Лекарство, или Безвыходных положений не бывает

- Ясон, я не могу приехать к тебе сегодня вечером. У меня другие планы. Голос Рауля звучал спокойно и четко, эта заученная гладкость речи могла бы обмануть кого угодно, но не Ясона. «Знаю я, что у тебя за «планы». Но я не позволю тебе сдаться просто так». - Ты о встрече с Катце? Он сначала заедет ко мне, мы должны обсудить несколько важных вопросов. Так что будет лучше, если ты увидишься с ним у меня. - Договорились. * Рауль с облегчением вздохнул, положив трубку. Хорошо, что Ясон ничего не знает. Больше всего он опасался, что Катце скажет бывшему хозяину о заказе и что Ясон захочет помешать. Но если уж никто мешать не намерен… Значит, решение верно. Блок на памяти не помогал, успокаивающие препараты только наоборот, терзали и без того расшатанные нервы. Кошмары преследовали чуть ли не каждую ночь… Он не мог так жить. Не мог работать. Не мог ни на что отвлекаться. Переживал всё снова и снова, просыпался то от неистового холода, то от дикой жары и жажды. Это всё. Конец. Так жить невозможно. Но почему Катце не смог увидеться наедине? Меньше всего Рауль хотел ехать к Ясону, видеть, как друг, разговаривая, то и дело прикасается к своему монгрелу, перебирает пальцами темные волосы и улыбается, когда этот парень трется о его ладонь. Как же всё это мерзко! Его самого колотило от любых прикосновений – в клинике он огромным усилием воли заставлял себя терпеть осмотры, а дома даже перестал пользоваться услугами фурнитура. Вместо сложных роскошных одеяний, которые не застегнуть и не расстегнуть самому, стал носить одежду более простого покроя. Сам ухаживал за волосами – пусть это и было нелегко. Но иначе он не мог. Лучше самому, чем терпеть чужие руки на своем теле. Визит оправдал его худшие ожидания. Катце не было, а у ног Ясона на низенькой табуретке сидел этот пэт, прижимаясь щекой к его коленям. - Катце скоро приедет, его задержали какие-то переговоры с заказчиком, - объяснил Минк. – Выпьешь мартини? Рауль нехотя взял бокал, сделал несколько глотков. Вино было необыкновенно вкусным. Он еще никогда такого не пробовал, и охотно допил до конца и попросил еще. Пэт хихикнул. Ясон снова наполнил бокал до самых краев и завел какой-то ничего не значащий разговор о последних новостях и скандалах из личной жизни политиков Федерации. … - Так вот, господин президент планеты Камелия-11 приехал в клинику, навестить супругу и новорожденного сына, и увидел, что у младенца светлые волосы и голубые глаза. - Не может быть, - вяло произнес Рауль. – Генотип жителей Камелии-11 сходен с терранским восточным типом. Смуглая кожа, темные волосы и глаза. Даже если бы где-то отдаленно затесался рецессивный ген наследования светлых глаз и волос… Ясон засмеялся: - Так дело в том, что ген затесался далеко не отдаленно. Ребенок родился ровно через девять месяцев после переговоров Федерации с Галактическим Рейхом, а в делегации, с которой вел дела президент, был один красивый адмирал по кличке «белокурая бестия». Гидеон с Орфеем уже написали текст поздравления, всё красиво и дипломатично, но с намеком. Ты пей, пей еще, вино замечательное, такое и блонди не каждый день могут попробовать. Рауль не сопротивлялся. Напиток действительно был потрясающий, тепло разливалось по телу. На сердце становилось немного легче, вот только… Вот только хотелось выговориться, излить душу прямо сейчас и немедленно. Как бы намекнуть Ясону, чтобы приказал своему пэту убраться подальше?.. А, ладно, черт с ним, с пэтом. Это же вещь, стесняться его – всё равно, что стесняться восковой куклы в нише шкафа или вот этой пустой бутылки. Он уже хотел заговорить, но тут у Ясона зазвонил мобильный. - Да? – обеспокоенно спросил Минк. – Катце, у тебя проблемы? Сейчас, я скоро приеду. Жди. Черт! Значит, всё срывается. Значит, какое-то время еще придется протянуть в этом кошмаре… Ясон извиняющимся тоном сказал: - Рауль, Катце попросил меня приехать, он сам не может разобраться, дело серьезное. Но я надеюсь, скоро вернусь. Думаю, ты подождешь нас? - Что? Ага. Да. Подожду. Возвращаться домой в таком состоянии не хотелось совершенно. По всему телу разливалась теплая усталость, руки и ноги не слушались. Голова кружилась. И отчаянно хотелось хоть кому-то излить душу и выговориться. Раз уж Ясон, как последняя сволочь, напоил допьяна, как какого-то монгрела, и ушел – разве что с его пэтом поговорить?.. * План начинал работать! Рики еле сдержал улыбку. Естественно, что никаких проблем у Катце не было – Ясон просто договорился с ним о звонке в подходящее время. Они остались одни. Рауль выпил еще бокал, и опустил голову на руки. Какое-то время он так молча сидел за столом, потом снова откинулся в кресло и устало сказал: - Нет… я так больше не могу. Рики понял, что вино начало действовать, и пододвинулся поближе к блонди, потерся щекой о его колено – как настоящий пэт. - Что? От прикосновения Рауль дернулся, попытался отстраниться. - Рики, садись рядом со мной. Я тебе буду рассказывать, а ты просто выслушай. Ты монгрел, пэт, ты всё равно не запомнишь и не поймешь, а если и поймешь… это не так страшно, ты же не скажешь, я позабочусь о том, чтобы дальше этих стен ничего не пошло. Парень устроился рядом с блонди на диване и взглянул на него. Зеленые глаза потемнели, на бледном лице появился лихорадочный румянец. Это было страшно. Но Рики не привык сдаваться. - Рассказывайте, господин Ам. Обещаю, я никому ничего не скажу. - Знаешь, а может быть и лучше, что Ясон уехал. Ты пэт, перед тобой не стыдно. А вот перед самим собой мне стыдно. На Альтаир я попал в плен к повстанцам. Они решили, что я ценная добыча. Шантажировали меня благополучием остальных инопланетных пленных… Я… я не мог позволить, чтобы они всех убили… там были женщины… я знал, что дома у многих из этих людей остались маленькие дети, и… - Ого, чует моя душа, что вам досталось, - вздохнул Рики. В одной бутылке оставалось еще немного мартини. Рауль дрожащей рукой разлил вино в бокалы. - Выпей со мной. - Но, господин Ам… - Монгрел, ты что, меня не уважаешь?! – Рауль чуть повысил голос, но Рики и от этой мелкой смены интонации стало страшно. Вот угораздило же, мало того что блонди, мало того что пьяный, так еще и этот конкретный экземпляр не «изучен» во всей красе тела и вредности характера, как Ясон, и что от такого ждать – непонятно. А, была не была. Ну и что, что от этого вина на откровенность развозит? Рассказать чужому блонди свою биографию всё равно не так страшно, как если бы перед чужой бандой вот таким способом начало вытряхивать все тайны своей. - Уважаю! – с готовностью согласился Рики и выпил. – Рассказывайте. Рауль продолжил. Слова лились из него неконтролируемым потоком, Рики оставалось только слушать и кивать. Блонди говорил и говорил – об издевательствах, позоре, страхе перед неизвестностью – не столько за себя, сколько за других, за тех, чьи жизни зависели от него. О том, как изо всех сил боролся за то, чтобы пережить действие убойных доз психотропных препаратов и не сойти с ума. - Ясон говорит, я сделал всё, что мог, в той ситуации. И на Амой, и даже в Федерации в мой адрес высказывают такой восторг, будто я герой. А я… я так боюсь, что они узнают, как всё было на самом деле. Они не будут считать меня элитой, если… если всё станет ясно. Да я и сам себя не уважаю! Я недостоин быть блонди. Я позор своей линии, такие как я не должны жить. - Блонди, не надо себя так унижать. Ты поступил так, как надо. Как сказали бы в Цересе, «по понятиям». Ты защитил тех людей, они вернулись к своим семьям и к своим детям, это важнее всего… - парень не заметил, как перешел на «ты». От услышанного его трясло. Значит, было и насилие, и унижения, и пытки. От такого и у блонди крыша поедет. Конечно, в Цересе тоже люди переживали подобное и выживали, и ставали на ноги, и мстили обидчикам… Но во-первых, бывало, что до конца их крыша не становилась прежней, а во-вторых, у них не было столько убеждений, они не чувствовали такой ответственности. - Я понимаю. Но… я не только им, я и себе не могу простить, что меня, блонди, унижали, будто пэта. Я… Я ничего не могу. - Забей ты на свою гордость и на свои принципы. Вот что бы тебе сейчас больше всего хотелось сделать? – спросил Рики. – Кричать? Ругаться матом? Поломать что-нибудь ко всем чертям? Ну? Рауль смотрел на него застывшим, стеклянным взглядом. - Блонди, ну что же ты? Скажи… - Рики стало страшно: вдруг напиток перестал действовать так быстро. Вдруг сейчас Рауль пожалеет об этой странной наркотической откровенности и пожелает избавиться от свидетеля своей слабости. Молчание в ответ. Пустые глаза, почти как у мертвого. Только руки и плечи явно вздрагивают. Через пару минут, показавшихся вечностью, нейрокорректор ответил: - Зови меня по имени. Те… они ко мне относились, как к вещи, и всегда звали или «блонди», или «дзинкотай гребанный», или просто «иди сюда, шлюшка». - Хорошо… Рауль… - Рики… Рики, прости меня. - За что? – удивился монгрел. – Ты мне ничего не сделал. - Я называл тебя пэтом, вещью и игрушкой. Тебе было больно, а я даже и не подозревал, насколько такое отношение может быть больно и унизительно. Рики осторожно прикоснулся к его руке. - Да ладно, проехали. Не особенно я и обижался. Я же большую часть жизни провел в Цересе, там в свой адрес можно и не такое услышать. Рауль попытался отстраниться от прикосновения, но Рики уверенно сжал его пальцы своими и продолжил: - Рауль, я понимаю, что ты пережил. Меня самого насиловали два раза… Один раз – сразу после Гардиан, угораздило меня попасться в лапы одному старожилу. А второй – прикрывал своих и не успел уйти, попал к главарю чужой банды. Тоже держали в подвале, били, а потом тот чувак поставил меня на четвереньки и… того. Хотел по кругу меня пустить, но мои ребята вовремя пришли и выручили. Оно хреново. После такого и себя ненавидишь, и весь мир. - И что ты делал тогда? - Как что? – Рики пожал плечами. – Выл. Скулил. Ревел. Ломал всё подряд. Напивался в клочья. Шарахался от Гая – после такого даже постоянный партнер, которого имел во всех позах, вызывает отвращение. Гай меня ловил, мы напивались уже вдвоем и он выслушивал мои вопли. А потом мы гоняли на байках или ввязывались в драки. А потом всё как-то проходило и налаживалось. Блонди недоверчиво посмотрел на него: - Ты советуешь мне напиться, летать на байке по всему городу и драться с кем попало? - Это уж как захочешь. Я советую тебе не держать всё в себе. - Но… - начал было Рауль возражать, и не договорил. По его щекам потекли слёзы.