Где мой покой?

Ужин проходил за лёгкой беседой. В основном говорил Генри, который был воодушевлён перемирием своих мам, и поэтому старался поднять им настроение ещё больше, рассказывая забавные истории из школы. Обе женщины с интересом его слушали, периодически посмеиваясь и расспрашивая подробности особенно комичных ситуаций. При этом Эмма изо всех сил пыталась не стонать от божественного вкуса, что царил у неё во рту. Но каждый раз, занося туда новый кусочек, её глаза закрывались от восторга, что не укрылось от довольной этим фактом Миллс. Реджина любила готовить, а ещё больше она любила готовить для кого-то. Ведь для самой себя стараться не нужно, можно даже иногда пропускать какие-то приёмы пищи. Но вот когда есть, для кого прикладывать усердие, это другое дело. Видеть такую реакцию на свои блюда — бесценно. И если Генри привык к вкуснейшим кулинарным изыскам приёмной матери, то у Эммы от всех вкусовых ощущений внутри разрывались тысячи маленьких фейерверков удовольствия. — Реджина, это было лучшее, что я ела в своей жизни! И, возможно, во всех прошлых жизнях тоже, — сказала наевшаяся Спасительница, отодвигая практически вылизанную кусочком хлеба тарелку. Во взгляде Эммы, обращённом к Миллс, в этот момент выражался такой искренний восторг, что брюнетка всеми силами старалась не смущаться, даже если это грозило произойти лишь где-то глубоко внутри неё. Смущение не достойно Королевы. Поэтому она сделала безразличный вид и произнесла: — Не преувеличивайте, мисс Свон. Я лишь тренировалась в новом рецепте. А вы подвернулись под руку в качестве испытуемого. И не важно, что это блюдо Реджина готовила множество раз, оттачивая свои навыки до идеала. Сейчас ей было важно не растаять от похвалы, не стать мягче всего лишь от каких-то там слов. Она сама себе судья абсолютно во всех вопросах. И ничьё мнение кроме Генри не может быть ей интересно. Да, именно так. Эмма же отлично поняла желание Королевы казаться безразличной, но также она догадывалась, что женщине приятен прозвучавший комплимент. Всё же блондинка и не ждала от мэра благодарности за столь высокую оценку, а потому совершенно не обиделась резкой реакции на похвалу: — В таком случае, зовите меня каждый раз, когда понадобится подопытный кролик. Я с радостью им побуду, — продолжила улыбаться довольная Спасительница. — Так и запишу вас в своём мобильном. — Договорились. В следующую секунду Реджина заметила недовольный взгляд сына, обращённый к ней. Она тут же вспомнила просьбу Генри, не припираться с биологической матерью, а выяснить, что ту беспокоит. И, поскольку подобные стычки способствовать этому никак не могли, женщина перешла от защитно-оборонительного поведения к примирительному. — Раз мы так быстро закончили с ужином, я предлагаю переместиться в гостиную и продолжить беседу там. А у Генри как раз наступило время домашнего задания. Да, милый? — Конечно, мам. Нам кучу всего задают. Нужно успеть всё выполнить до сна. Я буду в своей комнате, — согласился Генри, незаметно подмигнув приёмной матери, а затем направился заниматься в свою комнату на втором этаже. И хоть мальчику жутко хотелось присутствовать при грядущей беседе, он понимал, что при нём Эмма вообще ни о чём не расскажет. Так что он должен был принести своё любопытство в жертву долгожданному результату, с чем он быстро смирился. — Мисс Свон, будьте любезны захватить бокалы. С нашей стороны будет непрактично оставить недопитой бутылку такого прекрасного вина. Королева отлично знала, что алкоголь, как ни что иное, способствует разговорам по душам. Вслед за своей фразой она грациозно поднялась из-за стола и направилась к дивану в гостиной. Брюнетка не знала, с чего начать, но надеялась, что слова найдутся сами собой. А Эмма в это время обречённо плелась за хозяйкой дома, не понимая, зачем той всё это понадобилось. Она даже на секундочку позволила себе подумать над предположениями родителей о новой стратегии мести непредсказуемой колдуньи. Но беседы о переживаниях явно не были обычным методом Миллс в реализации своих коварных планов. Да и этих планов давно не наблюдалось со стороны мэра. Не зная, что говорить и как себя вести, Спасительница расположилась на диване сбоку от брюнетки, затем налила им вина и поставила бутылку на журнальный столик. Из её бокала забавно торчала трубочка от детского сока, но никого это уже не удивляло. Больше девушка не смогла придумать себе занятий, поэтому нервно положила руки на ноги, тут же начав теребить подол платья. Реджина, заметив дискомфорт Эммы, решила начать разговор первой: — Я вижу, вы приняли моё условие перемирия, шериф. — Ага. И ещё хочу поблагодарить за рубашку, которую вы на мне сотворили. Без неё я бы шокировала весь Сторибрук на долгое время, — ухмыльнулась блондинка, пытаясь оттянуть момент своего откровения, которое сама же задолжала. — Кстати об этом, почему вы сбежали в тот момент? — Королеве было чертовски интересно, что стало причиной: испугалась Свон её гнева или тоже почувствовала некое притяжение между ними. Мысли о котором периодически всплывали в голове мэра, мешая работать или заниматься другими важными делами. — Ну... Я не знала, как себя вести. И это был самый первый вариант в моей голове. — Ах да, 7 переездов до прибытия в Сторибрук, — припомнила Миллс. — Побеги — ваш конёк. — Реджина! — в зелёных глазах полыхнуло недовольство. И брюнетка осознала, что по привычке больно зацепила Спасительницу. Она уже собиралась извиниться, но выражение лица собеседницы внезапно сменилось грустью: — Хотя ты права. Убегать от проблем у меня получается лучше всего. Это уже стало моим рефлексом, — Эмма резко опустошила свой бокал и снова наполнила его жидкостью, помогающей признавать свои несовершенства. — Но у тебя есть и другие рефлексы. Например, защищать и спасать близких. По-моему, это с лихвой перекрывает твои незначительные недостатки, дорогая, — мэр наконец нащупала своё верное поведение для этого разговора. — А вот и ответ на тот вопрос, о котором ты меня спрашивала. Дело в том, что по книжке Генри я умею и спасать, и защищать. Но всё же это сказки. Я должна быть Спасительницей, но в действительности я не могу соответствовать этому идеальному герою. — Почему? Ты ведь смогла разрушить моё проклятие, — с небольшим недовольством вспомнила женщина. — Это было мне предначертано, я уже как будто знала, что нужно делать. Но теперь… Теперь я не имею понятия, как защитить моих родных и друзей, — произнеся это с горечью в голосе, Свон помолчала, а потом снова продолжила: — Как ты уже знаешь, я много переезжала, а перед этим кочевала из одной приёмной семьи в другую. Это значит, что до Сторибрука у меня никогда не было людей, о которых я могла бы заботиться. За исключением отца Генри, но за тот короткий период я даже не успела понять, что значит, оберегать кого-то. И вот в итоге получается, что предполагаемый герой не имеет своих супер-способностей. Боже, да я самый неподходящий человек на эту роль! Реджина сидела немного поражённая откровенностью Свон. Признаться, она не ожидала столь скорого и честного ответа на свои вопросы. Но больше её удивила сама проблема шерифа. — Но ведь когда вы с Белоснежкой попали в остатки Зачарованного леса, там ты тоже смогла выжить, да ещё и вернуться, — попробовала переубедить Эмму брюнетка. — Вот именно, что выжить. Я там именно выживала. Действовала по ситуации. Я буквально ходила по острию. И сейчас понимаю, что мне просто повезло. И я не уверена, что в дальнейших бурях, которые постигнут Сторибрук, мне будет так же везти. — Так, может, твоя сила Спасителя и заключается в том, чтобы правильно действовать по ситуации, выбирая верные пути? — Может быть, а, может быть, и нет. Но мне совсем не хочется рисковать близкими, чтобы это проверить. Королева покачала головой: — Эмма, я уверена, что твоё сердце всегда укажет тебе правильный путь. У вас — героев всегда так, — мягко улыбнулась Королева. — Ты, главное, его слушай. И тогда всё будет получаться. — Спасибо, Реджина. Но тогда что насчёт тебя? Получается, ты не слушала своё сердце? — спросила шериф с любопытством. — О, дорогая, я — не герой. И мы здесь для обсуждения тебя, а не меня, — напомнила брюнетка, которой сразу захотелось закрыться от таких вопросов. — Кстати, из-за чего ты пришла сегодня раньше? — Я… Это не важно. Почему ты можешь задавать вопросы, а я нет? — Таковы условия. — К чёрту условия! Зачем, вообще, тебе понадобилось знать о моих переживаниях? — мысль, крутившаяся долгое время в белокурой голове, прозвучала в более резкой форме, чем хотелось бы. — Скажем так, я заметила небольшие странности в твоём поведении и решила узнать их причину. Ведь ты влияешь на Генри. А мне важно знать, что с ним всё в порядке, — начала объяснять мэр. — А, то есть это снова проверка? — прервав её, Эмма рассерженно вскочила с дивана и теперь смотрела на мэра сверху вниз. — Я ещё не доказала тебе, что достаточно уравновешенная? Я не психопатка, Реджина! Пора бы уже это уяснить! — гневно восклицала блондинка. Весь накопившийся за день стресс сейчас выплёскивался прямо в гостиной самого шикарного особняка в Сторибруке. — Меня это достало, и я ухожу! Сказав это, девушка стремительно направилась к выходу, не забыв по пути выдернуть из шкафа своё пальто и хлопнуть входной дверью так, будто это был лучший показатель её ярости. Реджина же так и осталась сидеть на диване, задумчиво допивая своё вино: — А ещё утверждает, что не психопатка… — вздохнула мадам мэр и услышала торопливый топот по лестнице. — Что случилось, мама? Это Эмма так громко захлопнула дверь? Что ты ей сказала? Наш план провалился? — беспокойство Генри возрастало с каждым вопросом. — Позволь напомнить, что ты не должен бегать по лестницам, кроме случаев чрезвычайных ситуаций. — Сейчас ситуация самая чрезвычайная! Что произошло? — тревожно вопрошал мальчик. Укоризненно посмотрев на сына, женщина взяла бокалы и направилась на кухню, по дороге обдумывая, как объяснить ребёнку, что его вторая мать — вспыльчивая идиотка. Генри шёл за ней, всем своим видом показывая нетерпение. Поставив посуду в раковину, Реджина развернулась и присела перед сыном. — Я узнала, что беспокоит Эмму. А потом разговор несколько не задался. Мы не ссорились, но, кажется, она подумала, что я её проверяю. И это несколько вывело из себя нашего шерифа. Как ты заметил, в последнее время она немного нервная. — Это точно, — грустно опустил голову Генри. А потом вспомнил о главном: — Так из-за чего она такая нервная? И Миллс вдруг поняла, что вряд ли Эмме будет лучше после того, как она узнает, что Реджина выложила её проблему мальчику. В этот момент брюнетка разрывалась между желанием дать сыну то, что он хочет, и осознанием того, как на самом деле нужно поступить. — Генри, ты очень смышленый мальчик. Поэтому я уверена, ты поймёшь меня правильно. Не думаю, что будет лучше, если ты узнаешь о проблеме Эммы. Но могу тебя заверить, что в этом нет ничего опасного для неё. Это касается лишь её внутренних переживаний. И, я думаю, со временем это пройдёт. — Это длится уже несколько недель, мама. И само не проходит. Мы должны что-то сделать. И если в ваших взрослых заморочках я не могу ей помочь, то это должна сделать ты. — Я — последний человек, которого она послушает. — Я так не думаю. Ты сумеешь найти нужные слова. Вы… У вас есть понимание, — с надеждой в голосе и в глазах мальчик сжал руку матери в своей. — Пожалуйста, мама. От этого всем станет лучше. Реджина не уставала удивляться тому, что её ребёнок умел многое подмечать. Понимание? Да, у них с дочерью Прекрасных оно было. И она чувствовала себя вроде как на одной волне с Эммой. Но никогда не пользовалась этим в целях налаживаний отношений. А если сейчас попробует? Ведь ей не сложно, да и интересно, что из этого может получиться. Её ненавидит весь город, но, возможно, именно сейчас у неё появился шанс на дружбу хотя бы с одним взрослым человеком. Почему бы не использовать его? Хуже от этого точно не будет. — Хорошо, я попробую. Но ничего не могу тебе обещать. — Ура! Спасибо, мама, — Генри с воодушевлением обнял мать. А та подумала, что ради его искренних объятий способна решать психологические проблемы жителей Сторибрука, хоть каждый день.