Где мой покой?

Её руки на тёплом животе Реджины. Её ноги стискивают бёдра Реджины. Её глаза смотрят в глаза Реджины. Словно через толщу воды она слышит напряжённый, но тихий голос Реджины. — Мисс Свон, вам уже можно слезть с меня. Эмма оглядела их позу и снова наткнулась на нечитаемый карий взгляд. В глазах блондинки разыгрался настоящий ужас. В голове вмиг пронеслись картинки драки, а потом девушку пронзили мысли о грядущих последствиях. Спасительница тут же скатилась с Миллс и отползла ещё на метр. Замерев, она наблюдала, как Реджина встаёт и огорчённо осматривает ошмётки своей одежды. И тогда, быстро вскочив на ноги, Свон побежала. Уже у выхода из комнаты громкий голос заставил её замереть и на секунду обернуться: — Ну не в таком же виде! — мэр стояла, укоризненно склонив голову набок. Женщина взмахнула рукой, и на Эмме появилась новая белая рубашка. — С-спасибо, — хрипло ответила девушка, а затем вылетела из особняка на всей возможной скорости. Поняв, что блондинка не считает обязательными такие мелочи, как закрывание двери, Реджина закатила глаза и поспешила запереть замок за неуравновешенной особой. Затем женщина проследовала к зеркалу и резко выдохнула. Ну а что ещё она могла ожидать после яростной возни с довольно сильной соперницей? Помада мэра не только была смазана, но и растёрта по щекам. Волосы взъерошены, а плечо поцарапано. Ещё саднили локти, начинали проступать три синяка на руках, и на запястьях красовались следы от попыток Свон удержать руки женщины. Обрывки блузки сразу решено было выкинуть, а вот юбку стало очень жалко, поэтому, увидев, что она разошлась по шву, Миллс тут же «зашила» её магией. «Ещё только около двух. Что подумают подчинённые? Нужно срочно отменить внеплановое собрание и как-то объяснить это исчезновение. А после просто необходимо наградить себя горячей ванной. Всё-таки я сегодня постаралась на славу» — подумала Реджина и, довольно ухмыльнувшись, отправилась искать телефон. А Эмма Свон в это время неслась по улицам Сторибрука. Иногда девушка переходила на быструю ходьбу, чтобы восстановить дыхание, но затем снова бежала изо всех своих сил. Куда? В место, где никого нет, где можно обдумать всё то безумие, что она сейчас натворила. Девушка стремилась на набережную, на вечно пустующий пляж города. Достигнув цели, она плюхнулась пятой точкой прямо на прохладный песок, сжала голову руками, и, немного раскачиваясь вперёд-назад, начала судорожно анализировать произошедшее за день. Сейчас Эмма признавала, что на самом деле уже после утренней стычки с мэром её нервы были на пределе. Удивительно, что она сдержалась на этапе отвергнутого обеда. Было ошибкой — оставаться и ждать приёма этой бесящей женщины. Ведь ещё с утреннего появления в подвале Реджина так взвинтила Свон, что после её ухода тяжеленный сейф буквально летел к противоположной стене от мощных толчков сердитого шерифа. И вот в назначенное время приёма она выплеснула всю ярость на обидчика. Не могла не выплеснуть. Слишком точными были атаки Миллс, слишком сложно было держать контроль над эмоциями. Вся работа над самообладанием раскрошилась под мощным натиском темноволосой женщины. Свон никогда не была образцом сдержанности. Но ведь раньше и не нужно было стараться. Не для кого. Здесь же есть её сын, семья, она имеет моральные обязанности и авторитет перед жителями Сторибрука, который не вправе терять. Поэтому Эмма старалась изо всех сил. Она покорно следовала роли любимой дочки (хотя жизнь так и не предоставила шанса понять, что это на самом деле значит), последние пару недель она стоически терпела беспричинные нападки в разговорах от Генри. Но вот у Реджины случилось скверное настроение. И что мы видим? Спасительнице напрочь снесло крышу. Притом поначалу она сама себя убеждала, что это не катастрофично, а потом всё резко вышло из-под контроля. Интересно, в следующий раз она сможет сдержаться? Девушка не знала ответ. Но и Реджина тоже хороша! Эмма чувствовала, что Миллс с упоением наблюдала, как бесится девушка. Зачем ей это? Может быть она неосознанно хотела отыграться на чьих-то нервах, потому что свои уже воют от одиночества. Ведь, по сути, Королева оказалась в городе, где все, кроме Эммы и Генри, её ненавидят за муки несчастья, которые она устроила людям на целых двадцать восемь лет. Даже Прекрасные не настаивают на казни Реджины, только пока она ведёт себя спокойно. «Видать, не одну меня разрушение Проклятия цепануло по нервишкам. Вообще, загадка, как после всеобщего осознания жители не ринулись толпой в психушку. Ну или хотя бы к доктору Хопперу. Который и сам сейчас на редкость адекватен, хотя был насекомым! „Он ел одну лишь травку, Не трогал и козявку И с мухами дружил“ Представьте себе, теперь он психолог». Размышления о других странных жителях Сторибрука, постепенно вывели Эмму из состояния паники, и она нехотя поплелась в квартиру Прекрасных. Потому что на работу сегодня уже точно выходить не стоило. Да и работает ли она там после столь непозволительного поведения? Вдруг на полпути до дома Эмма чётко осознала, что перед Реджиной необходимо извиниться. Во-первых, у них общий сын. Во-вторых, если придётся спасать город, то женщина незаменимый союзник. В-третьих, если (каким-то чудом) Миллс её не уволит, Свон придётся отчитываться перед ней каждые две недели, да ещё ходить на собрания, где поддержка инициатив шерифа мэром — залог их осуществления. И, в-четвёртых, Эмме на самом деле хочется дружить с Реджиной, потому что, как ни странно, они друг друга понимают. Возможно, именно из-за последнего пункта, когда они ссорятся, всё доходит до откровенной ярости. Как-никак, обе знают, за что дёргать. Даже сегодня Эмма должна ещё раз встретиться с Реджиной, когда в восемь вечера будет забирать у неё Генри. Вот там и извинится. И будь что будет. Она даже придёт на час раньше, чтобы успеть на ужин, и принесёт вино, как дополнительный аргумент в пользу своего прощения. Сейчас Эмма осознала, что было две странности в поведении Миллс во время их драки: Реджина почему-то не пользовалась магией, а ведь могла отшвырнуть Свон, просто шевельнув рукой; а ещё, когда блондинка спешно покидала особняк в жутко компрометирующем виде, женщина заботливо переодела её и отпустила, как будто побег Спасительницы был самой закономерной вещью в той ситуации. Такое поведение Королевы было непривычным, и в этом тоже стоило разобраться. Добравшись наконец до квартиры, Свон тишайшим образом открыла дверь. Но это не помогло, так как Мэри-Маргарет сидела прямо за столом. Она радостно вскинула голову и воскликнула: — О, моя милая, ты всё-таки решила в обеденный перерыв кушать дома, как я тебе советовала! У меня всё готово. Я сейчас мигом разогрею! — Эээ… Нет, я… Пообедала. Обед у меня, обычно, раньше. На сегодня дела на работе закончены, поэтому я решила отдохнуть, — Эмма медленно пятилась к лестнице на второй этаж. — Это довольно странно, учитывая, что обычно ты с утра до ночи там пропадаешь. А ты не заболела? Дайка я потрогаю лоб, — Белоснежка с необычайной прытью ринулась к не успевшей увернуться дочери. И прислонив руку к её голове, удовлетворённо заключила, что высокой температуры нет. После чего всё же отпустила Свон в свою комнату на втором этаже. Где Эмма сразу разделась, бережно складывая подаренную Миллс рубашку. И бухнулась на кровать, тут же засыпая из-за усталости от всего перенесённого за день стресса. А вот Реджина после расслабляющей ванны зарядилась новыми силами. Она съездила за Генри в школу, помогла ему сделать уроки. Потом они вместе удобряли деревья в саду, а когда мальчик устал, пошли готовить ужин. Точнее готовила Реджина, а Генри, по своему обыкновению, наблюдал за отточенными передвижениями мамы по кухне. Рассказывать сыну о драке Миллс не стала, но в общих чертах описала, что цель достигнута. Чему мальчик был несказанно рад. Правда, что делать дальше, он пока не придумал. Поэтому они вместе разработали такую стратегию, при которой Реджина должна была мириться с Эммой, а в процессе ещё и постараться узнать, что не даёт Спасительнице покоя. Но, к их общему удивлению, в семь вечера прозвенел дверной звонок, и (судя по бутылке в протянутой руке) Эмма Свон сама пожаловала к ним с миротворческими целями.