Где мой покой?

Это была первая за долгое время ночь без кошмаров. Возможно, из-за невообразимо удобной и мягкой постели, а, может быть, из-за переутомления и стресса от аварии. Но более вероятно, что всё это только дополняло неожиданную и успокаивающую заботу, которой вмиг окружили девушку безо всякой на то причины. Эмма открыла глаза, услышав, как каблуки хозяйки дома неторопливо цокали по лестнице вниз. Спасительница перевела взгляд на часы: «Восемь утра. Эта женщина даже в своём доме завтракает при параде. Невероятно!» — улыбнулась Свон. Но тут же зажала рот рукой: «Божечки! Как больно!». За ночь повреждённая губа засохла и стянулась, поэтому, как только девушка улыбнулась, кожа под отклеившимся пластырем тут же разошлась, сопровождая это до жути неприятным ощущением. Эмма резко поднялась с кровати и пошла в гостевую ванную. Как она и думала, рана вновь налилась кровью. Спасительница умылась и вернулась в комнату, чтобы одеться. Покончив с этим, она ещё раз обвела взглядом постель, мысленно поблагодарив ту за отсутствие кошмаров, и подумала, что даже будет чуточку скучать по её удивительному удобству. Войдя на кухню, шериф обнаружила Миллс, перемешивающую сахар в недавно сваренном кофе и сосредоточенно листающую еженедельник. Перед ней зачем-то стоял детский сок с трубочкой, тарелка с поджаристыми тостами и баночки с тем, чем их можно намазать. — Доброе утро, Реджина. Твой рабочий день начинается уже за завтраком? Теперь я понимаю, почему дела в Сторибруке идут так хорошо, — сказала Эмма с полуулыбкой, придерживая указательным пальцем нижнюю губу, чтобы та не разошлась ещё больше. — Доброе, мисс Свон, — женщина оторвалась от своего рабочего плана, переводя взгляд на гостью и чуть улыбнулась комплименту. Она увидела, что Эмма прижимает палец ко рту: — Болит? Дайте-ка я взгляну, — мэр быстро переместилась к раковине, вымыла руки, затем вытерла их и подошла к Спасительнице, которая, сама того не заметив, уже привыкла к мысли, что Миллс теперь — её личный доктор, а потому с готовностью ожидала нового осмотра. Брюнетка приблизилась и отстранила руки Свон от её рта, после чего почти невесомо провела пальцем по губе девушки:  — У вас снова кровь. Сейчас мы позавтракаем, а потом я протру ранку спиртом и наложу мазь, которая ускорит заживление. Сегодня вам придётся походить с пластырем. Сильно болит? — Она как будто горит, и я не могу улыбаться, — грустно насупившись, пожаловалась блондинка. — Чему же вы улыбались с утра? — Новому дню! — Свон благоразумно решила умолчать, кто явился настоящей причиной её улыбки этим утром. А Реджина подумала, что пусть Эмма и идиотка, но такая милая, что это обезоруживает. — Ну да, я должна была догадаться, — саркастично протянула Миллс. — Что ж, приступим к завтраку, — женщина вернулась к своему кофе и сделала пригласительный жест, указывающий на стул напротив. Когда она заметила, что гостья растерянно озирается, пришлось разъяснить: — На кофе не рассчитывайте, шериф. Вы же не сможете пить из кружки, поэтому этот сок с трубочкой для вас, а тосты можно ломать на кусочки. Глаза блондинки округлились. Мэр думала о комфорте Эммы, когда готовила тосты и доставала сок. А вчера приютила и позаботилась о её губе. А до этого интересовалась тем, что беспокоит Спасительницу. Это точно не параллельная вселенная? Потому что в этой вселенной Миллс была лишь соперником, оппонентом, недавно даже противником в драке. Реджина была одной из последних в городе, от кого Эмме можно было ожидать таких проявлений заботы. Тогда что это сейчас происходит? — Мисс Свон, выйдите из ступора. Сок полезный и, Генри говорит, что вкусный. Ничего страшного. Несколько дней обойдётесь без кофе. Может быть, даже выспитесь нормально. Начинайте завтракать, не то опоздаем на работу. А мне рассказывали, что ваше начальство очень строго следит за пунктуальностью своих сотрудников, — насмешливо, но предостерегающе выгнула бровь мэр. Эмма тут же молча села за стол, схватила тост, намазала его ореховой пастой и принялась резать на маленькие кусочки. Реджина лишь улыбнулась произведённому эффекту и допила свой кофе. После завтрака и заклеивания губы, уже стоя в прихожей и собираясь выходить, Миллс вдруг что-то вспомнила и попросила Эмму минутку подождать. Вернулась она с рюкзаком Свон, который так и остался тогда в мэрии после внезапной телепортации, ну а потом в силу того, что шерифу было неудобно заходить туда именно по этому поводу. Спасительница растерялась, с новой силой почувствовав вину за ту драку, поэтому взяла рюкзак, скованно поблагодарила брюнетку за помощь и ночной приют, а затем стремительно удалилась улаживать дела с полицейской машиной. Она больше не могла ощущать на себе карий взгляд, который проникал внутрь души так своевольно, что девушка и не знала, как от него спрятаться. Было чувство, что Реджина читает её, что имеет все ключики к многочисленным дверям Эммы. Эти двери Свон усердно запирала ото всех окружающих. За ними были её ошибки, провалы, страхи, все тайные желания и настоящие эмоции к людям. Нет, конечно, блондинка была честна со всеми, но ведь у каждого есть то, что лучше не произносить вслух. Посему чувствовать, что кто-то прекрасно видит всё, умышленно спрятанное тобой, а ты не можешь этому препятствовать, было страшно. Ну а понравилось бы вам сидеть перед человеком голым? Одно дело, если этот человек — ваш возлюбленный. Открываться перед вашим партнёром абсолютно нормально и даже необходимо. Но это же была Реджина! Свон даже не могла точно определить, кто они друг другу. Королева была кем-то вроде малознакомого сводного родственника, однако, понимала Спасительницу, как самый близкий человек. Этот диссонанс вводил блондинку в смятение, поэтому она предпочитала убегать от необъяснимого явления по имени Реджина. Но были и плюсы. Эта невольная полная открытость была взаимна. Эмма точно также видела насквозь все психологические слои Реджины. Королева могла скрыть свою боль и переживания ото всех, кроме дочери Белоснежки. Какая ирония, не правда ли? Знала ли Миллс, что Свон чувствует то же самое? Это шерифу было неведомо. Так как раньше они использовали этот феномен только в ссорах, чтобы получше уколоть друг друга, и даже речи не могло быть о разговоре по душам. Но вот время споров постепенно заканчивалось, отношения становились теплее, а в последние дни они ещё и чаще виделись. Эмма даже целую ночь провела с Реджиной в одном доме, позволяя заботиться о себе. И как себя вести на этой новой мирной стадии их отношений, девушка просто не знала. Проразмышляв над этим весь день, она решила, что было бы интересно посмотреть, куда это взаимопонимание приведёт их при дружелюбном взаимодействии друг с другом. Ближе к вечеру, сидя за своим рабочим столом, шериф неспеша потягивала кофе через трубочку. А вы думали, она так просто отказалась бы от своих привычек? Нетушки. Находчивости Свон уж точно было не занимать, чем она порой гордилась. Сейчас девушка в своих размышлениях уже дошла до воспоминаний прошлой ночи. И первое, что приходило на ум — мэр в шёлковой ночной рубашке до середины бедра, которую по идее должен был прикрывать халат, но от стремительных шагов практически обнажённых ног, он распахнулся и эта картинка, похоже, навсегда запечатлелась в сознании блондинки. Также Эмма помнила, как старалась не рассматривать женщину во время дезинфицирования губы. Она лишь несколько раз позволила себе оторвать взгляд от глаз брюнетки и скользнуть ниже: по ключице, спокойно вздымающейся груди, ночнушке, которая явно не предназначалась для посторонних глаз, по привлекательным ногам и, конечно, по невероятно милым сиреневым тапочкам, которые сразу делали Миллс такой домашней и умиротворённой, что образ грозного мэра растворялся сам собой. Спасительнице выпал редчайший шанс, увидеть Реджину не Злой Королевой, не градоначальником, а лишь заботливой женщиной. И это было бесценно. Но бесспорно самым волнующим стало ощущение прохладного ветерка на своих губах. И не просто ветерка, а того что он исходил от Миллс, находящейся невероятно близко и пытающейся облегчить неприятное жжение йода. Такого тесного, хоть и немного странного контакта у женщин раньше никогда не было. Поэтому сейчас Эмма раскусывала эти воспоминания в мыслях, как сочный диковинный фрукт. Вкус этого плода был непривычен, но интриговал и подталкивал на повторную дегустацию. Когда часы показали полшестого вечера, шериф отправилась в квартирку Прекрасных. На ужин к семейству Миллс она была приглашена в семь, но почему-то Эмме вдруг захотелось приодеться для него. Не то чтобы она считала джинсы и футболку плохой одеждой, но такой вид явно не вписывался в атмосферу ужина в величественном особняке. Честно говоря, хотелось хотя бы попытаться соответствовать его царственной хозяйке. Конечно, до королевской грации, манер и чувства стиля блондинке было, как до Луны и обратно, но Свон была бы — не Свон, если бы не попыталась. Естественно, девушка и думать забыла об аварии, полностью сосредоточившись мыслями на предстоящем ужине. Но как только она пересекла порог квартиры, на неё набросились с расспросами два обеспокоенных родителя, увидевшие заклеенную губу. Узнав, что это было лишь маленькое столкновение со столбом, но прямо перед домом номер сто восемь по Миффлин Стрит, Мэри Маргарет вдруг предположила: — А если Реджина специально подстроила эту аварию? — Да зачем ей это? — Эмма была поражена этим предположением матери. — Я не знаю. Возможно, её очередной злобный план, — продолжала размышлять Белоснежка. — Что ты такое говоришь? С чего бы? — С того, Эмма, что она может лишь делать вид, что старается измениться ради Генри. Реджина — в высшей степени коварная и целеустремлённая женщина, — Дэвид тут же принялся поддерживать предположения жены. — Мы с твоей мамой много раз наступали на эти грабли в Зачарованном лесу. Мы пробовали её образумить и переубедить. Но Королева всегда желала лишь одного — смерти Белоснежки. Возможно, сейчас она решила отомстить через тебя, поэтому вдруг прикинулась такой доброй и радушной. Она зачем-то хочет втереться к тебе в доверие. — Это было совершенно не похоже на продуманный план, — Эмма начинала злиться. Спасительницу не раз выручали инстинкты сканирующие «плохих парней», поэтому до снятия проклятия девушка отчётливо чувствовала опасность, исходящую от мэра, но после, определённо, нет. И по изменениям отношений Реджины с сыном, и по собственному общению с ней шериф отчётливо видела, что Миллс теперь двигалась другой дорогой. Возможно, двадцать восемь лет однообразной жизни пошли брюнетке на пользу и дали понимание, что жить можно уже не только ради мести, но и ради тех, кого любишь. Любовь к Генри очень сильно повлияла на мировоззрение его приёмной мамы. И если до разрушения проклятия, она всеми силами пыталась сохранить свою налаженную жизнь, то потом Реджина уже просто старалась хоть как-то обжиться в предлагаемых обстоятельствах. Ко всему прочему, Свон точно знала, что если б всё же каким-то образом Королева запланировала подобное, она уж точно была бы при всём параде, а не бежала к ней со всех ног растрёпанная и в своём самом домашнем виде. Спасительница хорошо помнила то промелькнувшее стеснение в тёмных глазах, когда Миллс собираясь развернуться по направлению к дому, на долю секунды перевела взгляд на свой внешний вид. Но это стеснение тут же было спрятано под маской безразличия, что ещё более подтвердило для шерифа его подлинность. — Просто пойми, Эмма. Мы знаем её намного лучше и дольше тебя. Именно по её вине мы не смогли тебя вырастить в нашей семье. «В нашей семье», — жалящее эхо разнеслось в голове Свон. Звучало так, как будто она до сих пор не является частью их семьи. На Эмму накатило чувство, словно она всё ещё сирота на испытательном сроке в очередной приёмной семье. Но через мгновение девушка вспомнила, что она уже давно взрослый самостоятельный человек, который может за себя постоять. А в данном случае она ещё была уязвлённым и рассерженным человеком. — У вас был выбор. Но вы предпочли засунуть меня в грёбаный шкаф, чтобы потом я всех вас спасла, — девушка выплёвывала каждое слово с таким остервенением, что родители наконец поняли, что она видит всю ситуацию именно так. — Мы только хотели защитить тебя, — Мэри Маргарет ошарашено попыталась донести до дочери очевидную для себя вещь. — У тебя был шанс не попасть под проклятие, и мы использовали его. — Лучше бы я была проклята, чем пережила то, что должна называть детством. Жестокие слова вырывались из девушки горячими пулями, которые выстреливали прямо в сердца родителей, но больше она не могла делать вид, что не имеет на них обиды. Она была, и она была огромна. Эмма молниеносно взбежала по лестнице и закрыла свою дверь на замок. Вслед она слышала фразы вроде: «Мы не закончили» и «Иного выхода просто не было». Но вскоре обеспокоенные голоса внизу затихли, и девушка попыталась сосредоточиться на одежде. Чем скорее она её выберет, тем быстрее сможет покинуть дом, который в эти минуты был просто невыносим для неё. В шесть вечера стук в дверь оторвал Реджину от приготовления грибного соуса к картофельным котлетам. — Звонок не работает? — удивлённо вскинул брови Генри, который сидел на стуле неподалёку и читал очередной комикс. — Нет, милый, днём он работал. Сиди здесь, я посмотрю, кто это, — сказала Реджина, вытирая руки о кухонное полотенце, и направляясь в прихожую. После осторожного выглядывания в окошко около двери, Миллс распахнула её с нескрываемым недоумением: — Шериф, поделитесь со мной новой модной тенденцией приходить намного раньше назначенного срока? По всей видимости, я отстала от жизни, — Королева обратилась к Эмме в привычной манере, но сейчас почему-то не увидела закономерно следующей вспышки в зелёных глазах. Эмма просто ответила: — Да, извини, что пришла раньше. Но по-другому не получилось. Реджина начала замечать подавленное состояние девушки, поэтому не стала углубляться в расспросы о причине раннего визита. Вместо этого: — Почему вы стучали в дверь, а не звонили? Эмма рассеянно оглядела дверной косяк и нашла звонок: — А, да, точно. Я не заметила звонок. — Странно. Ну что ж, проходите. Поможете нам с сервировкой стола. Кажется, это уже становится традицией, — заметила Миллс с полуулыбкой. Когда Эмма сняла лёгкое пальто, под ним обнаружилось обтягивающее розовое платье, которое доходило лишь до середины бедра. Оно определённо показывало фигуру девушки с самой выгодной стороны. Мэр неосознанно застыла на несколько секунд, просто разглядывая девушку, ведь раньше она никогда даже представить не могла её в таком виде. Но затем контроль над эмоциями взял верх, и Реджина отправилась на кухню доделывать ужин. А настроение Эммы стало чуточку лучше от того, что ей явно удалось произвести впечатление на хозяйку дома. Она подошла к зеркалу и какое-то время смотрела на себя, думая о том, что синее платье Королевы довольно гармонично смотрелось с её собственным. И когда брюнетка избавится от фартука, они буду смотреться ещё лучше. Поймав себя на этих чудных мыслях, Эмма тряхнула головой, а затем, поправив непослушные светлые кудри, проследовала на кухню, где её уже ждали.