Related (Связанная)

Время праздников неумолимо приближалось, погружая Снейпа в состояние яростного отчаяния. Гермиона неизменно преследовала его ночами, игнорируя запреты, угрозы и разговоры. Она была его молчаливым попутчиком каждый раз, как только встречала в коридорах. Время от времени зельевар находил студентку у дверей в его личные комнаты. Она стояла перед ними со взглядом полным мольбы и любви, от чего у Снейпа сводило челюсти. Он ничего не мог сделать с ней и для нее. Однажды ночью Снейп вернулся в подземелья раньше обычного. Гермиона не встретилась ему на пути ни разу, за все время дежурства. Не ходила за ним по пятам, не пыталась говорить, касаться, поцеловать. Ее просто не было. Первый час или два Снейп следовал привычными маршрутами, наслаждаясь долгожданным одиночеством, а потом в сердце закралось волнение. Проклятие связи невозможно снять без самой связи. Обыскав каждый закоулок замка, Снейп вышел к Астрономической башне, где не редко за годы преподавательства, ловил нарушителей дисциплины. Грейнджер была там. В полном одиночестве она сидела у края и плакала, дрожа от холода. В голове профессора мелькнули воспоминания о словах Дамблдора. Зелье связи погубило не одну жизнь и Гермиона тоже могла поддаться отчаянью, навеянному проклятием. Безответные чувства толкали людей на отчаянные поступки и без дурмана в голове. Что говорить о спутанном сознании? Девочка была в таком же положении. До недавнего времени лучшая ученица Хогвартса превратилась в заложницу жутких обстоятельств. Внутри Снейпа что-то сломалось. Ему вдруг захотелось положить конец ее мукам, пусть даже и переступив через собственные принципы. В Рождественский вечер собрание ордена закончилось довольно быстро и Дамблдор по-отечески сопроводил зельевара во двор, где тому нужно было изображать собственный уход в Хогвартс, дабы избежать постороннего внимания. Северус трансгрессировал в три метлы, а спустя час снова вернулся на площадь Гриммо, чувствуя, как бешено колотится его сердце. Достоверно никому в доме не было известно, что именно происходит с Гермионой Грейнджер. Дамблдор умело избежал щекотливой темы, сказав лишь, что лучшую студентку Хогвартса опоили проклятым зельем и теперь в подземельях у Снейпа варится противоядие, способное вернуть ей прежнюю жизнь. Отчасти Северус был благодарен директору за столь искусное умение избегать объяснений. Окажись он в ситуации, когда все вокруг знали бы как именно можно было снять проклятие, едва ли он решился бы делать это. К счастью, никто не знал, что должно было произойти сегодня ночью. И вот сейчас Снейп поднимался по лестнице, стараясь не создавать шума. К его радости, ни одна живая душа не слонялась по дому в столь поздний час. Он размышлял о том, что подобных ситуаций в его жизни никогда не случилось прежде, несмотря на все опасности, которым он был подвержен изо дня в день. Как бы ему не надоела гриффиндорская всезнайка, вечно не умеющая контролировать своё желание быть всюду первой, профессор не желал ей того, что произошло. Он с трудом представлял, как именно должен был положить этому конец. Что должен был бы сказать ей? Он никогда прежде он не смотрел на своих учениц, как бы распутно они себя не вели, в некоторых, отдельных случаях. Тихо приоткрыв дверь в спальню Гермионы, зельевар напряженно выдохнул. Она не спала. Сидела на кровати, стараясь сфокусировать свой взгляд на книге. Старательно пытаясь зазубрить новый школьный материал, от которого катастрофически отстала. Скрип открывшейся двери привлёк её внимание, и счастье тут же отразилось на юном лице. Она не могла знать, что зельевар навестит её этой ночью, но выглядела так, словно ждала его все это время. Снейп с досадой отметил, что Гермиона испытывала счастье, и это чувство жаром отдавалось в его груди. Никто и никогда не ждал его так искренне, как сейчас ждала она. Юная волшебница смотрела на него своими большими, карими глазами, не отрываясь и молчала. В ее взгляде было столько любви и смущения, сколько он сам, взрослый мужчина, не видел за всю жизнь. — Доброй ночи… — стараясь придать голосу прежнюю твердость, произнес Снейп, прикрывая за собой дверь. Рано или поздно молчание, повисшее в спальне, пришлось бы прервать. Его руки ловко управляли волшебной палочкой, накладывая заклинания на комнату. И даже это никак не смутило Гермиону. Она продолжала изучать лицо зельевара, нежно улыбаясь. — Я не хочу, чтобы кто-то слышал то, что я скажу… — Хорошо… — девушка задумчиво кивнула, отложив в сторону книгу, прочесть которую так и не смогла. — Возможно вы возненавидите меня, мисс Грейнджер, к утру… — профессор выглядел напряженно, хоть теперь и говорил с ней без привычного презрения. Гермиона непонимающе вскинула брови, продолжая наблюдать за ним. С ее языка уже готово было сорваться возмущение. Разве могла она когда-то ненавидеть его? Она не могла. — Я хочу помочь вам. Избавить вас от этих… чувств. — Что? — в медовых глазах полыхнул огонек обиды, — Я не понимаю… я не обманывала вас, я… вы… вы думаете, что я хочу вас обмануть? Нет… — Помолчите… — Снейп старался быть терпеливым. Он хотел закончить эти мучения как можно быстрей, но понимал, что придется все объяснить. Вины Грейнджер в ее излишней эмоциональности не было. Чувствами, бурлившими в ее сердце и разуме, руководило проклятие, а не она сама. Все что он говорил, возможно, не будет иметь никакого значения потом, когда проклятие будет снято. Возможно девочка и вовсе не захочется больше знать его, когда поймет, что случилось. — Сейчас вы этого не понимаете, но поймете потом. Я прошу у вас прощения, за это… — Вы… — Гермиона до крови закусила губы. Ей хотелось доказать ему, что он ошибается. Хотелось кинуться в его объятия и услышать его одобрение. Счастье от того, что сейчас он был с ней рядом заставляло кровь петь. — Я люблю вас. Зачем нужно искать в этом причины?  — Я хочу помочь вам, — тихо повторил зельевар, все еще оставаясь у двери. — Нужно прекратить это все. Гермиона хотела было снова возразить, но осеклась, когда зельевар вдруг приблизился к ней. Она стояла у кровати и не знала, как дышать. Он был так близко, что уже полюбившийся запах трав из его лаборатории впился ей в нос, вызывая приятную улыбку на лице. Она невольно зажмурилась, облизывая пересохшие губы. Тонкие, прохладные пальцы осторожно опустились на ее плечи. Снейп чувствовал, как дрожит ее тело. Она затаила дыхания, снова кусая нижнюю губу и профессор почти отступил от задуманного, как вдруг с ее губ слетело что-то похожее на мольбу не прекращать. Он нежно скользнул пальцами вдоль ее шеи, а затем перешел на мягкие локоны ее волос. Снейп чувствовал себя мерзавцем, которому взбрело в голову обесчестить юную девушку без ее на то согласия. В его жизни было достаточно жутких событий, но это «приключение» не вписывалось ни в одни рамки. Он с трудом представлял, как сможет заняться сексом со своей ученицей. С трудом представлял, как сможет смотреть в ее глаза, когда все будет закончено. — Не надо… — Гермиона вдруг совершенно серьезно взглянула в черные глаза зельевара, вырывая его из бездны собственных мыслей. Его пальцы замерли на очередном, шелковистом локоне волос. — Я же вижу, что вам неприятно быть рядом со мной. — Помолчите… — почти беззвучно сказал Снейп, ощущая себя сумасшедшим. Девочка думала, что ему неприятно быть с ней, в то время как он сам думал, как вероятно неприятно ей быть рядом с ним. *** То, что происходило минуту назад было не сексом. Они занимались любовью и Снейп не посмел бы отрицать этого даже тогда, когда события этой ночи были бы давно забыты. Он лежал рядом с Гермионой и не мог заставить себя встать. Его и ее нагота не была сейчас поводом для смущения. Этой ночью она была с ним такой нежной, какой никогда, и никто с ним не был. Гермиона с трепетом принимала все то, что он предлагал. Схватывала на лету его наставления и тут же отдавала ему что-то свое, новое, чувственное, незабываемое. Она любила его этой ночью так, как любит женщина, которая по собственному желанию решилась отдаться во власть любви. И вот сейчас, когда всё закончилось, Снейп с ужасом думал о том, что она скажет, когда придет в себя. Он не мог себе представить, что будет, когда она откроет глаза и осознает всё случившееся в полной мере. Сейчас, когда она так мирно лежала на его плече головой, он мог позволить себе посмотреть на нее. Насладиться этим тихим мгновением единения. Представить, что все то, что было с ними несколько мгновений назад, было настоящим, не вынужденным. Его сознание рисовало красочные картинки соития, в которых и он вдруг ощутил себя живым, нужным человеком. И как теперь он сможет простить себя? Как сможет и дальше быть к ней таким же строгим, как и раньше? Как сможет не фантазировать о ней? — Спасибо…- вдруг совершенно тихо прозвучало в комнате и зельевар замер. Его сердце словно сумасшедшее затрепетало в груди от мысли, что все самое страшное может начаться в эту самую минуту. В минуту, когда он был совершенно не готов к ее пробуждению. Гермиона словно услышала его мысли. Ее рука нежно скользнула вдоль его груди, успокаивающим жестом. Словно это профессору была нужна поддержка и утешение, а не ей самой. — Я думала, что никогда не стану собой… — Как вы себя чувствуете? — не зная, что сказать, Снейп закрыл глаза, слушая ее сердцебиение в тишине комнаты. Ему нравилось ощущать ее рядом с собой и этого чувства он стыдился. — Кто-то во мне, словно запер мою волю. И вот сейчас, я снова «я»… благодаря вам… — Как вы себя чувствуете? — Как заведенный повторил зельевар. Он понимал, что Гермиона так же, как и он боится шевелиться. Они лежали в постели почти обнявшись, обнаженные. Каждый думал о чем-то своем, не желая нарушить хрупкое, призрачное спокойствие. — Со мной все будет в порядке? — Гермиона не спешила убирать голову с его груди. В этом тесном единении было что-то такое, что не хотелось нарушать. Она боялась оставаться одна. — С вами все будет хорошо, мисс Грейнджер, — зельевар зашевелился, намереваясь подняться. — Отдыхайте… — Нет… Не уходите… — Гермиона почти с ужасом осознала, что Снейп сейчас встанет и уйдет, оставив ее одну со всем тем, что произошло. Какие бы отношения их не связывали в прошлом или будущем, сейчас он был нужен ей рядом. Она прекрасно понимала, что ситуация в которой они оказались, выглядит крайне неправильно со стороны. Она находится в одной постели со своим школьным профессором и вряд ли это событие оставили бы без внимания газеты или Министерство Магии. Снейпу должно быть было совсем не весело ввязываться в подобные обстоятельства, но он сделал это ради спасения ее собственной души, хоть и сейчас оба находились в очень сложном положении. Анализировать всё случившееся и съедать себя чувством вины и стыда ей хотелось меньше всего. Она испуганно вцепилась пальцами в его рёбра, скованная ужасом от мысли, что ей придется остаться со всем этим в одиночестве. А именно этого Снейп и боялся, когда шёл сюда. — Пожалуйста, сегодня не уходите. — - Мисс Грейнджер… — зельевар хотел что-то добавить, но цепкие пальцы Гермионы еще крепче впились в тонкую кожу на его ребрах. Он не знал, как ее называть теперь. Как ему следовало бы обращаться к своей ученице в данное время. «Мисс Грейнджер» из его уст звучало слишком грубо, а ведь она была с ним совсем не груба. Поступать с ней жестоко он не собирался, а поэтому остался лежать в постели, надеясь, что в скором времени она уснет, дав ему возможность сбежать от собственной боли. — Прошу… — Гермиона тихо всхлипнула уткнулась носом в его грудь. Ей не хотелось плакать, но слезы невольно брызнули из глаз. Она была совершенно обнажена и Снейп мог видеть каждую частичку ее тела. Гермиона вдруг испугалась, что увидит на его лице презрительную улыбку или насмешку. Что он будет жалеть о том, что сделал. Она испугалась, что ему совсем не понравилось быть с ней. Гермиона боялась и не знала, что будет дальше. Рано или поздно ему все же придется встать с постели и взглянуть в ее глаза. — Не думайте обо мне плохо, пожалуйста. Я… чувствовала себя ужасно все время. Словно кто-то другой не пускал меня в мое же тело. Я не знала, что делать… Я так ужасно вела себя с вами и чувствую себя виноватой… — Вы в этом не виноваты. — Да, не виновата… — Гермиона снова всхлипнула. Хоть его голос и не звучал насмешливо, девушка все же боялась, что он совсем не рад ее обществу. — Но, вы знаете кто виноват… — зельевар нежно провел рукой по плечу Гермионы, желая, как можно быстрее покончить с этим последним пунктом проклятия. Теперь, когда действие зелья было снято, Гермиона могла назвать имя его изготовителя. — Кто сделал это зелье? — Д… Драко Малфой… — Грейнджер зажмурилась, словно Малфой мог появиться прямо сейчас в этой комнате. Снейп всегда становился на защиту слизеринского принца и сейчас, она вдруг подумала, что профессор захочет сказать что-то в его оправдание. Ей хотелось рыдать и кричать, но присутствие Снейпа странным образом успокаивало ее порывы. Гермиона и подумать не могла, каково было ему самому делать то, что делать он никогда не собирался. — Он будет исключен и наказан по закону. — Наконец промолвил зельевар с такой ненавистью, что напряжение буквально зависло в воздухе. — Я думаю, что его отец найдет способ не дать этому случиться… — Гермиона горько усмехнулась. Зельевар приподнял её лицо за подбородок и заглянул прямо в карие глаза, наполненные слезами. Неужели она не верит в то, что ублюдка накажут со всей строгостью? — Он будет наказан! — Гермиона нервно сглотнула, кивая. Его глаза были так близко, что казалось, словно она в них тонет. Снейп был уверен, что преступление Малфоя не сойдет ему с рук. — И вы будете в порядке, совсем скоро. — Спасибо… Тишина заполнила комнату и Северус напряженно выдохнул, продолжая поглаживать Гермиону по волосам. Он думал о том, что могло подтолкнуть Драко Малфоя на столь дикий поступок. Как и почему объектом его злой шутки оказался он сам и оказалась она? Неужели в голове юного слизеринца могла родиться столь ужасная затея? Снейп хотел бы наказать его сам. Со всей строгостью и жесткостью, на которую только способен. Спустя некоторое время спальню заполнило тихое размеренное сопение Гермионы. Зельевар осторожно выбрался из постели, заставляя себя не смотреть на девушку. Он не знал почему его мысли не покидают воспоминания об их недавней близости. Она лежала за его спиной на постели совсем обнаженная, а еще несколько часов назад он касался ее тела и был с ней един. Спешно одевшись, Снейп окинул беглым взглядом спящую Гермиону и вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь в спальню. За эту ночь ему довелось испытать невероятное количество чувств. Он ненавидел себя за то, что делал и в то же время не мог не признать, что давно не испытывал такого наслаждения, которое испытал с ней. Девчонка оказалась мудра не по годам. Не стала устраивать сцен и проклинать его. Возможно, что-то в зелье было приготовлено не совсем точно, так как обычно жертва, подверженная подобному проклятию, совершенно теряла голову. Не была способна анализировать происходящее. В случае Грейнджер же все было немного иначе. Зачастую она старалась себя сдерживать, потеряв контроль всего один раз, когда внезапно поцеловала его в коридоре, после чего тут же извинилась и убежала. Зельевар спускался по лестнице довольно долго, не желая разбудить кого-то из семейства Уизли. Объясняться с неугомонными колдунами ему хотелось меньше всего. Тяжелое дыхание обжигало его губы, а сознание снова и снова рисовало перед глазами счастливые, карие глаза студентки гриффиндора. Он стал её первым мужчиной, что откровенно удивило его в момент их близости. Он, взрослый мужчина, только что отнял у молодой ведьмы её честь. Честь, которую она хранила для человека, которого по-настоящему полюбит. Уже на пороге дома Снейпа встретила Молли Уизли. В её глазах читалась неподдельная тревога, и конечно же это было не без оснований. По всей видимости она была в курсе того, что произошло некоторое время назад в спальне. Северус почувствовал, как к горлу подступила тошнота. Конечно, Дамблдор не мог не предупредить Молли Уизли, на случай любой непредвиденной ситуации. И слава Мерлину ей хватило ума молчаливо сопровождать зельевара взглядом. Он не был готов отвечать на вопросы, да и Молли — едва ли знала, что следует спросить. Ей хотелось подняться в комнату Гермионы и побыть с ней. Помочь справиться с ситуацией, но Дамблдор запретил. Он не хотел, чтобы Гермиона чувствовала себя хуже, зная о том, что о ее проблеме знает кто-то еще.