Когда жизнь перестанет быть жизнью

      Морка вот уже несколько дней мучили кошмары. Ему снились плачущие мертвецы, они то звали его с собой, то кричали ему, чтоб он сбежал из этого ада. Их окровавленные тела были иссушены, как будто они прошли Освенцим или Биркенау, раны зияли темнотой и из них то и дело выглядывали органы. Жуткое зрелище. Парню казалось, что еще немного и он съедет с катушек. Он часто плакал в своем уголке, чтобы не слышали соседи и, тем более, смотритель. За это по головке не гладили.       В этот раз омега проснулся от самого жуткого из снившихся ему кошмаров. Тот маленький омежка, которому сломали челюсть, медленно подползал к Морку. А он не мог даже пошевелиться. Просто сидел и смотрел в белые немигающие глаза без зрачков. Рот мертвеца искажался улыбкой-оскалом, окровавленные губы обнажали темные заостренные зубы, нижняя челюсть была чуть отвисшей и неестественно неровной. Казалось, чудовище охотилось на Морка, издавало скрежещущие и стрекочущие звуки вперемешку с рычанием. Вот он уже дотронулся до его ноги, парень начал мелко дрожать и скулить, бессловесно прося пощады. Но убивать или терзать его никто не собирался. Монстр подобрался максимально близко, лицом к лицу с омегой и, обнажая все тридцать два в грустной усмешке, издал звук, похожий на слово беги, откуда-то из глубин небольшого туловища. Сердце Морка не выдержало, а кровь кипела адреналином, так что он резко сел на кровати, закрывая рот рукой и вытирая слезы покрывалом. Он еле удержался от крика.       Вокруг было темно и тихо, можно сказать, как обычно. Глаза жгло от слез и парень долго привыкал к темноте, пытаясь сморгнуть жжение. Его все еще трясло, будто то, что он видел, случилось наяву. Теперь он не сможет уснуть.       Ночью время останавливалось. По крайней мере так казалось Морку, он подолгу сидел на кровати, не обращая внимание ни на пробку, ни на свою наготу. Он мечтал выбраться. Он хотел выбраться. Он мечтал выбраться. Но не знал как, ведь у него не было ни малейшей возможности изучить здание и периметр вокруг.       Внезапно он разозлился на мертвецов, приходящих к нему во снах. Они теперь свободны, они пугают его и говорят бежать, но не говорят как и куда. Его охватила бессильная ярость, от безысходности хотелось завыть в голос, но нельзя, иначе будет больно.       Морк не заметил как наступил следующий день.

***

      Череда однообразного разнообразия. Каждый день стал мучительно похожим на предыдущий. Что его ждет? Морк не знал, а думать об этом боялся. Его разум сжимался до размеров атома и приносил нестерпимую боль, стоило ему воссоздать хоть один образ будущего. Парень старался вообще не думать, учитывая ситуацию, это было лишним. Маленькая комнатка лишилась двоих своих постояльцев не так давно, а им уже нашли замену. Двое светленьких братьев, избитые, еле живые, медленно зашли и остановились. Они не знали, что делать дальше.       Никто не шелохнулся даже посмотреть на них, не то что подойти, их не замечали. Каждый здесь сам за себя. Так решили все и уже давно.       Братья медленно двинулись в сторону кроватей, насколько позволяли им их истерзанные тела. Им повезло, что их места были рядом друг с другом, они сели на одно и тихонечко заплакали.       Мир каждого из находящихся здесь давно был сломан, растоптан. Они потеряли все. Потеряли будущее. Их индивидуальность стала лишь внешней. Их мечты никогда не сбудутся, эти люди не смеют мечтать, им не разрешено мечтать.

***

      После суицида соседей Морка люди в этом месте взбесились. Они поняли, что могут обрести свободу через смерть. Они искали способы, каждый нереальнее другого.       Голова Морка болела от недосыпа. Мертвецы все также являлись ему, даже когда он просто закрывал глаза. Новый день. Новая смерть. Они теперь свободны. Свободны…       Свобода… Это слово крутится в голове как навязчивая мысль, но Морк слишком слаб, чтоб обрести свободу. Он не сможет воткнуть себе кусок керамической посуды в горло или сделать с собой хоть что-нибудь. Он слишком слаб, чтоб перечить альфам. Он слишком слаб, чтоб терпеть издевательства, которые выпадают на долю тех, кто не хочет подчиняться. Он слаб. И он подчиняется.       Как долго это продлится? Сколько он сможет терпеть? Он слаб. Он будет здесь столько, сколько потребуется.

***

      Новый день. Сегодня снова кто-то умрет. Морк снова не спал, его видения не дают ему спать. Недавно стройному омежке вспороли живот, потому что он попал сюда беременным. Он не знал, слишком ранний срок, но начавшийся токсикоз все сказал за него. Врач подтвердил догадку. Его не пощадили. Ему выпустили кишки, подвесив за руки к крюку на стене все в той же зале. Теперь и он является Морку. Стеклянный взгляд этого омежки вызывает мурашки, он держит свои кишки и странно улыбается. По рукам течет кровь, и они дрожат.       Видение прервал крик в коридоре. Пронзительный, как у раненого зверя. Омега вздрогнул и замер. Сегодня снова кто-то умрет.       Крик повторился. Еще раз. Еще. Более протяжный, уже похожий на вой. Еще. Все в комнате сели и замерли. Казалось, что воздух стал твердым и холодным как сталь. Дверь медленно отворилась, приказали выходить. Они снова шли в сторону той залы, Морк мысленно назвал ее пыточной. Крик повторился опять, голос уже был сорван, а чем ближе они подходили к помещению, тем громче слышались хрипы того, кого мучили там.       Внутри было много альф и все «ученики», а посередине висел избитый парнишка, длинные волосы которого пропитались кровью и были похожи на сосульки, они закрывали лицо. Его подвесили крюками за позвоночник, он хрипел от боли, из дыр, проделанных металлом сочилась кровь, стекала по бокам и между ягодиц, а на коже были страшные гематомы. Под ним уже образовалась небольшая лужица. Руки были связаны и согнуты в локтях, крепко привязанные к туловищу. Один из альф громко кашлянул. — Этот маленький ублюдок убил двоих альф, воткнув им в горло нож. А теперь мы убьем его, но сначала накажем. А вы все будете смотреть, если кто-то отвернется, присоединится к нему, у нас еще достаточно крюков.       Морка уже тошнило от этого зрелища, но отворачиваться было нельзя. Говоривший достал из коробки, которая стояла неподалеку, несколько внушительных грузов с крюками и подошел к истерзанному юноше. Присев он стал протыкать крюком одну из грудей омеги, тем самым подвесив груз. Еще один груз он повесил на вторую грудь и два на живот.       Парень только хрипел, а через время потерял сознание. Альфы привели его в чувство и по очереди стали насиловать. Другие стали поливать спину спиртом, от чего голос вернулся и вышел из этого маленького человека с утроенной силой. Периодически он терял сознание от болевого шока, но его возвращали в чувство. Кровь из ран лилась уже рекой, лужа под парнем росла с каждой минутой. Когда альфам надоело его насиловать, последовал удар по спине. Хруст. Парень выгнулся, поднял голову и его рот открылся в беззвучном крике. Еще удар. Хруст. Удар. Хруст. Позвоночник был сломан в нескольких местах, спина стала неровной, а тельце обвисло на крюках. Теперь и он свободен. Когда их привели обратно в комнату, многих вырвало, многие плакали. Никто не разговаривал. Новый день. Новая смерть.