Где мой покой?

Два выходных пролетели для Реджины незаметно, что было обыкновением для дней, когда она не виделась с Генри. Субботу мэр провела в офисе. Ведь иметь работу в качестве одного из хобби очень удобно. А воскресенье она посвятила уборке дома, чтению и уходу за телом. Теперь время в городе возобновило свой ход, и женщина, желающая сохранить свою естественную красоту без помощи магии, вспомнила о народных средствах. Она делала полезные для кожи и тела ванны и не забывала про разнообразные маски для лица. Эти занятия быстро пришлись Королеве по душе, так как подобное расслабление проясняло мысли и давало силы для новой недели. Вот и на этот раз, нежась в тёплой ванне с лавандовым маслом, Реджина размышляла о насущном. Первым пунктом на неделе являлась Эмма Свон. Соглашаясь на просьбу сына разозлить девушку, Миллс ещё могла предвидеть драку и последующее примирение. Но то, что Эмма самолично пошла на огромные уступки в вопросе о Генри, явилось для мэра абсолютным сюрпризом. Объяснение, что Спасительница сделала это для заглаживания своей вины, было слишком нелепым. Но других вариантов просто не было. Потому что если предположить, что этот поступок был вызван доверием, то откуда ему было взяться? Они общались лишь по работе и встречались взглядами, когда Эмма забирала Генри из особняка три дня в неделю. Ответ Реджина решила деликатно узнать в понедельник вечером вместе с выуживанием из блондинки информации, которая была интересна сыну. Да и самой Миллс теперь тоже стало любопытно, что не даёт покоя шерифу. Ведь если бы Эмма уже не была на нервах, то мэр не получила бы такой быстрой и острой реакции на свои издёвки. Но вышло занятно… Определённо, занятно и волнующе. Королева любила яркие эмоции других людей, неважно плохие или хорошие, она вкушала их с наслаждением. Сторибрук целых 28 лет был скуп на эмоциональных личностей. Так как все горожане были подавлены своим несчастным существованием. Но вот с приездом Свон всё стало иначе. Эмма будоражила Реджину. Спасительница была непредсказуема, непокорна и находчива. Она шла напролом и, даже находясь в непосредственном подчинении мэру на работе, никогда по-настоящему той не повиновалась. И случившаяся драка вновь продемонстрировала полную независимость Свон от каких-либо авторитетов. Кто ещё в здравом уме накинулся бы на вселяющую в людей страх одним своим видом Злую Королеву? Прелесть Эммы была в том, что она всегда действовала согласно сердцу, а не мозгу. Конечно, ей самой это доставляло много неприятностей и втягивало в нелепые ситуации. Но Реджина находила эту черту девушки очаровательной. Сейчас, будучи полностью обнажённой и наслаждаясь теплом воды с нежным ароматом лаванды, довольная брюнетка мысленно перенеслась в воспоминания о недавней горизонтальной потасовке с защитницей Сторибрука. Воспроизводя в памяти все яростные захваты Эммой королевских рук, попытки сдержать извивающееся тело мэра, Реджина, сама того не замечая, начала прикасаться к себе в тех местах, где трогала её своенравная охотница за головами. Отчётливее всего пальцы шерифа запомнились запястьям мэра. От них Миллс медленно повела к плечам, тем самым обняв себя. Глаза женщины были закрыты, а руки действовали бесконтрольно, так как их хозяйка полностью погрузилась в воспоминание необычайно волнующего события. Вот Эмма резко прижимает её руку к холодному полу, а вот пытается сжать горло женщины, не замечая, как своим локтём давит на грудь мэра, задевая чувствительное навершие. А когда Реджина ловко успевает перевернуться на живот, Спасительница, всё ещё находящаяся сверху, всем телом вжимается в брюнетку, стараясь обездвижить своим весом. И тогда Миллс спиной чувствует разгорячённое тело, на котором уже отсутствует белая майка, она даже может поклясться, что слышит яростный стук сердца соперницы. Шею женщины сзади обдаёт жарким дыханием. А затем Королеве после ловкого приёма удаётся оседлать дерзкую девушку, и юбка мэра трещит по шву. Но кто будет обращать внимание на юбку? Особенно когда сильные пальцы шерифа хватают за талию и решительно тянут на себя, лишая равновесия. И снова блондинке удаётся подмять под себя начальницу, которая успевает ухватиться за растрепавшиеся белокурые локоны и получает тот же самый приём в ответ. Следует неохотная взаимная сдача позиций. И… Эмме, правда, больше некуда опереться? Реджина чувствует тёплые пальцы на своём животе. Затем происходит вынужденная телепортация. Но Свон не отнимает рук, продолжая касаться чуть ниже талии вздымающегося от частого дыхания живота. Её ладони пускают приятные токи по телу женщины. Реджина, обволакиваемая теплом, скользит ласкающими движениями ниже по животу. Ещё ниже… Глаза женщины распахнулись: «Так, стоп! Что это было?! Я ласкаю своё тело, думая о Свон?! Надо же так забыться! Ох… Я абсолютно отдалась воспоминаниям. И почему именно этим? Потому что я весь вечер думаю об этой несносной блондинке и её проблемах!» Королева гневно ударила кулаком по воде, пытаясь выветрить из головы белокурое видение. «Вот до чего довели эти мысли. Нужно срочно идти спать. Завтра ещё предстоит ужин с Эммой. Так! Всё! Больше нельзя о ней думать!». Быстро поднявшись из воды и наспех вытершись полотенцем, мисс Миллс покинула ванную, яростно хлопнув дверью. Как будто именно эта комната должна была почувствовать вину за небольшую слабость мэра, которую она не хотела допускать. Эмма, в свою очередь, умудрилась провести все выходные на работе, а точнее за патрулированием улиц, которое снова не оправдало опасения шерифа. По правде говоря, как Свон не старалась, работа не смогла затесаться в её хобби по примеру мэра. И поэтому к вечеру воскресенья девушка была абсолютно выжата, соображала медленно, а в поведении вдвое прибавилось неуклюжести. Игнорируя все признаки срочной потребности в полноценной дозе выходных, в десять часов вечера шериф в очередной раз неспешно объезжала Сторибрук на патрульной машине. Сонный взор медленно перетекал от одного здания к другому. Девушке нравились уютные домики горожан, но особенно долго взгляд задержался на величественном особняке. Сейчас в нём горело только одно окно, и Эмме подумалось, что дом ей подмигивает. Она решила подмигнуть ему в ответ, но что-то пошло не так, потому что блондинка просто закрыла два глаза. Её руки соскользнули с руля, он почему-то крутанулся, и машина с характерным лязгом встретилась правой фарой с фонарным столбом. Благо, скорость была не высокая, поэтому Эмму лишь ощутимо тряхнуло. Но затем, как раз когда девушка распахнула глаза и, закусив от беспокойства нижнюю губу, потянулась вперёд, чтобы через лобовое стекло попытаться разглядеть повреждения, запоздалая подушка безопасности мощным толчком огрела Спасительницу по лицу, впечатав в сидение. Шериф ждала пока подушка сдуется, в это время, осознавая, что закусывать губу было идиотской идеей. В момент удара подушкой зубы непроизвольно сильно прикусили губу, и теперь из неё сочилась кровь. Было понятно, что заживать сие повреждение будет долго. Поэтому, желая как-то облегчить своё положение, Свон смачно выругалась. Стало чуточку легче, и она поспешила вылезти из машины для оценки её ущерба снаружи. Нагнувшись к фаре, Эмма поняла, что её придётся полностью заменять, а вот столб совсем не пострадал. Неудачный вечер окончательно вывел девушку из себя, ввиду чего она начала яростно пинать столб, громко перебирая весь ядрёный мат, который помнила. — Что за безобразие вы творите, шериф?! Находясь спиной ко входу в особняк, Свон, конечно, не могла видеть несущуюся на всех парах Королеву, которая уже успела разъяриться, хотя путь до происшествия был коротким. С периода личной трагедии случившейся в юношестве, для смены настроения Миллс не требовалось много времени. Вот и сейчас она неслась, гневно сверкая глазами, при этом будучи в полураспахнутом халате, из-под которого выглядывала шёлковая ночная сорочка. Весь образ завершали небрежная причёска (которая, к слову, лишь придавала очарования женщине) и светло-сиреневые тапочки, выглядевшие на асфальте самым нелепым образом. Эмма закатила глаза, думая, что выговор от мэра органично впишется в провальный вечер, и медленно развернулась к приближающейся женщине. — Прошу прощения, не хотела вас будить, мисс Миллс. Просто произошло небольшое столкновение. Но ваш столб в полном порядке, — последнее слово блондинка, можно сказать, дозевала. Так как сопротивляться этому порыву не было никаких сил. — А у вас всегда всё просто. Просто и по-идиотски. Что вы, вообще, здесь делаете в воскресенье ночью, когда нормальные люди спят? — с каждым словом тон Реджины повышался всё больше, поэтому к концу фразы она уже кричала. — Ну вот я как раз и охраняю сон этих нормальных людей, — парировала Свон. — Что-то с моим у вас не вышло. — А я и не говорила, что вы в списке нормальных, — по всей видимости, забыв о самосохранении, ухмыльнулась Спасительница. — Да как вы смеете?! — брюнетка была готова лопнуть от злости, но вдруг её взгляд скользнул от глаз нахального шерифа ниже. — У вас кровь? — Наверное. Проиграла спарринг запоздалой подушке безопасности, — снова зевнула девушка. Миллс начала понимать, что перед ней ещё чудом не заснувший человек, да к тому же немного испачканный в крови, да к тому же Эмма. Злость женщины постепенно начала отходить, сменяясь беспокойством и желанием помочь. Заботиться о ком-то кроме Генри? Довольно странное чувство. Но Реджина об этом не думала, когда предложила: — Давайте зайдём ко мне. Нужно продезинфицировать вашу губу, чтобы в неё не попала инфекция, и не раздуло, как у верблюда, — на этих словах женщина круто развернулась на своих тапочках, совершенно не испытывая нужды в каблуках, чтобы выглядеть грациозной, и направилась в особняк, видимо, посчитав, что шериф догадается последовать за ней. Так и произошло. Наблюдая за идущей впереди хозяйкой дома, Свон всё пыталась вспомнить, как выглядят губы верблюда. Что ей так и не удалось. Но, придя к выводу, что это вряд ли её украсит, девушка вошла в освещённую прихожую и аккуратно закрыла дверь. — Вам известно, куда повесить куртку, мисс Свон. Проходите на кухню, я пока принесу аптечку из ванной, — привычно раздала указания Миллс и скрылась из виду. Распрощавшись с курткой и проходя мимо зеркала, Эмма недовольно поморщилась. Нижняя губа была раскушена пополам примерно на пять миллиметров, а сейчас ещё и начинала болеть. На подбородок спускались несколько струек крови. — Шериф, вы умудрились заблудиться в двух комнатах? — насмешливый голос заставил Свон быстро переместиться на кухню. — Осматривала урон, — грустно объяснила Спасительница. — Сядьте на стул, — мэр указала пальцем на нужный предмет мебели, а сама села напротив, поставив на стол ящичек с медикаментами. Когда Эмма нерешительно уселась, Реджина предупредила: — Держите голову ровно, мисс Свон. Кивнув в ответ, блондинка замерла, подняв повыше подбородок и опасливо глядя на женщину. Сама неприкосновенная Реджина Миллс собиралась сейчас обработать её рану! И Эмма затаила дыхание, когда тёплые пальцы взяли её за подбородок с целью его фиксации. Влажная ватка прошлась по коже девушки чуть ниже рта, стирая кровяные подтёки. Затем другой ваткой со спиртом Реджина начала нежно, стараясь причинить как можно меньше боли, обрабатывать повреждённую нижнюю губу. Эмма в это время абсолютно забыла и о боли, и о том, что она, вообще, здесь делает. Она лишь увлечённо наблюдала за сосредоточенной женщиной напротив. Лицо Миллс выражало искреннее беспокойство и ещё что-то, что Спасительница могла бы назвать заботой, если бы не было так абсурдно думать о Злой Королеве, заботящейся о ком-то кроме сына. И в этот момент Свон неосознанно начала завидовать Генри, ведь его царапины всегда лечились вот таким нежным образом. А вот в сиротском детстве Эммы их лечить было, в общем-то, некому. Хорошо, если девочке удавалось раздобыть пластырь. Но в большинстве случаев ранки обветривались и залечивались сами собой. А когда Свон находилась в приёмных семьях, иногда получалось выпросить перекись водорода, правда, за этим неизменно следовал нагоняй по поводу неуклюжести девочки. Реджина потянулась за спичкой, пальцами накрутила на неё ватку так, что стало похоже на ушную палочку, и, обмакнув её в йоде, медленно провела по ранке на губе шерифа. — Ауч! Щиплет! — сморщилась девушка. Миллс, не задумываясь, приблизилась ещё больше и подула на губу Эммы. Щипать тут же перестало, но возникла неловкость. Которая обострилась ещё тем, что когда Эмма сморщилась, она забыла потом раскрыть глаза и вспомнила об этом только после фразы: — Мисс Свон, вы сейчас уснёте у меня на стуле. — Я… Эээ… Нет, я просто задумалась, — глаза Эммы распахнулись, а она сама отважно пыталась побороть зевок, но проиграла эту битву. — Да, я вижу, — саркастично протянула Реджина. А затем неожиданно для них обеих добавила: — Вам нельзя сейчас вести машину, да и пока вы будете идти домой, могу поспорить, свалитесь и заснёте в придорожных кустах. Можете переночевать в моей гостевой спальне. А завтра утром как раз отсюда и откатите машину в ремонт. — Я… Не хочу вас стеснять, — удивлённо пробормотала Эмма. — О, в таком огромном доме это даже у вас вряд ли получится, — хмыкнула Миллс. — В таком случае, ночью поспите с заживляющим пластырем на губе, чтобы быстрее срослось, — женщина потянулась за пластырем. — Воу, я вижу вы уже всё решили. Но я не могу так поступить, — поймала её руку блондинка. — Эмма, не глупи. У тебя все признаки переутомления, — Реджина включила ту манеру общения, которой пользовалась, когда Генри не хотел что-то делать. — Или тебе настолько страшно провести одну ночь в этом доме? — насмешливо изогнула бровь Миллс, высвобождая руку. — Мне не страшно! Ладно, я останусь. Но я должна позвонить родителям. — Конечно. А я пока поднимусь наверх и приготовлю комнату, — довольная тем, что взяла шерифа «на слабо», женщина захватила с собой пластырь и пошла в гостевую спальню. Эмма, прикинув, что отцу будет объяснить всё легче, чем вечно переживающей Снежке, набрала номер Дэвида. Он был очень удивлён вынужденной ночёвке дочери у Реджины, но потом, узнав об аварии, переключился на беспокойство о состоянии Свон. В итоге, ей удалось его убедить, что всё в порядке. И, пожелав «спокойной ночи», Эмма отключилась. Поднявшись на второй этаж и быстро отыскав гостевую комнату, девушка обнаружила хозяйку за расправлением одеяла на двуспальной кровати. Она помогла брюнетке с этим делом и, снова зевнув, уселась на постель. Реджина взяла с тумбочки пластырь и подошла к своей гостье. — Голову вверх. Приоткрой рот. И когда наклею, не разговаривай, — властный бархатистый голос и столь редкое, а оттого кажущееся интимным, обращение на «ты» завораживали Спасительницу. — Тогда… Спокойной ночи, Реджина, — сказала Свон, послушно выполняя указания. Губы Королевы растянулись в улыбке. Она аккуратно наклеила пластырь на повреждённое место и, довольно осмотрев проделанную работу, ответила, глядя сверху вниз в зелёные глаза: — Спокойной ночи, Эмма.