Когда жизнь перестанет быть жизнью

      Мерзотно тихо. Омеги даже не шевелились. Остекленели. Ничего, привыкнут. Человеческое существо легко адаптируется ко всему, не важно в какие условия оно попадет, просто для разных условий нужно разное количество времени.       Морк уже сбился со счета сколько он здесь находится. Бежать не хотелось, альфы любили послушных, давали поблажки. Мировоззрение парня уже перестроилось на новый лад. Подростковая психика так податлива, правда же? Это период примерки на себя разных ролей, а в случае Синглера одной роли, которая стала ему даже нравиться. Ему нравилось, когда его трахали, нравилось подставлять свой зад под член очередного похотливого альфы, он кайфовал, когда его вертели, не заботясь о том, удобно ли ему, кончил ли он, и от всего этого он кончал, доставляя дополнительное удовольствие партнерам.       Из приятных мыслей Морка вырвал появившийся в двери злой мужчина, он процедил сквозь зубы, что все должны сейчас же поднять свои задницы и следовать за ним, иначе он сломает каждому неподчинившемуся руку. Моментально кровати опустели, и омеги поплелись следом за альфой, через несколько минут, свернув налево, они присоединились к многим другим подобным группам. Коридор здесь был шире, светлее, но ощущение средневекового замка не покидало Морка. Он разглядывал каменные стены и потолок, и был благодарен, что на полу лежит добротный теплый ковер. Но ковер кончился, а коридор вышел на лестницу. Такая же каменная и мрачная, она была еще темнее, чем коридоры, будто не была освещена вовсе. Свет здесь был, но необычный, вроде бы все видно, но при этом темно. Альфы повели их вниз.       Шуршание десятков ног в подвальных помещениях напоминало шум крысиных полчищ. От атмосферы, которая создавалась сочетанием визуального и слухового восприятия, становилось не по себе. Ком тревоги сдавливал внутренности, давил на диафрагму и, казалось намеревался сломать ребра. Морк шел, стараясь не думать о плохом, да что там, он старался вообще не думать. Место к этому совсем не располагало. Куда их вели он тоже не знал, поэтому проще было прикинуться овцой в стаде.       Стало светлее, а коридор сворачивал направо, прямо в огромную, как площадь какого-то города, пыточную. От вида всех приспособлений, челюсть невольно отвисла и не желала занимать прежнее положение, поэтому омега поспешил опустить глаза и смотреть четко себе под ноги. Зрелище было то еще, даже четверти увиденного Морк не знал, лишь малая часть едва уловимо напоминала знакомые члены, наручники, распорки и плетки. Единственное, что Морк знал наверняка, так это то, что ничего хорошего от этих экспонатов ждать не стоит. Оставалось молиться, что на нем ничего из этого не опробуют. Ведь он был хорошим мальчиком, да?       Но все волнения были напрасны. Когда их всех построили, распределив по росту, возрасту и внешним параметрам, Морк понял, почему выбрали это место. Здесь было очень много места для подобных маневров. А цель была проста: сегодня их, как живность в зоомагазине, будут выбирать новые хозяева. И надо вилять хвостиком, чтобы понравиться.       Поведя носом, омега учуял знакомый запах. Он не поверил своим рецепторам. Как возможно, чтобы здесь, ЗДЕСЬ, он смог учуять что-то знакомое и при этом вполне живое. Запах вызывал смутные воспоминания, но конкретного образа или образов не возникло. Возникло только какое-то едва ощутимое щемление в груди, как будто плохое сейчас кончится, как будто он сейчас проснется от кошмара.       Сквозь спины других омег, Морк видел альф. Холеные, вылощенные, в дорогих шмотках. Конечно, другие и не смогли бы купить себе живую игрушку. А выбирали они тщательнее, чем коней на переправе. Их интересовало буквально все, а забраковать могли любую мелочь, будь то родинка не в том месте, некрасивый пупок или кривой от перелома палец на ноге. Но несмотря на это товар расходился похлеще горячих пирожков. Альфы не скупились на хороших питомцев, даже устраивали торги за особо интересные экземпляры. Подходила очередь той группы, в которую определили Морка. Он в жизни никогда так не волновался как сейчас, казалось, его стошнит сейчас, так под ребрами шевелилось. Еще этот запах…       Первое, что заметил омега, была ухмылка. ТА САМАЯ УХМЫЛКА. Без сомнения, теперь парень все вспомнил. он вспомнил своего случайного сексуального партнера на вечеринке. То, как он его трахал, как выглядел тогда, вдалбливаясь своим шикарным членом в него, таким идеальным, что… — Подойди, — от хищного взгляда мужчины колени подкосились, а сердце заухало прыгая в пятки и обратно. Поток мыслей оборвался, Морк не мог отвести взгляд от этого взрослого мужчины. Он неприкрыто пялился, запечатлевая каждую мелочь. Вдруг он больше его не увидит? Сделав пару шагов к старому знакомому, омега замер, потому что мужчина сам двинулся на встречу. Недобрый огонек в глазах альфы опалял сознание, заставляя внутренности сжиматься, а запах притягивал магнитом. Руки дрожали, колени тоже. Ох уж эта ухмылка. — Выбери, прошу, выбери меня, я буду хорошим, я буду послушным, я сделаю все, что только смогу, все, что пожелаешь, только выбери. Боже, мне плевать, убьешь ты меня или покалечишь, или и то и другое, только дай мне побыть с тобой. Твой запах сводит меня с ума, — еле слышно, только чуть шевеля губами, омега шептал это как мантру, как молитву. — Я приметил этого омегу еще на вечеринке. Он действительно мне подходит, — сказал альфа одному из работников. — Мистер Дарккинг, у нас есть экземпляры и лучше, мы можем предложить вам идеальный вариант… — Вы, верно, не расслышали, Чейз. Я сказал, что он мне подходит, а это значит я возьму именно его. Почему я должен повторять дважды? — легко изогнутая бровь, взгляд словно выстрел крупного калибра и оппонент повержен. Чейз сжался в комок, хотя и превосходил Дарккинга в размерах. Вот что значит внутренняя сила.       Морк не поверил своим ушам и медленно стек на пол, к ногам своего хозяина. Просительно глядя ему в глаза, парень потерся щекой о его ногу, альфа на это довольно улыбнулся. — Хорош, чертёнок. Помнишь меня? — Да, хозяин. Я счастлив, что вы выбрали меня. — Зови меня Шейд, или я тебя выпорю. — Да, Шейд. — Прекрасно, — Шейд потрепал шевелюру своего питомца и затем, не поворачивая головы, холодно произнес. — Я долго буду ждать, Чейз? Моя покупка уже должна быть одета и направляться к моей машине. Не стоит злить меня. — Ой, простите, мистер Дарккинг, я очень виноват! Прошу, подождите еще одну минуту, всего одну!       Тут же работники забегали, Морку принесли одежду и в максимально короткие сроки запихнули в нее. Шейд уже направлялся к выходу и, прочитав в глазах напуганных им альф красноречивое послание, спешно последовал за ним. Омега не верил, что покидает это место. Весь путь, от подвала и до тех пор, пока дверь авто представительского класса не закрылась за ними, парень молился, чтоб это был не сон. Пусть альфа и внушал какой-то боязливый трепет, пусть Морк опасался того, что он мог с ним сделать, все же где-то глубоко в душе, он верил, что с Шейдом ему будет гораздо лучше, чем в этом чертовом заведении, которое растоптало его мечты, искалечило психику и вполне могло сделать еще что-то похуже.       Омега скромно сидел, разглядывая Шейда. Альфа был расслаблен, доволен, но от этого не потерял свою грозность. Кинув взгляд на свое приобретение, он усмехнулся и, подтащив паренька к себе за ворот футболки, кивнул на свой пах. От близости и остро ударившего в нос запах самца, омегу повело, но он понял, что от него требуется. Аккуратно расстегивая кожаный ремень, Морк огладил плоть через ткань. Пальцы дрожали, но справлялись с пуговицей и молнией брюк ловко. Нежно лизнув полувставший член альфы прямо через трусы, омега сполз на пол авто, выудил его из ткани и тут же вобрал, посасывая и водя языком насколько позволяло положение рта. Альфа лишь наблюдал, тогда омега решил испытать на нем все то, чему их добровольно-принудительно учили в «школе». Выпустив плоть изо рта, парень принял удобное положение между ног Шейда, благо размеры машины позволяли, и начал облизывать, выцеловывать каждую венку, не обделяя вниманием и крупные яички. Он всасывал каждое по отдельности, массировал большим пальцем головку, проводил языком от основания до конца. А потом вбирал полностью, волосы на лобке щекотали нос, от этого глотка дрожала и приходилось делать глотательные движения. На этом моменте наблюдательная позиция альфы сменилась активной, он сжал темные волосы омеги в кулак и не давал отстраниться. Член во рту начал пульсировать, а катастрофическая нехватка кислорода сжигала легкие. Но омега терпел, он знал, что бывает, если расстроить альфу. На границе сознания Морк почувствовал, как в пищевод выплескивается семя, а хватка на голове слабеет. Насколько возможно быстро, парень пришел в себя и высосал сперму до последней капли. На вкус она была терпкой, приятной. Вкусной. Омега улыбался своему хозяину. Когда он стал таким? — Вам понравилось, Шейд? Я старался. — Да, было здорово. Кстати, мы приехали. Дворецкий покажет тебе, где ты будешь жить. Все, что есть в той комнате, твое и можешь брать там все, что захочешь, делать с вещами все, что вздумается. В остальной части дома ты можешь прикасаться только к тому, что я разрешу, ты будешь слушаться только меня, прикасаться к тебе нельзя никому кроме меня и врача, если понадобится его помощь. Приемы пищи по расписанию, ты всегда будешь сидеть слева от меня. Когда я в кабинете, я занят, а значит нельзя меня тревожить. В остальное время ты должен находиться рядом, если только я не отпущу тебя. В остальное время ты можешь гулять в саду или оранжерее, посещать библиотеку, словом, все, что заблагорассудится. Дворецкий (обращайся к нему «мистер Хэтч») покажет тебе дом, если что, обращайся к нему, а меня по пустякам не трогай. Тебе все ясно? — Да, Шейд. — Хороший мальчик. Как тебя зовут? — Морклаус Синглер. Сокращенно Морк. — Прекрасно. Иди, Морк. Ужин в семь, ненавижу опоздания.