To the touch

      — Никаких результатов, — Гай, сидевший за столом в своей комнате, оперся локтями о столешницу и устало помассировал виски. — Это бесполезно. Если мы сразу не смогли его найти, по горячим следам…       — Если бы они еще были, эти следы! — хмуро напомнил Сириус, устроившийся на мягком диване в гостиной дома на Гриммо.       С тех пор, как в Хогвартсе начались экзамены, Гай решил, что им с Северусом больше не стоит надолго исчезать из замка, а потому пришлось перейти на менее удобный, но более безопасный способ связи — сквозное зеркало, которое Сириус обнаружил в хранилище своего родового гнезда.       — Неважно, — Гай поморщился. — То, что мы потеряли Реддла — это очень плохо, но гораздо хуже то, что мы не можем предсказать его дальнейших действий.       — И? — Сириус поднял бровь. — Каков наш план теперь?       Гай, отчаявшийся избавиться от навязчивой головной боли, опустил руки и откинулся на спинку стула.       — План? Плана нет, — тихо сказал он. — Мы больше ничего не можем сделать. Остается ждать, пока Реддл объявится сам или…       — Ты это серьезно? — недоверчиво переспросил Блэк, вглядываясь в зеркало. — Просто ждать? Ты?       — У тебя есть предложения получше? — невесело хмыкнул Гай. — Я весь внимание.       — Нужно довести дело до конца! Мы ведь затеяли все это, чтобы вывести Дамблдора на чистую воду, так почему мы этого не делаем? У нас есть признание Петтигрю, есть эти чертовы маггловские родственники Гарри с обработанным сознанием…       — Этого мало. Нашим главным козырем был живой Реддл, он мог бы стать спусковым крючком, а без него все имеющиеся у нас факты — набор незначительных мелочей — не более… — он осекся, ощутив материализовавшегося в комнате патронуса. — Погоди.       — Готовься к вызову, — коротко сообщила серебристая лань голосом Снейпа и растворилась.       Гай резко выпрямился, убрав зеркало в ящик стола, а в следующую секунду прямо перед ним с негромким хлопком возник личный домовик Дамблдора.       — Профессор Прайдер-сэр! Директор-сэр приглашает вас для беседы!       «Для беседы, как же, — мысленно фыркнул Гай, собираясь с силами. — Очередной допрос с пристрастием и капелькой веритасерума в чае на десерт.»       Однако, вопреки его ожиданиям, чаепития в этот раз не намечалось. В круглом кабинете царила непривычная тишина, и, пронализировав окружающую обстановку, Гай понял, что бесконечно жужжащие приборчики на столиках сегодня молчат, не слышно переговаривающихся между собой портретов и даже Фоукс, казалось, замер на своей жердочке. А сосредоточившись на фигуре директора, стоявшего у окна, он обнаружил, что тот крайне сосредоточен и не излучает обычного добродушия.       — Сэр?       — Проходи, мой мальчик, присаживайся, — Дамблдор обернулся и сделал приглашающий жест рукой. - Мне необходимо обсудить с тобой одну не самую приятную новость.       — Что-то случилось, директор? — изобразив на лице легкое беспокойство, Гай опустился в кресло. — Новые нападения?       — О, нет-нет, — успокоил его Дамблдор. — Слава Мерлину, пожирательские бесчинства в последнее время поутихли. Но, тем не менее, речь пойдет об одном из последователей Волдеморта. Известно ли тебе что-нибудь об аресте Питера Петтигрю? — взгляд голубых глаз стал пронзительным.       — Нет, сэр, — Гай невозмутимо пожал плечами. — А кто это? Видите ли, я не слишком внимательно слежу за прессой.       — Об этом не писали в газетах. Я спросил, потому что ты некоторое время работал в аврорате, возможно, кто-то из старых знакомых оповестил тебя… Впрочем, это не важно. Видишь ли, Гай, этого человека много лет все считали мертвым…       Гай придал своему лицу сосредоточенно-заинтересованное выражение и терпеливо выслушал душераздирающую историю о предателе-Питере, невинно осужденном Сириусе, несчастных Поттерах, доверившихся не тому человеку, и душевных муках самого Дамблдора, столь поздно узнавшем о страшной ошибке.       — Все это действительно ужасно, — осторожно произнес он после того, как старик замолчал, — но я не совсем понимаю, почему вы решили обсудить это именно со мной?       — За последнее время произошло много таких событий, которые ранее было сложно себе представить, — вдруг задумчиво произнес Дамблдор. — Мог ли кто-то предположить, что Питер окажется жив, а Сириус невиновен? Я должен был, но моей прозорливости не хватило, чтобы заметить очевидное. Увы, с годами я не молодею, а старикам свойственны заблуждения. Ты же, напротив, молод, одарен острым умом и внимателен к деталям, возможно, твой взгляд на мир кардинально отличается от моего. И поэтому, я должен спросить тебя… не хочешь ли ты что-нибудь рассказать мне?       Гаю потребовалась вся его выдержка, чтобы сохранять абсолютное спокойствие под острым, почти скальпельным взглядом директора.       — Нет, сэр.

***

      Игривый летний ветерок колыхал полупрозрачные занавески. Яркие солнечные лучи наполняли небольшую кухню сияющим теплом, обещая прекрасный день. В воздухе разливались умиротворение и покой…       — Доброе утро, любимая, — Ремус Люпин подошел к сидящей за столом девушке и поцеловал ее в щеку. — Ты уже завтракала?       Тонкс, до этого момента бездумно гипнотизировавшая чашку с кофе, зажмурилась и сделала глубокий вдох.       — Нет, еще нет, — она заставила себя улыбнуться и повернулась к Люпину. — Рем, скажи, от Дамблдора есть какие-нибудь новости?       Ремус, неторопливо заваривающий чай, посмотрел на нее с легким недоумением.       — Нет. А каких новостей ты ждешь? Слава Мерлину, после той истории с Петтигрю больше никаких эксцессов не было. В Хогвартсе только-только закончились экзамены, да и новых нападений не было уже около двух недель… — он замолчал и мягко улыбнулся. — Все хорошо, Дора, мы можем расслабиться.       Тонкс усилием воли подавила в себе желание швырнуть об пол что-нибудь тяжелое и, желательно, бьющееся, и, резко отвернувшись, уткнулась в чашку.       То, что она совершила ошибку, приняв предложение Люпина «попробовать пожить вместе», стало понятно почти сразу, но Тонкс упорно гнала от себя эти мысли, убеждая себя подождать, потерпеть, привыкнуть. Она даже выпросила у начальника отдела недельный отпуск, чтобы полностью посвятить себя этим новым отношениям, но никакого прогресса не наблюдалось. Наоборот, с каждым днем становилось только хуже. Ее раздражало буквально все, начиная от совместных завтраков и заканчивая безграничным спокойствием Ремуса, который на любой ее всплеск раздражения отвечал ласковой улыбкой.       Но, несмотря на то, что новая жизнь явно не задалась, Тонкс сдаваться не собиралась. Разумеется, неделя это вообще не срок. И, к тому же, народная мудрость гласит: «стерпится-слюбится». А чем она хуже народа? И все у них с Ремусом получится, главное только придумать, где взять это самое терпение. Слава Мерлину, отпуск закончился и через час она, наконец, вырвется из этой клетки, под названием «семейный очаг»!       Однако, если относительно отношений с Люпиным у нее и были какие-то сомнения, то о своем решении оставить Гая она не жалела ни секунды, и не вернулась бы даже если бы он сам пришел и упал перед ней на колени. Даже если бы сказал то, что она так мечтала услышать. Не вернулась бы… Променять хорошую, спокойную жизнь с Ремусом на эти безумные игры? Никогда!       — Дора, ты в порядке? — обеспокоенный голос Люпина прозвучал над самым ухом так неожиданно, что Тонкс вздрогнула. — Хочешь, я приготовлю завтрак?       — Нет! — вырвалось у нее прежде, чем она успела подумать. — Прости, я опаздываю! — она вскочила на ноги, едва не перевернув стул, и, схватив по пути мантию, выбежала в коридор. — Работа не ждет! Целую. До вечера!       «Дура!» — мысленно добавила Тонкс, уже оказавшись на улице. — «И за что мне только такое счастье?»

***

      — И за что мне только такое счастье? — безнадежно покачал головой Джек Уильямс, глядя, как запыхавшаяся сотрудница торопливо поднимает только что уроненную ею же вешалку. — А я-то думаю, чего мне не хватало всю неделю…       — Ну ладно тебе, — отмахнулась Тонкс, оборачиваясь к нему с широкой улыбкой. — Лучше расскажи, что я пропустила за эту неделю?       Начальник отчего-то помрачнел, услышав ее бодрый вопрос и, отведя взгляд, буркнул:       — Ничего сверхъестественного. Обыкновенная рутина. Так что, вот тебе, радость моя, не рассмотренные заявления граждан, садись и штудируй.       — С каких пор наш отдел занимается заявлениями граждан? — опешила Тонкс, взяв из его рук пухлую папку.       — С тех самых, как нам стало катастрофически не хватать людей! — отчего-то рассердившись, рявкнул Джек. — Или ты забыла, чего нам стоили все эти пожирательские налеты?! Отставить вопросы! Взяла перо и вперед. Особо важные случаи сразу ко мне, остальные рассортируешь по степени срочности! — он круто развернулся и вышел из просторного помещения, хлопнув дверью.       — Что это с ним? — окончательно растерявшись, спросила Тонкс у двух парней, почти по макушки зарывшихся в пергаментные свитки.       Те с загадочным видом переглянулись и почти синхронно подозвали ее поближе.       — Ты не представляешь, что у нас тут творится! — заговорческим шепотом начал один из них.       — Об этом, конечно, нам знать не положено, в курсе только высокое начальство, — подхватил второй.       — Но, сама понимаешь, и у стен есть уши!       — Только, чур — никому!       — Это государственная тайна!       — Да говорите вы уже! — не выдержала Тонкс.       Молодые авроры снова переглянулись.       — На самом деле, прямых подтверждений нет, это всего лишь слухи…       — Но вся верхушка уже несколько дней на ушах стоит!       Тонкс закатила глаза, медленно считая про себя до десяти. Однако, уже спустя несколько секунд выдержка ей изменила.       — Прокляну!       Парни разом замолчали, а затем их лица осветились торжествующими улыбками.       — Ладно, но ты лучше сядь, а то упадешь. Знаешь, кто сейчас заточен на самом нижнем уровне, в камере для содержания существ высшей степени опасности?       — Кто? — одними губами прошептала Тонкс, чувствуя, как от лица отливает кровь, а кожа покрывается мурашками.       — Тот-кого-нельзя-называть!