывать свои чувства.        — Мне показалось, что мисс очень открыта…        — Только с теми, кто ей нужен. Вот скажи, ты бы так нарядилась как она, в розовое восхитительное платье с блестками, сделала великолепную прическу ради того, чтобы очаровать моего брата?        — Да! — без капли смущения ответила Флаффи.        А потом она поняла, что сказала и выпучила глаза. — Если, конечно, у меня было бы такое положение как у нее, — добавила девушка.        — Да-да… Нет, подожди, меня не волнует твое положение! Смотри, допустим, ты хорошенькая милая девушка, не особо знаменитая, но очень хорошая собой. У тебя есть все: деньги, внешность, дом, мозги. У тебя только нет любви, но есть кумир, чье имя недавно стало знаменитым. Чтобы ты сделала, чтобы покорить его?        — Мистер Кью! Вы думаете, я смыслю в этих вещах? Да вы не можете даже сравнивать меня с той юной особой! Я же птица!        — Ой, птица она… Подумаешь, птица… Тебе не кажется, что она пустая?        — Я пустая, согласна.        — Да не ты! Ой, кажется я слишком много себе позволяю… Прости, Флаффи. Вот только ответь мне: разве ты не хочешь, чтобы Грей женился?        — Хочу. Он станет счастливее.        — Ясно все с тобой. Ладно, я пойду успокою его. А ты будь внимательна.        Флаффи даже открыла рот от удивления. «Да что они так раздражаются на ту особу? Так нельзя же ведь! Что плохого она им сделала? Нет. Что-то Кирик уж очень палку загибает… Ох, если бы я могла сейчас выйти и поговорить с той девочкой… Бедная-бедная девочка! А что, если Грей любит ее? Вот это да! Он будет ее также обнимать как Софию? Ну надо же! И что в этом плохого? О нет» — к Флаффи в голову пришла неожиданная странная мысль, от которой лицо ее изменилось: «Да он сам влюблён в неё! Кирик, ты бы наверняка так сильно не переживал из-за брата! Ха! Она ведь и вправду хорошая, красивая, изящная, такая милая! Прямо девочка-девочка! Нет-нет, он однозначно влюблён в неё! А если они вдвоём влюблены? О, нет… В этом нечего хорошего не будет. Она однозначно любит мистера Кью. Да кто его не любит?! Но Кирик… Как все сложно! Невозможно понять! Стоп. Да там человек умирает, а я о любви думаю! Дура, ты, Флаффи, дура полная! К чему все твои мысли, если они нечего не значат? Да я и есть хотела… Куда мне есть-то, я уже голода не чувствую! Нет, мне однозначно нужно выйти к ним, поговорить с больным и молодой особой!» — она снова принялась нервно шагать по комнате. «Ну не могу же я здесь сидеть и ждать! Там что-то интересное, я это чувствую! Ох, как мне хочется выйти из этой комнаты, посмотреть на всех ещё раз, прямо как тогда, когда я сидела на балконе, и меня никто не видел! Что же мне делать?»        — Мисс, вот вам ваш завтрак, — высунулась из-за двери служанка.        Флаффи остановилась, ка вкопанная, взяла из рук служанки поднос, положила на стой небольшой столик, поблагодарила ее.        — У вас все хорошо? — как-то вяло спросила служанка.        — Все хорошо. А у вас?        — Хорошо, спасибо. Правда, вчера такой день был, мы все на нервах.        — Правда? — она впилась глазами в девушку. — Я надеюсь, все ещё живы?        — Пока да.        — Никому помощь не нужна?        — Нет, мистера Фауста уже увезли.        — Увезли?        — Да. Остальные гости тоже разъезжаются. А вчера ночью приезжала полиция и смотрела на труп.        — Чей труп?!        — Мистера Порта. Он пытался убить мистера Фауста.        — И что же? Нечего не произошло?        — Да нет, только все, как я уже говорила, на нервах.        После этих слов молодая служанка ушла.        Флаффи облегченно вздохнула, села за свой столик и начала завтракать. Покончив с едой, девушка нерешительно подошла к двери: оглушенные тихие разговоры проникали в стены Даркфилла, которые и так, под ужасом нагрянувших событий, так и шептали: «Смерть! Смерть!» Девушка, тяжело вздохнув, отошла от двери. Около двадцати минут она пыталась отвлечься своими книгами, но никакие умные мысли автора ею никак не разжевывались. Тогда она начинала думать. Как же это печально — думать… Всегда, когда твои мысли движутся в правильном направлении, конечной остановкой будет разочарование и грусть. Но девушке нельзя было грустить. Она обещала это своему хозяину.        Флаффи вскоре снова подошла к двери. Тишина. Девушка отворила дверь — никого. Птица спустилась вниз, в гостиную — никого, кроме одинокого хозяина. Девушка нерешительно спустилась с лестницы и остановилась, также нерешительно, но очень странно бросая взгляды в хозяина. Он нечего не сказал ей, хотя Флаффи тихо поздоровалась с ним. Может быть он не слышал ее, и даже не заметил присутствия девушки, и, на первый взгляд, его можно было понять, так как он держал в руках книгу, но его бледные пальцы не разу не коснулись страницы, а глаза туда даже и не глядели.        Флаффи сидела в молчание, ожидая того, чего она сама не знала. Пару раз ей хотелось вернутся в комнату и оставить этого человека одного, но она не могла этого сделать. Неизвестная сила приковала ее к месту.        — Как странно видеть родные лица, хорошо тебе знакомые, так глубоко полюбившиеся тебе и замечать в их глазах печаль, вызванную чем-то неопределенным. Флаффи, ты знаешь, что Океана больше нет?        Не знаю, что почувствовала в этот момент Флаффи, однако глаза ее опустились и мрачная тень легла на нее. Казалось, будто она перестала дышать.        — Кирик это пережил. Все это пережили. Внешне… Флаффи, ты видела смерть?        — Нет, сэр, — сухим голосом ответила девушка, будто комок застрял в ее горле. — Но я знаю, что это. Мне приходилось видеть умирающих птиц.        — А смерть близкого человека? У тебя есть родители?        — Нет, сэр.        — Братья, сестры?        — Нет, сэр.        — Так ты совсем одна?        — У меня есть Вы, Кирик, мистер Рид, мадам Веир и Лука.        — Заключенный? Ты до сих пор надеешься, что он освободиться?        — Да, сэр. Я в этом уверена. Я могу заплатить за это своей свободой и чем угодно…        — Плати. А потом что будет? Ты думала, каким может стать тот человек, ради которого ты пожертвуешь собой?        — Думала. Если я отдаю за него жизнь, значит я в нем уверена.        Грей удовлетворительно кивнул головой:        — Ты молодец. Но только… Не теряйте себя.        — Если я буду думать о себе, и как бы не запутаться, то я потеряю не только себя, но и своих друзей. Мистер Кью, зачем вы так грустите? Возможно, я не пережила того, что пережили Вы, но мне известно, какие последствия у грусти.        — Я тоже знаю, — Грей встал с дивана и направился к лестнице медленным шагом.        Он кажется даже не осознавал, куда идет. Его словно куда-то потянуло. Потом, ему почудилось, будто кто-то зовет Грея слабаком. Это были стены замка, плывшие перед ним. Он понял, что возможно сейчас лишится чувств, но ему не хотелось уступить стенам. Нет, он не даст им поглотить его своей тишиной. Молодой человек не упал. Более того, он, как ни в чем не бывало, начал подниматься по лестнице, как вдруг, Флаффи, видящая его усилия тоже встала с дивана и даже сделала несколько шагов к нему. Он продолжил подниматься.        — Мистер Кью, я люблю вас! — неожиданно, со всем своим девчачьим искренним чувством, воскликнула девушка, подбежав к лестнице.        — Я знаю, — тихо ответил он, остановившись, но не взглянув на пылающую душу.

***

       Девушка вернулась в свою комнату. Последний разговор… Да что, разве это можно назвать разговором?! Флаффи помнила все слова, произнесенные ее кумиром, и он так спокойно отнесся к ее любви! Девушка думала, он оскорбит ее или напомнит ей свое место, а он так просто ответил, будто и вовсе не услышал ее искреннего признания! Невероятный человек… Но, что было очень странно, к ней начинало приходить успокоение. У нее будто камень с души упал, когда она сказала свои пламенные слова хозяину. Но оно вскоре превратилось в сон, внезапно обрушившийся на птицу. Девушка просто прилегла на кровать и неожиданно заснула. Крепким сном. Но то, что она видела во сне, было не так спокойно как реальность: ребенок беззаботно лежащий в колыбели закричал пронзительным риком, но никто к нему не шел. А он все кричал и кричал, и крик его был таким душераздирающим, что Флаффи проснулась в холодном поту. «Не к добру это» — подумала она.        Фалиса Артист Медуза, конечно же, освободили от заключения, как ни в чем не бывало. Об этом знали все: и братья Кью, и Флаффи и мистер Рид, и мадам Веир и даже маленькая голова. И они ни капли не удивились. В этот раз у них планировалось новое расследование. Видимо, оно должно было взять на себя очень много затрат и сил, потому что, за пять дней до отъезда, во-первых, мадам Веир тщательно укладывала белье в машине (в этом транспорте сиденья раскладывались, как диваны и на них можно было спать), более того, а во-вторых все запасались сумками. Через неделю машина с мистером Ридом за рулём выехала навстречу новым расследованиям.        На этот раз мадам Веир ехала вместе со всеми. И само собою, говорить начала она, как дышать:        — Ох, я совсем забыла взять с собою своё вязание! Какая я старая дура! Флаффи, у тебя нет вязания?        — Помилуйте, откуда?        — Ах ты вот какая! Разве я тебе не говорила, что девушка должна шить и вязать?! Это ее отличает от мужчин! Ты очень плохая девочка! Память тренируй, она у тебя очень плоха! О, Кирик, не грустите, прошу вас. Вспомните маленькую Океанию, она ведь пошла в своего братика которого… Простите, мистер Кью! Но мне правда так горько видеть ваши страдания! Фея! Вот тебе на! Вы мои таблетки принимали? Почему к вашему лицу до сих пор не подступает кровь? У меня прямо нервы сжимаются, когда я гляжу на него! Мистер Рид, вы не устали? Может кофе вам выпить, да и нам можно тоже… Ах, я забыла! Кто хочет бутербродов? Неужели я некому не нужна?..        Она так много разговаривала о всякой чепухе, что Грей не успел за всю дорогу до отеля рассказать о подробностях убийства, и когда все измученные вышли из машины, их счастью никто не ведал границ. Плохо досталось лишь Флаффи, которой пришлось разделить номер со старушкой.        Когда все снова уселись на сиденья в транспорте, Грей Кью сразу начал говорить о последующем задани, причём без остановки, чтобы мадам не смогла ухватить ни секунды перебить его:        — Убили девочку. Если не ошибаюсь, десяти или одиннадцати лет. Мать ее тоже умерла, возможно ее тоже убили. Это уже не моя прихоть — расследовать данное дело, а чужого человека. Доктор Лорн, есть идеи, будто маленькую девочку убили птицы.        — Чем?        — Неизвестно.        — Ее точно убили?        — Человек, который дал мне это дело ясно сказал, что ее убили.        — Хмм, а мать?        — Умерла. Это стр процентов.        — То есть, возможно, девочка жива?        — Если это так, нам нужно ее найти. Это сестра заказчика. Она из очень хорошей семьи.        — Имя?        — Ева Дорен. Слышали?        — А-а, — вступила мадам Веир, — нашумевшая история прошлых годов. Бедная девочка…        Флаффи всю дорогу смотрела в окно, в котором отражалось ее грустное лицо. Все слова пролетали мимо нее, но ее мозг, как ни странно, запоминал каждую мелочь. Когда ее глаза нечаянно встретились с хмурыми глазами хозяина Даркфилла, она сделала напускное заинтересованное лицо, и нарочно задала вопрос, так как почувствовала вину:        — Так у неё есть брат? Может он…        — Рано начинаешь, Флаффи, — перебил ее Грей, удостоив ее грозным взглядом. — Этот человек мало ли, что сейчас не особо отличается деньгами, так ещё и не был во время убийства. Зато он написал мне адреса тётушек девочки, которые должны нам очень многое рассказать…        — Так может сначала к ним? - предложил доктор Лорн.        — Дома больше нет. Его снесли.        — Что? — ужаснулась Флаффи. — Куда же мы теперь едем?        — К одному человеку…        — Дайте угадаю, мистер Кью — начал Кирик сакратичечки, — Это дело тоже пятилетней давности?        — Весьма.        — А у вас есть список тех, кто был дома во время убийства?        — Она справляла в то время День Рождения.        — Ого! — удивилась мадам Веир.        — Значит так, Флаффи, пойдём со мной, — сказал Грей, когда они подъехали к какому-то городскому дому.        Флаффи молча кивнула. Что-то меланхолично болезненное мелькнуло в ее выражении лица. Остальные же согласились пройтись прогуляется по парку. Хотя доктор Лорн сказал, что знает Детчера, мистер Уью все равно не взял его.        Пара вышла из машины и очутилась перед хорошим особняком красивого фасада. Когда они постучали в дверь, им открыл какой-то паренёк в белом докторском халате.        — Нам нужен Мартин Детчер.        — Мистер Детчер? Мой хозяин?        — Именно.        — Его сейчас нет дома, но вы можете проходить… Кто вы?        — Я редактор газеты «Городские тайны», а это начинающий журналист — Флаффи.        — Так это птица, сэр! — юноша вытянула шею.        — Так и есть. Она служит мне.        — Аа. Садитесь, — слуга указал на стул. — Но он не любит журналистов.        — Правда? Вот тебе на! А мы слышали, что он невероятно умен!        Мальчик сморщил нос и взглянул на девушку, которая, словно зачарованная, разглядывала профессорскую комнату.        — Это не лабораторная. Вы бы видели ее! Там так много приборов!        — Мы не сомневаемся. Сколько лет вашему хозяину?        — Я не думаю, что это вам нужно знать…        — Неужели? Что же такого плохого я спросил?        — Неужели для вас важен возраст великого профессора? Науке не нужны никакие лета!        — Да-да, но наука — точная вещь… А так как мы ее ярые поклонники…        — Двадцать три, — прозвучал замораживающий голос прямо над ухом Грея.        Флаффи обернулась: за спиной мистера Кью стоял в халате высокий молодой человек, который отступил вдруг на шаг и схватился за лицо, как только он увидел девушку.        — Что с вами? — мистер Грей встал с белого стула.        — Нет… Нечего… Что это за птица?        — Моя помощница. Флаффи.        — Что вам нужно? — он все ещё скрывал лицо.        Бедной Флаффи даже стало жалко его.        — Мистер, я вас пугаю? — жалобно спросила она.        Мартин Детчер словно услышал голос демона, так как он отступил еще на шаг, а потом выпрямился и улыбнулся:        — Чем могу быть полезен?        — Вы в порядке? — бросился к нему мальчик.        — Это припадок, Стивен. Все нормально. Я забылся. Лицо этой девушки напомнило мне лицо одной девочки…        Мистер Грей Кью внимательно глядел на него, опираясь руками на спинку стула.        — Можете говорить? Вы случайно не знали Еву Дорен?        — Знал, — спокойно сказал он, глядя на Флаффи. — Вы детектив?        — Да. Вы были в тот день у неё дома, когда девочка справляла День Рождение?        — Был.        — Вы не знаете, кто ее убил? — Грей, конечно, понимал, что он не знает.        — Нет… Я тогда заканчивал училище… Мы с Джеймсом были друзьями…        — Хорошими?        Грей явно зацепил его, ибо Мартин вдруг уставился в пол:        — Я вёл себя, как его покровитель, — медленно произнёс он.        — А девочка? Почему же она вас пригласила?        — Не знаю. Я догадываюсь, будто я ее чем-то интересовал… То есть, она всегда слушала меня с таким вниманием…        — Неужели? — Грей явно был этим заинтересован.        — Да… — затянул мистер Детчер и взглянул на Грея с некой досадой.        — Пожалуй, это все, что я могу вам сказать.        — А мама Евы?        — Миссис Дорен? Я только знаю, что она была вдовой. И, кстати, младшая была очень похожа на старшую Дорен.        — Понятно. А вам он нравилась?        — Кто?        — Мисс Дорен, конечно!        — Ребёнок восхитительный. Проводил все своё время на солнце.        — Да-а, ее часто сравнивают с солнцем…        — Сравнивают? Вы с кем-то говорили?        — А вы не знали, что я детектив, и что я обязан допрашивать всех, кого считаю нужным?        — Я очень им соболезную.        — Хорошо. Значит, вам больше нечего сказать?        Мартин потянул головой.        — Что-ж, — вздохнул молодой человек, — Пойдём, Флаффи, нас ждёт ещё очень много интересного! — Грей пропустил вскочившую девушку вперёд и, бросив последний взгляд на мистера Детчер, чьё лицо было, честно сознаться, ещё бледнее Грея, вышел из дому, закрыв за собою дверь.        Как только в их лица подул свежий вечерний ветер, они с наслаждением остановились и свободно вдохнули свежего воздуха. Потом Грей решил покурить, а Флаффи стала задумчиво шагать из стороны в сторону. Она думала о чем-то очень серьёзном, пока Грей не напомнил ей об обещании. Лицо Флаффи после этого сразу смягчилось, она улыбнулась ему и больше ни о чем не думала.        Грей следил за ней, пока внимание его не привлекло новое лицо, появившееся вдалеке. Чем быстрее оно приближалось к паре, тем сильнее оно изумлялось, тем самым, когда оно остановилось у самых дверей дома мистера Детчера, девушка, словно поражённая, остановилась, гладя на Флаффи, потом ещё раз нерешительно посмотрела на неё, пытаюсь в чем-то убедится и неожиданно кинулась к ней, взяла ее за руки, весело восклицая:        — Ева!        Флаффи растерянно глядела на незнакомую девушку.        — Я не Ева, меня зовут Флаффи, — нерешительно произнесла птица.        — И правда, — кивнула головою девушка. — Лицо немного изменилось, волосы не те, но так похожа! Так похожа!        Грей в эту минуту счёл нужным подойти к ним и спросить у незнакомки, кто она и кем ей приходится Ева. Девушка в ответ посмотрела на молодого человека и задала ему тот же вопрос.        — Грендон Файтори Ди’Аттисон Кью. Хозяин этой девушки.        — Вы?        — Я детектив. Кто вы?        — Аттерми. Простите, меня ждут…        — Нет, простите, но мы бы хотели с вами поговорить. Вы нам очень поможете.        — Хорошо, — грустно ответила девушка, продолжая смотреть на Флаффи. — Только давайте отойдём. Здесь окна, мой хозяин дома, он все услышит.        — Я только за. Пойдёмте в парк, там вас никто не побеспокоит.        Они так и сделали. Аттерми села на скамейку вместе с Флаффи, при этом она держала ее руки в своих руках.        — Вы были знакомы с Евой Дорен? — начал Грей.        — Да.        — Кем вы ей приходились?        — Подругой.        — Были у неё враги?        — Что вы! Она была ангелом!        — Хм, так вы ещё знакомы с мистером Детчером?        — Да.        — Как же так случилось, что вы стали подчинятся ему?        — Очень долгая история.        — Не соизволите ли вы ее рассказать?        — Обязательно?        — Обязательно.        — Тогда хорошо… Да, я была подругой Евы. Мы с ней были очень дружны, пока однажды к ней не приехал ее брат с двумя подростками — Хлоей и мистером Детчером. Мистер Детчер был очень странным человеком. Он мне не нравился, а Еве наоборот. У него была подруга — Хлоя, она сама по себе девочкой была неплохой, но занудливой. Я ее тоже не любила… Перед Днем рождения я поссорилась с Евой. Из-за чего, не помню, но после этого я сбежала от них и стала работать. Очень грустно говорить, что зарабатывала я чуть ли не милостыней — я просто пела. Потом меня заметили, пригласили работать. А потом меня увидел мистер Детчер и пригласил работать на него. Сейчас я ему помогаю. Он очень плох, болеет.        — Вот оно что. А что за девушка вторая? Подружка мистера Детчера?        — Хлоя. Она, как ни странно, слушалась хозяина. Мы с ней не дружили. Сейчас она ходит к мистеру Детчеру. Честно признаться, мне кажется, что она влюблена в него.        — А он?        — Он никого не любит, как мне кажется. Я бы давно уже ушла от него, если бы он не заболел.        — И вы до сих пор с ней не дружите?        — Нет, сейчас уже общаемся, хоть я и не совсем ей доверяю.        — Вот как… Он никого не обижает?        — Нет, конечно! Мартин Детчер с каждым днем тускнеет и тускнеет.        — Я это заметил.        — Простите, теперь я могу идти?        — Да-да. Идите. Спасибо.        Девушка шепнула что-то Флаффи, поклонилась мистеру Кью и побежала в дом. Сразу после этого появился доктор Лорн и остальные.        — Какое прелестное создание! — с чувством признался доктор Лорн.        — Да, только вам нужно поспешить спасти его, так как оно может потускнеть в темнице темного людоеда.        — Тогда мне нужно стать рыцарем! Но это потом. У нас новость.        — Мистер Кью… Тут вам письмо, — мистер Рид растерянно подал скучную бумагу хозяину.        Хозяин Даркфилла поспешно принял его из рук старичка, быстро разорвал конверт и развернул письмо. Он быстро пробежал по нему глазами, не особо и вдумываясь, однако, увидев подпись, он вернулся к первым строчкам и медленно прочитал его снова. По окончании прочтения молодой человек растерянно посмотрел на своих друзей и сказал:        — Следствие отменяется.        — Как? — в один голос спросили все.        — Заказчик просит меня оставить это дело.        — Странно… Но вы же не послушаете его? — спросила мадам Веир.        — Конечно послушаю, мадам!        — Но почему?        — У него свои проблемы с этим. Итак, возвращаемся в Даркфилл?        — Конечно! — дружно все согласились.        Дорога назад была уже не такой мучительной, как прежняя дорога, хотя мадам Веир все также болтала, только насчёт заказчика:        — Странный это человек! Да ещё и как-то нашел нас! Но это делает честь Грею, раз он славится своими делами…        Они прибыли назад очень поздно. Там, у входа, их ждала маленькая голова с газетой в руках.        - Мистер Кью, прочтите.        Грендон Кью поспешил взять ее, после чего милый дворецкий ткнул сухим пальцем в одну статью. Мистер Кью про себя прочитал ее и опустил газету: его лицо уныло взглянуло на друзей.        Они уже успели склониться над газетой и прочитать ее.        Только Флаффи ничего не понимала.        — Я их ненавижу!        — Грей, вы же не бросите нас! — с надеждой спросила мадам Веир.        — Помилуйте, мадам! Да как мне теперь вас держать можно будет, если у меня теперь нет денежных средств!        — Во-первых, продайте свою машину, во-вторых, продайте слуг. А там мы все вместе справимся…        Пожалуй, не стоит объяснять, что фирма, распоряжающая всеми счётами, всем состоянием мистера Кью, обанкротилась. Более того, это произошло из-за долгов, и теперь Кью был разорен. Как бы не было трудно, однако машину он продал, слуг продал (Кроме маленькой головы, так как та упрямо отказывалась покидать Даркфилл) и теперь он был благодарен тем, кого теперь считал друзьями… Доктор Лорн после этого частенько навещал их, приносил какие-нибудь интересные блюда, разговаривал со всеми, что часто поднимало всем настроение… Мадам Веир сшила всем по шерстяной кофте, чтобы никто простудился, ведь теперь для них огонь был очень дорог… Кирик продолжал читать и вовсе не изменился, как и мистер Рид. Только Грей был как-то уныл. Хотя он всегда таков! А Флаффи не отходила от него…        — Мистер Кью! Может вы продадите меня? — однажды спросила она у хозяина, когда они сидели одни возле камина.        — Продать тебя?.. — вздохнул Грей и посмотрел внимательно на девушку.        — Вы так сильно помогали мне и заботились обо всех, что я теперь ощущаю вину…        — Флаффи, — как-то странно начал он, — Мне нет нужды продавать тебя. Более того, я не хочу этого делать…        — Мистер Кью! Если я чем-то могу вас отблагодарить… Простите меня, за мою развязность… Я иногда сижу и думаю: «Ну вот почему я так рвусь из-за свободы?! Разве не лучше будет людям, если я просто подчинюсь им?» Мистер Кью, я могу принадлежать вам, если вам это нужно! Я уже поняла, что моя свобода приносит мало блага людям!        — Флаффи, твоя свобода пример того, что любой человек, твёрдо идущий к цели, всегда ее добивается, не смотря ни на какие проблемы. Даже если он жалок и не кому не нужен…        — Сэр, но я же птица.        Грей закусил губу. Он уже совсем об этом позабыл…        — Я всем этим хотела сказать, что вы очень хороший хозяин. И я буду вам всегда верна, как подобает быть помощнику, душа которого уже полностью отдана господину, того примерного человека.        — Спасибо, — тихо и грустно сказал Грей. — Я этого не забуду.        Он этого не забудет. И ты, Флаффи, не забывай его.        Было около шести часов вечера, когда девушка вышла из комнаты. Она чувствовала тень, нависшую, над ее головою, однако мысли ее заняты были другой персоной.        «Должно быть, он сейчас сидит один в библиотеке. В нее никто не заходит, а он такой уединенный… Что, если сейчас мистер Кью грустит? Нет! Нельзя! Так нельзя!» — девушка твердо направилась в библиотеку. Но там никого не оказалось. Тогда Флаффи вернулась на второй этаж и подошла к двери, за которой ей кода-то уже приходилось стоять. Она постучалась.        — Войдите, — девушка услышала его голос и вошла.        Он сидел, как тогда, в гостиной, за книгой, лицо его также блуждало, как и мысли. Однако, как только он обратил взгляд на вошедшую, лицо его почему-то напряженно изменилось. Он еле-еле выдавливал из себя слова.        — Что тебе нужно? — он сказал это очень сухо.        Девушка почувствовала себя не в своей тарелке, но она не побоялась взглянуть в его глаза. О, как они пылали, но каким мучительным огнем!        — Что тебе нужно, я еще раз спрашиваю! — раздраженно спросил он снова.        — Простите, но я бы хотела, чтобы вы успокоились.        — Она хотела! — с досадой воскликнул он. — А чего ты еще хочешь?!        — Мистер Кью, — она испуганно взглянула на него, — Если вам не нравится мое…        — Не нравится! Зачем ты пришла?! Что тебе нужно от меня?! — он приходил в бешенство и начинал кричать. Более того, Кью выронил книгу, встал из-за стола и уперся в него своими руками, с ненавистью глядя на девушку.        Она начала его бояться, но надежда шла все еще впереди:        — Мистер Кью! Послушайте меня! Я не хочу вам нечего плохого! Я люблю вас всей душой, но послушайте меня!..        — Замолчи уже! Кто тебя просил вторгаться в мой дом?! Разве ты не знаешь, кто я? — он вспомнил девочку из сна, которая обвиняла его в чем-то, и теперь ему с ужасом казалось, что Флаффи превращается в нее.        — Что же я вам сделала?! — с горечью и со слезами на глазах воскликнула девушка.        — Сделала?! — вскричал молодой человек.        — Я люблю вас!        — А я тебя ненавижу!        Это был предел всему. Флаффи, раненая словом, с горькой болью выбежала из комнаты, не закрыв за собою дверь, добежала до своей комнаты, закрылась и бросилась, заломив руки, на постель, мучительно рыдая.        Кирик же, находившийся неподалеку от кабинета Грея, как только услышал дикий крик и увидел, как Флаффи, вся в слезах, отворила дверь, скорее бросился к брату и остановился. Кажется, Грей плакал.        — Да за что же! — восклицал хозяин Даркфилла, склонив измученную раздумиями голову на руки. — Зачем она появилась здесь! Не могла же быть тогда простая влюбленность! Пропади пропадом все это!        — Успокойся, брат… Ты ее так напугал!       — Напугал? Она меня испугала в первый день нашей встречи!        — Грей! Да как ты можешь так говорить?! — Кирик был поражен своим братом. — Ты меня разочаровал! Вся жизнь такая, Грей! А у тебя появилась возможность осчастливить ее!        — Мэри не покидает меня! Она не простит… Скорее всего, я просто ошибаюсь насчёт любви! Это просто влюблённость! Значит я должен держаться!        — Не должен. Это не влюблённость. Она будет счастлива.        Кирик не отходил от брата, но больше он не сказал ни единого слова, пока вдруг Грей, так сильно упавший духом, не восстал и не вышел из кабинета. Его одолевали чувства, которые он испытывал впервые. Кью подошел к двери Флаффи и постучался в нее. Ответа не последовало. Но как только он снова поднес руку к деревяшке, ключ повернулся и дверь отворилась, после чего из-за неё показалась бледная Флаффи, стоящая посреди среди своей комнаты с серьезным мокрым и красным лицом, смотрящая на молодого тирана, отчего слезы ее лились ещё больше.        Грей мгновенье бросился к ней и обнял ее, прижимая бедную девочку к своему пылкому сердцу, которое словно ожило. Его юношеский порыв так изумил девушку, что она не была в состоянии понять, что происходит. А Грей прижимал ее к себе и горько восклицал: «Прости меня!» Они так стояли очень долго, пока Флаффи окончательно не успокоилась. Потом он сел на кровать и посадил девушку к себе на коленки, при этом все также прижимая к своей груди.        — Забудь обо всем. Я был дураком, я пытался погасить свое чувство…        — Мистер Кью! — она прижала руку к сердцу. — Вы бы знали, какая я дура!        — Тсс, мы должны хранить наш секрет.        — Какой секрет? — сквозь слезы обратила наивный взор птица. — Мистер Кью, я не понимаю!        — Не понимаешь?! — он отстранился от нее, как тогда, в саду, на скамейке, чтобы посмотреть в ее лицо. Оно пылало, но в нем действительно отражалось какое-то неопределенное изумление.        Грей не смог долго глядеть в ее чистый глаза, которые так и смотрели в его душу… Он поцеловал девушку в лоб, потом еще раз обнял, попросил прощения и взял за руки, а потом, глядя ей в глаза, сказал:        — Ты же простишь меня?        — Конечно, мистер Кью! — с жаром ответила она.        — И ты же понимаешь, что я тебя вовсе не ненавижу?        — Теперь да!        — И веришь мне?        — Я в вас всегда верила!        Тогда он ласково утер ее слезы, последний раз прижал к себе и повел к двери.        — Куда мы? — испуганно спросила девушка.        — Ужинать, — рассмеялся Грей. — Только помни, что все, что здесь произошло, наш секрет, договорились?        Флаффи кивнула. О, как она сияла, когда этот джентльмен вёл ее под руку. Единственное, прошли эти счастливые минуты не долго, так как у лестницы он остановился, приложил палец к губам, опустил руку Флаффи и, как ни в чем не бывало, спустился с лестницы со своим привычным выражением лица.        «Будто нечего и не произошло!» — удивлялась девушка, следуя за мрачным хозяином.        Они сели за стол, как всегда. Поужинали, как всегда, вернулись в свои комнаты, как всегда. Но хозяин дома, когда он остался один в своей комнате, не мог спокойно уснуть: перед ним то и дело всплывало красное лицо птицы, а Флаффи просто лежала и плакала. Как плачут те, кто пережил большое чувство в душе.        Дни текли, как секунды. Чем старше и сильнее становились жители Даркфилла, тем больше они тянулись друг к другу и добрели. Нет нужды говорить, что Флаффи держала своё слово. Нет потребности объяснять, что ничто их так не сблизило, как жалость друг к другу. И дело было не в деньгах, нет, совсем не в этом… Горько было видеть, что вот перед тобой сидит человек, который убивает себя за то, что нанял тебя на службу к себе, которого он не может даже ничем отблагодарить… А зачем Флаффи деньги? Ей это не нужно…        Однажды, в пасмурный день, когда вся семья Даркфилла сидела в тесном кругу и тихо разговаривала о чем-то, иногда затихая, как только за окном сверкала молния или раздавался гром, в дверь кто-то постучал. Мадам Веир поспешно побежала открывать незнакомому человеку дверь и, через некоторое время, в прихожей послышался молодой звонкий голос. Флаффи вздрогнула. Ей этот голос показался очень знакомым… Дверь отворилась и в неё вошла мадам Веир, которая весело доложила, что к ним приехал Чарльз Медуз. Вслед за ней в гостиную вошёл румяный чистый юноша, с белой шевелюрой и множеством усыпанных родинок на лице. Он был свеж и очень молод.        Флаффи остолбенела. Не прошло и минуты, как она бросилась его обнимать, радостно воскликнув: «Лука!» Молодой человек, чьё лицо сначала изумилось, так как он не понял, что сейчас произошло, а потом озарилось ясной улыбкой, прижал к себе девушку. Они стояли так пять минут. Остальные удивленно смотрели на эту пару, не веря своим глазам, причём, в полном молчании, которое изредка нарушало всхлипывание девушки.        — Лука! Почему ты так поступил! — плакала она. — Я уже смирилась, а ты взял…!        — Флаффи-Флаффи, ну зачем же так… — говорил он мягким тоном.        — Да я шучу, — сквозь слезы улыбалась девушка. — Мне так не хватало тебя!        — Знала бы ты, как плохо мне было за решётками…        Они ещё пять минут обменивались сентиментальными разговорами, а потом мадам Веир потребовала объяснений, и их приняли в свой кружок. Чарльз сел рядом с Флаффи у камина и собрался говорить, как мадам Веир вскочила с места и кинулась на кухню ставить чайник.        — Вам не стоило… — начал добродушно Чарльз.        — Помолчите насчет этого, молодой человек! Уж я-то знаю как все любят чай! Расскажите лучше нам обо всем! Да я поверить не могу, что вы раньше были знакомы с нашей птицей!        — Всему свое время… Сначала давайте я расскажу вам свою историю, потому что Флаффи меня знает как другого человека, то есть, как человека под другим именем. Так вот… — он запнулся. Кажется, Лука вспомнил об одном обещании… — Нет, вы знаете, я могу поговорить кое о чем с Флаффи наедине? Вы же не обидитесь?        — Конечно обидимся! — вытаращила глаза мадам Веир.        — О нет-нет! — спокойно ответил мистер Рид.        Флаффи и Чарльз поспешно вошли в другую комнату. Как только они остались одни, девушка, явно сгорая от желания знать обо всем, схватила друга за руки, а потом, чувствуя свою вину перед ним заговорила:        — Лука! Прости меня! — больше она не смогла нечего сказать.        Слезы снова хлынули из глаз.        — Ну Флаффи! Я ненавижу слезы! Зачем ты плачешь? Никто ни в чем не виноват!        — Ох, Лука! — она отступила от него. — Я уже забыла, что теперь Вы другой человек! У меня даже нет прав обнимать вас.        — Флаффи, да что ты! Мы всегда были равными! И сейчас нечего не изменилось, кроме моего имени! Моя настоящая фамилия нечего не значит! Потому что на самом деле я все тот же Лука! Так, я же хотел что-то сказать тебе… А, вот, у меня теперь другое детство. Нечего не спрашивай и соглашайся со мной, если любишь меня и ради еще одного человека…        — Хорошо-хорошо! Ты же простишь меня?!        — Разве ты в чем-то провинилась? Ладно, прощу я тебя, прощу! Только успокойся!        — Правда? Нет, я не успокоюсь, пока ты мне нечего не расскажешь!        — Я все расскажу. Меня же не ты одна хочешь послушать! Пойдем назад!        Они вернулись на место. Там уже мадам Веир разливала всем горячий чай.        — Присаживайтесь! — она указала на диван.        Пара уселась, и Чарльз, вздохнув и посмотрев на каждого, начал:        — Я не знал, где родился. Но воспитывался в очень хорошей семье, очень благородной. Я рос, учился, и вот однажды судьба подкинула мне Флаффи. Случилось это так: я, когда был мальчишкой лет тринадцати, потерялся в лесу. Отстал от приемных родителей, а они и не заметили этого. Я голодал, умирал от холода. Продержался я так три дня. Это было мучительно. Тогда я и встретил Флаффи. Она тогда была сама не очень здоровой, но такой живой, что после ее забот я сразу поправился. Мы стали друзьями. Так я незаметно перешел на сторону птиц. Прежних приемных родителей я так и не нашел, зато нашел тех, кому мои руки пригодились. Мы с Флаффи служили им три года. Не так, как служат птицы людям, а как люди людям, пока хозяева нас не предали. Мы с Флаффи бежали от солдат, но меня с ней схватили. Потом я сбежал и познакомился с одним удивительным человеком. Он помог мне освободить Флаффи, однако меня снова поймали, и я сел в тюрьму. А дальше вы сами уже все знаете: нашлись мои документы, начались поиски, меня выпустили и признали сыном миссис Медуз, которая даже и не подозревала, что я родился на свет, потому что я был близнецом Ауры Сьюзан, и врачи все напутали. Вот и все. Ах да, кажется, тот мальчик, что умер давно… Он знал о документах, потому что когда-то мама ему об этом рассказала. Но никто так и не знает, кто же нашел мои документы.        — Бедный Океан! Такой хороший мальчик был! — зарыдала мадам Веир.        — Ну-ну, — успокаивал ее мистер Рид, — Все в этом мире случается неожиданно и некстати. Нужно быть ко всему готовым.        — Флаффи, а ты? — обратился Чарльз к девушке.        — А я была спасена богом, — ответила девушка. — Не нашел бы меня мистер Кирик, я бы была бы мертва.        — И ты здесь живешь?        — Работаю. Чарльз! Какой же ты теперь хороший!        — Да-да, красавчик, — он погладил свою белоснежную шевелюру.        — Мистер Кью, ну разве можно его назвать преступником? Я поверить. не могу, что этот человек был моим другом, настолько он похорошел, — обратилась к хозяину Флаффи, заметив, что тот не проявляет никакого внимания к их разговору. Грей очнулся от раздумий, потом улыбнулся гостю и выразил надежду, что тот не потеряет свое свежести.        — Ах, да! Мистер Кью, я совсем забыл! Мне передали письмо и сказали, чтобы я отдал его вам, если мне по пути.        — Кто передал? — лениво спросил Кью.        — Наш клерк. Вот, держите. Оно требует ответа.        Грей с огромной тенью и безразличием открыл конверт и вынул письмо. Потом он, как и всегда, быстро пробежал по нему глазами, причем лицо его все мрачнело и мрачнело. В конце он яростно воскликнул:        — Он меня дураком считает? Передай своему дорогому брату, Чарльз, что я ни за какие деньги не отдам ему птицу! Ни-за-что! На, Флаффи, если хочешь, прочти, как ты нужна ему!        — Девушка покорно взяла письмо и прочитала, что Фалис, зная о банкротстве друга, предлагает купить Флаффи. Девушка сначала обрадовалась, ведь теперь хоть какая выгода от нее будет! Но как только она увидела горящее гневом лицо хозяина, улыбка слезла с уст ее.