Когда жизнь перестанет быть жизнью

      Коридоры. Бесконечная вереница ответвлений, поворотов и череда дверей. Темные, освещенные небольшими бра с тусклыми лампочками, коридоры нагоняли тоску и как будто четче обрисовывали безысходность положения омег. Морк шел по этим коридорам за сопровождающим его альфой и радовался пустой голове. Мысли сейчас были ни к чему, парень окончательно и бесповоротно решил подчиняться правилам, даже самым нелепым. Только полностью удовлетворенные им альфы не представляют опасности, а еще вполне может дать Морку шанс выйти из этих стен живым.       Пришли. Дверь, как и тысяча других, но за нее Морку нужно войти. Что там — неизвестно. Неизвестность пугает, тонким червячком страх залезает под лопатку и пробирается в район желудка, чтобы щекотать внутренности, чтобы спазмом сжимало и чуть ли не ломало ребра. Это не к добру.       Дверь открылась, и сразу коридор осветился более ярким и теплым светом, который почти не резал глаза. Помещение было по-домашнему комфортным, атмосфера царила спокойная, но червячок не желал прекращать свое развлечение, пробираясь чуть выше и стягивая сердце с желудком вместе. Омега сглотнул, но это не помогло, только тянуть стало ощутимее. Все же в порядке, так почему? Предчувствие?       Комната больше походила на старинную гостиную, где на разных поверхностях стояли корзинки с принадлежностями для шитья, а милые омежки сидели за рукоделием. Вот только все они были голыми и ерзали, устраиваясь так, чтобы пробки не приносили дискомфорт. Или.?       Парень занял свободное местечко и взял в руки вышивку. Крестиком он вышивает с детства, и если раньше он брал готовые наборы с раскрашенной по цифрам канвой и готовым набором ниток, то последние несколько лет сам продумывал картинки и подбирал цвета. Память о доме ощутимо кольнула в левый бок и Морк быстро стряхнул ее, мотнув головой. Вышивка, так вышивка, хотя зачем она куклам для удовлетворения мерзких похотливых богатых ублюдков непонятно, но раз того требуют, значит надо.       Виртуозно работая иглой, омега оглядывал остальных. Любопытство никто не отменял. Омежки шили, вышивали, вязали, плели, тихо, мирно. Пара альф сидела неподалеку и оглядывала всех с видом главных львов в прайде, впрочем ничего необычного.       Внезапно щуплого паренька, сидящего ближе всех к альфам и дальше всего от Морка, накрыло, он начал раскачиваться вперед-назад наращивая амплитуду, конечности стали дрожать, как если бы сейчас было минус тридцать, а взгляд расфокусировался до предела. Это приступ какой-то психической болезни или запоздалый выплеск стресса? Что бы это ни было, омеги испугались, альфы забеспокоились, решая вывести паренька из комнаты, но предпринять никто ничего не успел.       Костлявая рука схватила ножницы и с бешеной скоростью воткнула в ногу подошедшему альфе. Мужчина взвыл и ударил парня, рассекая ему скулу, но тот, казалось, покинул этот мир намного раньше и будто не заметил удара. Не шелохнулся. А ножницы медленно заскользили из бедра вместе с водопадами крови. Альфа завыл еще громче, матерясь и пытаясь отобрать злосчастный прибор. Второй только опомнился и тут же рванул на помощь к товарищу, чтобы скрутить разбушевавшегося мальчишку, но тот был быстрее. Ножницы вошли прямо за кадык, кровь из двух самых больших сосудов, оба из которых были повреждены, пульсировала, выталкивая оружие. Почти в то же мгновение альфа стал хрипеть и захлебываться, из носа и рта хлынуло красное, а глаза теряли живой блеск. Раненый альфа снова хотел ударить этого психа, как его окрестили все дрожащие от страха омежки, но тот уже погружал ножницы в живот обидчика. Потом еще раз. И еще. Потом еще. На тридцать седьмом Морк сбился со счета и решил позвать на помощь. Умирать почему-то совсем не хотелось.       Звать не пришлось, об инциденте уже было известно и психа обезвредили быстро — одним точным выстрелом в голову.       На некоторое время в голове не было ничего кроме звона, и этот единственный звук, казалось, выбил разом все мысли. Морк глотал воздух, омежки тоже не шевелились, лишь открывали рты, как рыбы и дрожали. Время тянулось вечностью, пока способность различать звуки сменяла гудящий звон. А когда все вернулось на круги своя, их уже вели в комнаты. Ужин. Отбой. Нужно переварить этот день.

***

      Утро встретило Морка тишиной. Все его соседи были новенькими и тяжелее переживали произошедшее. Они ничего не обсуждали, молча сидели, забившись в свои постели. Наверное они не спали. Не каждый день на твоих глазах происходят убийства. Что сулит новый день?