Где мой покой?

Как только дверь белого особняка открылась, вся заготовленная речь мгновенно вылетела из светловолосой головы. Эмма ожидала, что на неё может накатить чувство вины. Но когда к нему прибавилась едкая смесь смущения и речевой несвязности, это стало для девушки маленьким шоком. Безупречная брюнетка выжидательно смотрела на шерифа, что никоим образом не добавляло красноречия, поэтому Свон тут же отвергла заведомо провальные попытки что-то произнести. А вместо этого решительно сунула бутылку красного вина в руки женщины. Знала бы она, сколько Эмма выбирала это вино… Реджина нашла этот безмолвный жест весьма забавным, но решила облегчить словесное затруднение Спасительницы: — Я так понимаю, это новый способ вашего приветствия, мисс Свон? Очень выразительно. Могу предположить, что столь раннее ваше появление говорит о желании попасть на ужин. Или есть какая-то срочность, из-за которой вам понадобилось раньше забрать Генри? — Нет, — выдохнула Эмма, крайне благодарная проницательности мэра. — В таком случае, добро пожаловать, — губы Миллс растянулись в дружелюбной улыбке, которая показалась Эмме настоящей, хотя и являлась парадоксом после их обеденной драки. — Спасибо. — Куртку можно повесить вот сюда. А дверь просто захлопните. Я отнесу вино на стол. Мы с Генри ждём вас на кухне, — дружелюбие женщины отражалось и в глазах. Что ещё больше изумило Эмму, так как шериф готовилась к холодному, возможно, даже язвительному приёму, который она сегодня уж точно заслужила. Поэтому девушка пару секунд удивлённо смотрела вслед уходящей Королеве. А затем, спохватившись, торопливо стянула свою красную куртку и повесила, куда было указано. Помявшись ещё немного в прихожей, шериф глубоко вздохнула, возвращая способность связно изъясняться, и проследовала в кухню. Там Реджина, наклонившись, доставала свою фирменную лазанью из духовки. И взгляд блондинки немного дольше положенного задержался на идеальных изгибах тела хозяйки дома. Но потом глаза быстро нашли сына, который в это время поднял голову от миски, куда мальчику было сказано мелко порвать листья салата. — О, привет, Эмма! Ты будешь с нами ужинать? — он знал, что при Миллс лучше лишний раз не называть Эмму мамой. Хотя брюнетка реагировала на это уже спокойнее, но лишний раз накалять обстановку не хотелось. — Привет, парень. Думаю, да. Если твоя мама не будет против. Две пары глаз вопросительно уставились на Реджину. Она поставила горячее блюдо на столешницу, затем развернулась и с любопытством скользнула взглядом по исцарапанным рукам Спасительницы. — Я не против, мисс Свон. Вы даже можете отнести те тарелки на стол и расставить, как вам будет угодно, — женщина указала на стопку тарелок. — А ты, Генри, возьми столовые приборы и помоги маме в сервировке. «Маме? Она точно это сказала?» — разом пронеслось в двух головах. Но все тут же принялись выполнять указания хозяйки, пока она не изменила своё решение. Как-никак, это была их первая трапеза в таком составе. К середине ужина и середине бутылки вина Эмма уже чувствовала себя комфортно. Непринуждённая беседа о разных насущных вещах подняла настроение всем присутствующим. И тут Спасительница решилась на предложение, которое давно обдумывала и находила правильным: — Я тут думала, — на этих словах обе женщины вспомнили едкий утренний выпад Миллс на аналогичную фразу, но в этот раз брюнетка предпочла промолчать. — И пришла к выводу, что будет честнее и благоприятнее для Генри, если он будет жить неделю у меня, а следующую неделю здесь. И так дальше чередовать. За столом воцарилась абсолютная тишина. Генри замер, даже не дожевав всё то, что было во рту. А Реджина поражённо застыла с бокалом в руке, который так и не достиг полных губ. Она думала, что это смахивает на розыгрыш, настолько неожиданным и желанным было это предложение, но лицо блондинки выражало серьёзность. Миллс поняла — лёд тронулся. Она пока не разобралась, почему наезды на девушку и последующая драка возымели подобный эффект, но, по всей видимости, Реджина двигалась в правильном направлении. После небольшой паузы прозвучал радостный вскрик: — Ура! Спасибо, Эмма! Это супер-предложение! — Генри уже давно перестал злиться на Реджину, потому что она явно старалась исправиться, помогала ему разобраться в проблемах Эммы, и даже по его просьбе не пользовалась магией. А сейчас мальчик догадывался, что мамам нужно это обсудить. — Я уже всё доел, можно я посмотрю телек? — Только в том случае, если будешь выражаться правильно, — вынырнула из своих мыслей мадам мэр. — Телевизор. — Конечно, можно, дорогой. Только отнеси свою тарелку на кухню. Мальчик живо схватил тарелку с вилкой и направился на кухню, а затем в гостиную к телевизору. Воцарившееся за столом молчание нерешительно прервала Реджина: — Ты уверена? — Да. Вот так просто. Будто и не было всего этого времени непримиримой борьбы, когда каждая до последнего стояла на своём, когда они сражались, составляли планы действий против друг друга. Когда Эмма была готова в тайне увезти Генри из Сторибрука. Когда Реджина так ненавидела обидчицу, что испекла ядовитый турновер. Всё это было так ненужно. Хватило простого «Да», чтобы сын получал поровну внимания от каждой матери, чтобы все были довольны, чтобы обе увидели друг друга не только в качестве соперниц, но и в других ипостасях. — Для меня это огромная радость. Я… Я даже ничего не меняла в его комнате. Я так надеялась, что он вернётся. Спасибо тебе, — Реджина тепло улыбалась, а её взгляд был наполнен благодарностью. — Ты — настолько же его мать, как и я. Он вырос таким умным, вежливым и сообразительным парнем только благодаря тебе, — Свон была рада, что наконец смогла сказать правильные слова. Со времени своего приезда, она видела только страдания Реджины. Эмма буквально наблюдала, как рушится вся налаженная жизнь этой женщины. Другое дело, что наладила она её себе на чужом несчастье. Но вот сейчас у Королевы появился шанс заново выстроить собственную действительность не на костях, а на почве хороших поступков и решений. И первое, что нужно было исправлять — это одиночество женщины. С этим Спасительница точно могла подсобить, вернув достаточное общение с сыном. Да и, по правде говоря, она хотела помочь. Сама пока не знала почему, но ей было необходимо хоть немного развеять туман несчастий вокруг создательницы этого города. — Спасибо, — повторная благодарность, так несвойственная мэру, прозвучала уже чуть тише и доверительнее. — А твои родители тоже согласились на это? — Я поговорю с ними позже. Принимать ответственные решения о жизни Генри должны в первую очередь мы с тобой, — эта фраза прозвучала слишком резко. Что показалось Реджине странным, но она решила не заострять на этом внимание. Тем более Эмма опустила голову и явно собиралась с духом, чтобы сказать что-то ещё: — Я, — блондинка запнулась и подняла лицо, встречая заинтересованный карий взгляд, — я бы хотела извиниться за своё поведение сегодня днём, — на одном дыхании выпалила Свон и принялась ждать вердикта. — О, ты про наше шоу на полу моего офиса, после которого мне пришлось распрощаться с дорогой блузкой? — произнесла насмешливо мэр и сделала глоток из бокала, снова оглядев руки шерифа, на которых имелось два синяка и разнообразные царапины. Собственные Миллс уже залечила. А Эмму тут же пронзила мысль: «Вот и началось. Недолго длилось перемирие». — Расслабься, мисс Свон. Никаких санкций не последует. — Эмма облегчённо выдохнула, — Но есть условие. «Ну да, а как же у тебя без условий? Всегда есть подвох. Просто так ничего не даётся. Синяки, нанесённые собственному начальнику, обладающему самолюбием королевских размеров, должно быть, не просто загладить. Хотя, это лучше очередной гневной разборки» — пролетели мысли в голове шерифа. А вслух она поинтересовалась: — Что нужно делать? — Всё просто. Ты должна мне рассказать, что тебя тревожит. Почему ты в последнее время нервная? Почему тебе не спокойно, когда весь город наконец наладил размеренную жизнь? — протянула Реджина, допивая свой бокал и заинтересованно вглядываясь в зелёные глаза. Сказать, что Эмма была поражена — ничего не сказать. Она ожидала любую грязную работёнку, но точно не это. Сначала мэр её любезно принимает в своём доме, а затем прощает ужасную выходку за информацию о её психологическом состоянии. Серьёзно? Не может этого быть! Это какой-то слишком глубокий подвох, который спрятан так искусно, что можно поверить в его отсутствие. В жизни Эмма привыкла спрашивать всё непонятное напрямую, поэтому последовал вопрос, который полностью соответствовал выражению её лица: — В чём подвох, Реджина? Королева ухмыльнулась. Да, видимо, её заботливое поведение для окружающих навсегда кануло в Лету. Ну что ж, она постепенно меняется ради Генри и ради собственного будущего, поэтому скоро она будет удивлять людей всё больше и больше. Миллс взглянула в сторону идущего к ним Генри, а затем на часы: — Как это ни удивительно для вас, но подвоха просто нет, мисс Свон. Ужин подошёл к концу, вам с Генри уже пора в гнёздышко Прекрасных. Моя неделя с Генри начнётся с понедельника? — Да, выходит так. — Прекрасно. Значит, в понедельник вечером я приглашаю вас к нам с сыном на ужин. А после него мы с вами поговорим о том, что вас беспокоит. Естественно, лишь в том случае, если вы решите нивелировать сегодняшнее обеденное недоразумение. И вот они снова перешли на «вы». Окончательно сбитой с толку Спасительнице оставалось только принять приглашение, сдержанно поблагодарить за самую вкусную лазанью в её жизни и покинуть особняк, следуя за сыном. При этом блондинка не забыла помахать на прощание совершенно непостижимой женщине, наблюдающей с крыльца, как Эмма и Генри неторопливо покидают дорожку, ведущую к её двери.