Где мой покой?

— Наверное, нужно… Я думаю, мне необходимо умыться, — прочистив горло, промямлила Эмма. Секунду назад они разъединили объятия, поскольку те длились и так до неприличия долго. Дорожки от слёз давно успели высохнуть на щеках Свон, а сама она успокоилась. Теперь до обеих женщин начало доходить, насколько близко они подпустили друг друга. Обе были шокированы и смущены этим. В гостиной постепенно нарастала гнетущая неловкость. — Да. Конечно. Я приготовлю нам кофе, — тут же выпалила Миллс, и они с одинаковой скоростью рванули с дивана. Одна в ванную, другая на кухню. Кофе? В полдесятого вечера? После вина? Идея была не самой лучшей. Но хорошо, что Реджина хотя бы это смогла предложить. Она сейчас возвращалась из состояния расслабленной прострации в реальный мир, и это сопровождалось немного затуманенным рассудком. Женщина влетела на кухню и на автомате начала варить кофе. Её мысли никак не могли остановиться ни на чём конкретном. Эмма впала в ярость. Эмма рассказала всю свою жизнь до Сторибрука. Эмма плакала. Эмма долго прижималась к ней. Прижималась и успокаивалась. Успокаивалась на плече у Реджины. Это было так необычно, странно, отчасти пугающе, но более всего для Миллс это было приятно. Однако через несколько минут уже точно нужно будет что-то говорить. Как найти правильные слова после такого грандиозного откровения? Притом, что все эти воспоминания явно давят на Спасительницу, угнетая вечной безысходностью, неизбежным одиночеством и страхами перед будущим. «Так, стоп! Прекрати нервничать и соберись с мыслями!» — внутренне приказала Миллс самой себе, встряхнув руками в попытке сбросить напряжение. «Я знаю, что могу ей помочь. И я сделаю это». Вбежав в ванную, Эмма посмотрела на себя в зеркало и ужаснулась. Мэр видела её в таком виде! А потом девушку накрыло осознание, что её откровение было куда серьёзнее и пагубнее какого-то там внешнего вида. Она только что поведала Реджине всю свою жизнь! Чувство стыда и необратимость ворвались в белокурую голову и принялись усердно пожирать Спасительницу. Свон села на край ванны и опустила голову: «Ну почему я никогда не думаю перед тем, как сделать что-то важное?! Открыться Королеве, рассказать ей о своей жалкой жизни! Ну надо же до такого додуматься! Естественно, она молчала после моего рассказа. Её Величество, наверняка, считает меня жалкой дурой. Ну почему именно сегодня мне приспичило жаловаться на жизнь?». Эмма вдруг подняла голову: «Но как она смотрела на меня? Это был понимающий взгляд. И она показала, что хочет обнять меня. Она позволила мне так долго прижиматься к ней, да и сама не убирала рук с моей спины. Нужно выяснить, что же Реджина на самом деле думает обо всём этом». Эмма вскочила на ноги и, открыв холодную воду, начала быстро умываться. Вытеревшись первым попавшимся полотенцем, шериф глубоко вздохнула и ринулась на кухню в поисках ответов. Но, решительно войдя в нужную комнату, Свон наткнулась на нечитаемый взгляд, который то ли с опаской, то ли с интересом вглядывался в её собственный. Сразу сбитая с толку Спасительница резко затормозила и чуть слышно пролепетала, опуская голову: — Извини. Я не знаю, почему рассказала всё это сегодня. Мне очень стыдно. Я понимаю, что ты не обязана была всё это выслушивать, ведь мы не… подруги. И впредь я не стану выливать на тебя такой поток нытья. Я лучше пойду. — Действительно лучше? — Что? — Эмма подняла глаза на брюнетку, которая начала медленно приближаться. — Я хочу сказать, что если ты уйдёшь сейчас, твой откровенный рассказ повиснет между нами и будет создавать лишь стеснительное неудобство при встречах, — Миллс остановилась в метре от своей гостьи. — Но вот если мы поговорим об этом… Знаешь, я ведь не такая ледышка, какой меня все видят. Да, я была жестока и неумолима. Теперь уже ничем это не исправить. Но за 28 лет покоя я многое переосмыслила. А ещё я убедилась, что Сверчок прав. Нужно с кем-то говорить о том, что гнетёт, иначе просто сваришься заживо в мучающих мыслях, — мэр сделала паузу и вздохнула. — Ты свободна и можешь уйти в любой момент. Только вот поможет ли это тебе? Станет ли легче, если снова будешь молчать? — Я не знаю, — честно ответила Спасительница. Аромат свежесваренного кофе был одним из любимейших запахов девушки. А сейчас он проникал внутрь, обещал приятное времяпровождение в этом доме, в котором, не смотря на его внушительные размеры, Эмме было необыкновенно уютно и не хотелось уходить. Мадам мэр расправила воображаемые складки на элегантном платье тёмно-малинового цвета, которое доходило до её колен, и вдохновенно изрекла: — У меня есть одна сумасшедшая идея. Что если мы иногда будем делать такие вечера разговоров? Во-первых, так мы сможем ужинать все втроём. Ты заметила, как счастлив был Генри сегодня вечером? А, во-вторых, у тебя будет кто-то, кому можно рассказать всё, что волнует. Думаю, ты не станешь отрицать, что в последнее время вся на нервах. — Но я и так уже рассказала тебе больше, чем хотела, — удивлённая до крайности таким предложением, Эмма широко распахнутыми глазами глядела на странно ведущую себя Королеву. — Вот именно. Не знаю почему, но при мне ты смогла выговориться. Именно поэтому я и предлагаю эти встречи. Да и меня уж точно нет смысла стесняться, я не осужу. Ведь у меня самой худшая карма в городе, — грустно улыбнулась колдунья. — Извини за вопрос. Но зачем это тебе? — Спасительницу поражало, что она не чувствовала никакого подвоха в словах темноволосой женщины, прославившейся своей хитростью и предприимчивостью на пути к цели. Помня разговор со Снежкой и Дэвидом, а затем столкнувшись со странным поведением Реджины, Свон уже была готова допустить и вариант нового коварного плана бывшей злодейки. Однако ни один колокольчик шерифа не прозвонил, возвещая об опасности. Миллс выглядела искренней и даже воодушевлённой перспективой такой помощи своему бывшему врагу. О, эта противоречивая женщина! — Да, это резонный вопрос, учитывая мою репутацию. Падение проклятья и усилия Генри будто бы окончательно открыли мне глаза. Я же… Я ведь не всегда была Злой Королевой. И я чувствую в себе силы, чтобы снова стать кем-то не таким пугающим. Я хочу жить обычной жизнью. Быть мамой, добросовестным мэром и иметь друзей. И сейчас я вижу, что могу помочь тебе. Знаю, что доверять мне сложно. И я пойму, если ты откажешься. Но, думаю, у нас есть некое понимание, да и Генри пойдёт на пользу, если мы лучше узнаем друг друга, — говоря всё это, Реджина заметно нервничала. Сначала она просто переминалась с ноги на ногу, а к концу своего объяснения уже, сама того не замечая, начала подавать на стол чашки для кофе, наливая туда горячий напиток. В итоге она села на стул и уставилась в чашку, размешивая сахар одной рукой, а второй потирая фарфоровое блюдечко. — То есть ты тоже будешь рассказывать мне о себе? — Эмма заняла стул напротив, так же добавляя сахар в свой кофе. — Ну... Если это понадобится. — Конечно, понадобится. Если ты хочешь, чтобы я была с тобой откровенна, то и тебе придётся ведь. Ты готова? — с любопытством спросила блондинка. Ей было сложно представить Реджину, беседующую по душам на личные темы. Девушка была знакома с её историей по книге, слышала немного дополнений от Снежки и других жителей, наблюдала мэра в качестве соперницы и врага, но как человека почти не знала. И вот, кажется, ей выпал шанс познакомиться ближе с этой женщиной. А ради откровений мисс Миллс, Эмма могла и о себе рассказать, что угодно. — Думаю, да. Я уже готова попытаться наладить нормальные отношениям хоть с одним взрослым человеком. Убедившись в готовности брюнетки на взаимную откровенность, а также в том, что Реджина действительно хочет постараться выстроить дружеские отношения, Свон сообщила своё решение: — Мне интересно, что получится из твоей идеи. Я согласна. — О, это… Неожиданно, — Реджина резко подняла голову, будто вдохнув воздух после выныривания из воды, и нашла уверенный взгляд зелёных глаз. — Ну ты же сама предложила, — улыбнулась Свон. — И согласно этому плану, раз уж я сегодня ответила на твои вопросы, то теперь твоя очередь рассказывать, — улыбка блондинки стала намного шире и приобрела оттенок плутовства. Над этим вопросом девушка размышляла дольше всего после их драки, посему на данный момент ей уже до жути хотелось узнать правду: — Почему во время нашей, хм, драки в мэрии ты не оттолкнула меня магией? У Миллс после сегодняшнего вечера уже поубавилось моральных сил, поэтому она лишь на секунду прикрыла глаза, лишь на секунду позволила вспомнить все умопомрачительные чувства, которые испытала от прикосновений девушки во время сражения. Они были столь волшебны, что в тот момент даже затмили мысли о собственной магии, а как только рассудок вернулся, она уже не желала её применять. Ровно через секунду мэр возвратила контроль над своим поведением и дала уверенный ответ: — Это из-за Генри. Он уже давно добивается, чтобы мои рефлексы не были магическими. Но Эмме хватило и этой секунды, чтобы разглядеть в лице напротив то, что так хотелось. Свон смаковала этот маленький момент слабости Реджины, а в особенности его значение. Затем она даже позволила теме съехать на обсуждение того, как странно для чародейки, имея магию, не использовать её. А когда кофе в их чашках закончился, Спасительница, поблагодарив хозяйку за ужин и беседу, покинула особняк с самым лучшим настроением за несколько недель. Девушка шла по ночному Сторибруку, обдуваемая приятным ветерком. В каких-то окнах ещё горел свет, и в сочетании со свечением фонарей это придавало улицам городка уютный вид. «Не такое уж безнадёжное местечко» — подумала Эмма. Сейчас ей казалось правильным, возвращаться не в квартиру Прекрасных, а в гостиничный номер. Ведь благоразумнее не нырять в середину чего-то, а начинать постепенно привыкать к новому. Спасительница решила отныне приспосабливаться к этому городу, к его жителям и их богатой истории постепенно. Она будет знакомиться с родителями и их прошлым не спеша, узнавая и привыкая к этому. А самое главное, что теперь ей есть с кем поделиться своими настоящими эмоциями и затруднениями на этом пути. Есть человек, который её выслушает, и которого ей самой так не терпится узнать.