Проблемный ребенок.

Жизнь — это дерьмо. Обычное и достаточно примитивное рассуждение Плисецкого всегда удивляло Милу. Стоило только пообщаться с Юрой несколько недель, как его «великие» рассуждения были уже вполне приемлемы. Чего больше всего не любил Плисецкий, так это слежки и долбанного контроля. Понятное дело, никто не любит, когда за тобой ведут слишком уж частый контроль. А контроль был буквально во всем. Что ты ешь, что ты одеваешь, когда идешь в душ, а в туалет ты по-маленькому или как? А самое главное, что это все было в подростковом возрасте. Вы сломали Юрия сами. Эти глупые и необдуманные действия сделали свое дело. Теперь смотрите на то, что в конечном итоге получили, и радуйтесь, что, хотя бы не наркоман, хотя вполне мог бы быть им. — Да лучше бы я был нищим, блять, чем за мной ходили ебаные бугаи. «Защита превыше всего» — пропищал Юрий, парадируя своего отца, корча глупую рожу. — Сходите на хуй со своей защитой! А я жить хочу, если что. Мы, на сколько я помню, в свободной стране, или что, я один такой неудачник обоссаный? Новый всплеск агрессии, и со стороны отца, и со стороны Юрия. Оба достаточно хорошо поебали друг другу мозги. Но по большей части — это все дерьмо. Разгуливать Плисецкий начал только тогда, когда батя окончательно поставил крест в его свободной жизни. Почти каждую неделю охрана Юрия менялась, а чаще всего уходили сами, из-за ужасного характера малого. «Ну и правильно, идите все на хуй!» — Юра раздражался. С каждым днем все сильнее и сильнее, а отец даже и не понимал, в чем дело. Недопонимание — одна из самых страшных штук в мире, которая только может произойти. Плисецкий по среди ночи уходит в клубы, где делает то, что его душе угодно, заглушая все дорогими алкогольными напитками, а отец закрывается у себя в кабинете, судорожно пытаясь проверить документы, но тщетно. Закрывая лицо руками Александр тысячу и один раз винит себя в произошедшем, но, к сожалению, он уже более ничего не может сделать, парень-то уже вырос.

***

Алтын все так же нес Юрия на своем плече. Хватка орла, это было хорошо видно. Все же пришлось отпустить блондина, ведь этот мат порядком поднадоел Алтыну. Аккуратно опустив Юрия на асфальт, Плисецкий незамедлительно начал обливать казаха грудой нового слоя мата. — Заткнись и идем домой, — спокойной сказал Отабек. — Да ты ахуел! — Возмущался Плисецкий, махая руками в разные стороны. — С чего бы это я должен с тобой идти куда-то? Ты мне ни мать, ни отец! Да ты никто мне! Сходи-ка на хуй! — Юра плюет на асфальт рядом с Отабеком, и разворачивается, направляясь обратно к клубу. — Проблемный ребенок, — выдает Алтын, тяжело вздыхая и смотря на Юрия. С самого начала Отабеку не понравилась эта идея, но ему пришлось это сделать. Бэла (да-да, именно так пишется, не исправляйте) была ужасно добрая девушка, и казах не мог ей отказать. Бэла — хорошая подруга отца Алтына. Отец Отабеку про нее ничего и не рассказывал, но казах точно знал, что это была добрая девушка, с ангельской внешностью и прекрасной душой. Беку ничего не оставалось, кроме как отпустить подростка и дальше тусоваться в клубе, бессмысленно просирая свою жизнь, но от одной картины в самом клубе казаху стало не по себе. А именно, так это тот уебок, который прижимал к стене Плисецкого. Руки невольно сжались в кулаки и Отабек наплевал на желание Юрия. В ту же секунду мальчишка оказался на руках у сильного казаха. Утро обещало быть дерьмовым. Как обычно. 17:42. Плисецкий сидит в комнате, листая ленту в ВК. «Если этот придурок думает, что я ему в ноги упаду, за то, что принес меня домой, то он глубоко ошибается. Я, вообще-то, не хотел тогда даже уходить. Хуле он вообще доебался-то до меня? Тоже мне, телохранитель нашелся! Может я только и жду, чтобы меня наконец-то уже грохнул бы кто-нибудь, и все отлично!» — Юра злостно сжал свободную руку в кулак. Вдох-выдох. Спокойствие. В комнату без стука входит Отабек. — Малой, нам надо поговорить, — спокойно произносит казах, глядя на блондина, который развалился на кровати, абсолютно никак не реагируя на появление самого Алтына. — Если ты хочешь со мной поговорить, то сходи сначала на хуй, — так же спокойно говорит Юрий, продолжая листать ленту новостей. Всем нам знакомо чувство, когда телефон падает прямо на лицо. Вот сейчас Плисецкий испытал тоже самое, ибо телефон испортил такой пафосный момент! Отабек быстро отвернулся, пряча улыбку, а потом коротко добавил. — Видит все Аллах. — Проклятие, — выдает Юрий, беря телефон в руки, положил его на тумбочку. — Чего ты лыбишься? — Нам нужно поговорить, — сказал Бека, садясь на край кровати Плисецкого. — Э-э-э, мы не настолько близки, чтобы ты садился на мою единственную территорию, — Юра начал пихать Алтына ногой, чтобы тот слез, но казах оказался не так просто. Отабек схватил ногу Юрия, и потянул ее в свою сторону, отчего Плисецкий сразу же оказался под казахом. — Нам надо как-то уживаться вместе, понимаешь? — Спокойно выдает Бека, смотря в немного испуганные глаза Юрия. Юра нахмурился и хотел было уже возразить, но Отабек закрыл Плисецкому рот рукой. — Отказы и возражения я тебе запихну в анальное кольцо. Все понятно? Юрий просто смотрел на Отабека. Немного осмыслив слова, блондин тут же вспылил. Языком обслюнявил руку Алтына, из-за чего казах ее убрал и начал вытирать об свои же штаны. — Ах ты петух, да ты еще и свои права тут качаешь! Да я тебя одной левой уложу! Ну ты, псина, нарываешься! Беги, пока я еще лежу тут, но когда я встану, будет уже поздно, слышишь, да? — Юра привстал на локтях и прищурил свой кошачий взгляд, заглядывая прямо в душу Отабека. — Ничего себе, какие мы вспыльчивые. Напоминаешь мне бабец, у которой недельный злобный период, — отзывается Отабек, вставая с кровати. — Тебе пиздос. Плисецкий хватает первую попавшуюся вещь, а именно — подушку, и кидает ее в Алтына. Одна, вторая, третья — все летело в бедного казаха, но когда подушки закончились, то в бой пошли и вещи. Таким образом казах убежал из комнаты нашего дикого зверя. На мобильный позвонил папа Юрия. Они обмолвились парой слов. Оказывается, из-за того, что Юра снова ходил в клуб будет ахуенное наказание. Юрий вздыхает и сбрасывает. Нет желания выслушивать упреки. Завтра батя расскажет, в чем же заключается его наказание. «Ну хуже уж точно не будет, » — думал Плисецкий, держа в руках ручку. Немного поморщился, а потом нахмурился и начал рисовать что-то на листе бумаги. Минут через пять был готов «портрет» Отабека, который убегал от стаи огромных злых котяток, а на спине этих пушистых комочков был трон, на котором Юрий и разместил себя. Плисецкий ухмыльнулся и написал коротенькую фразу на своем чудесным плакатике; «Вход мудакам запрещен. Кары не избежать». Юра вышел из комнаты и повесил плакат на свою дверь, и довольно хмыкнул. Далее его путь предстоял на кухню. Отабек готовил жареную картошечку. Слабость Юрия Плисецкого состояла в котиках, леопардовых принтах и жареной картошечке, а если еще и с грибочками, тогда Юра был готов продать за это душу. Вообще Юра не любил грибы и говорил, что это — говно. Но стоило только блондину попробовать их, как он тут же забрал все свои негативные высказывания на счет грибов назад. «Опята — это жизнь, » — говорил Юра дедушке, хотя до этого он говорил совершенно другое. — Чего это ты там делаешь? — Юра подошел чуть ближе, коса посматривая то на Отабека, то на сковороду. «Вот черт, а жрать-то хочется, хек, » — Юра попытался слабо улыбнуться, но получилось, на самом деле ужасно. Как-будто его заставляют есть говно, но при этом его все «устраивает». Ну или просто, как будто его ахуенно так шарахнуло током и все отлично, замечательно. Алтын ухмыльнулся. — Травить я тебя не собирался, — сказал казах, переводя взгляд с Плисецкого на сковороду. — Если хавать хочешь, то садись. Юра послушно сел, выжидая, свою порцию. Отабек заботливо положил им обоим покушать. Ели парни в тишине. Юра на протяжении всего времени пялился на Беку. Последнего это даже немного бесило, но он не подавал виду, пытался не замечать, и всячески игнорировал излишнее внимание к своей персоне. Посуду мыть пришлось Плисецкому. Естественно не по своей воле. Юра уже собирался уходить, как только опустошил всю тарелку, но Алтын предложил сыграть в «камень, ножницы, бумага», а кто проиграет, тот и моет посуду. Конечно же Юрию не повезло, но сказать, что бог любит троицу Юрию ничего не мешало. — Ну, бог не дурак, любит пятак! — Не унимался Юра, на что Отабек вздохнул, и они продолжили. В итоге 1:4 в пользу Беки. «Это проклятье какое-то! Я вообще мог ниче не делать, с какого это такого ху…» — Юра продолжал ругать все, что попадалось ему на глаза; тарелки, губки, моющие средства для мытья посуды и еще много чего. Проходя мимо двери в комнату Плисецкого, Алтын увидел самодельный плакат Юры, где казах убегал от стаи кошек, а во-главе был сам Юра! — Ну ты мелкий, — Бека ухмыльнулся и зашел к себе в комнату за чёрным маркером. — Гадкий Гитлер. — Прошептал Отабек, рисуя Юрию усы. Кажется, что они ведут себя как маленькие, но, а походы в клуб входят в список детских дел?