Где мой покой?

Весь следующий день Эмма полностью посвятила работе. Нужно было проверить все ниточки, ведущие к динамиту в шахтах. Даже если его не трогали в недавнее время, возможно, кто-то мог взять его намного раньше и хранить дома. Поскольку Дэвид был помощником шерифа, он просматривал досье возможных подозреваемых вместе со Свон. Она пока была не готова к серьёзному разговору с отцом, поэтому их диалоги касались лишь работы. Но мужчина был доволен уже тем, что Эмма остыла и общалась с ним без холодности. На данном этапе и этого хватало для того, чтобы после работы успокоить Мэри Маргарет и заверить, что всё наладится. Где-то к часу дня они уже имели двух подозреваемых. Одного звали Джо Кипер, вторым был его сын Томас. В Зачарованном лесу эта семья охраняла главный вход в подземные шахты гномов. Ведь неподготовленному человеку было очень опасно гулять под землёй. Во времена правления Короля Леопольда, а затем и при Королеве Реджине добыча полезных ископаемых и ценных металлов почти прекратилась из-за того, что власть была не в ладах с гномами, и те постепенно покидали место работы, которое не могло прокормить их семьи. В итоге под землёй обосновалось множество опасных тварей, облюбовавших эти спокойные места для обустройства своих логовищ. Ну а в Сторибруке дом Кипера тоже находился ближе всего к шахтам. Да и работал лишь Томас, а вот чем занимался отец, было не известно. Поэтому, быстро перекусив, шерифы направились проверять подозреваемых. Дверь им открыл Джо, оказавшийся хромающим на обе ноги престарелым мужчиной, который тут же поспешил разбудить сына. Томас объяснил, что работает ночным сторожем на конюшне, поэтому для него вполне нормально спать днём. Мужчины были удивлены визиту блюстителей порядка, но на вопросы отвечали охотно, и Томас даже на всякий случай потащил Эмму по всем комнатам, потом в подвал, а затем в сарай во дворе, стремясь развеять её подозрения. Дэвид в это время узнал от Джо, что тот не может работать из-за инвалидности. За время проживания в Зачарованном лесу ему множество раз приходилось вызволять из шахт всех, кто пытался там укрыться от властей или преследователей, а в итоге рисковал наткнуться на чудовищ. И вот однажды, разыскивая по приказу Короля одного никчёмного воришку, Джо угораздило набрести на огромную рыжую стрыгу, что слыла чудовищем кровожадным и жутко агрессивным. В сражении тварь приложила смотрителя головой о камень, и слава богам, что ему удалось поджечь её гриву, после чего она с диким воем умчалась вглубь подземелий. Ну а мужчина, кое-как добравшись до дома, понял, что нервы рук и ног повреждены. С того момента он и не может работать. Двадцать восемь лет в Сторибруке он выживал на одно лишь пособие по инвалидности. И когда после падения проклятия они с сыном воссоединились, жизнь, наконец, пошла на лад. А в Сторибрукские шахты они и не заглядывали, так как им это было без надобности. Выйдя от Киперов, Эмма решила всё-таки заехать на работу к Томасу и расспросить о нём. Но и это ничего не дало. Начальник конюшни был очень доволен юношей и даже отметил его доброту к лошадям. Посему шерифы снова вернулись в участок, продолжив строить догадки и проверять досье граждан. В шесть часов вечера Дэвид засобирался домой и уже на пороге оглянулся на Эмму, но, по её виду поняв, что разговор пока не состоится, грустно вздохнул и скрылся за дверью. Свон просидела на работе до семи. Затем отправилась ужинать к Бабушке. А после слишком плотного приёма пищи сочла удачей то, что до её нынешнего жилья был всего лишь один лестничный пролёт. Уже у двери в номер мобильник в её кармане коротко звякнул, оповещая о приходе смски. Посмотрев на имя отправителя, Эмма торопливо вошла, заперла дверь изнутри, скинула сапоги и плюхнулась на кровать. Снова посмотрев на экран и улыбнувшись тому, что сообщение от Реджины, девушка открыла его: «Добрый вечер, Эмма. Надеюсь, ты ещё не передумала насчёт нашей договорённости. Если это так, мы ждём тебя на ужин завтра в семь. Но если передумала, сообщи мне». Это было первое сообщение от Миллс в её телефоне, потому оно имело особую значимость для девушки. В нём чувствовались и решительность, и сомнения брюнетки, которые сразу захотелось развеять. На всякий случай перечитав сообщение ещё два раза, Эмма набрала ответ: «Привет, Реджина. Ждите завтра на ужин. Назвался груздем, полезай в кузов! :)» Ответ пришёл незамедлительно: «Это намёк на грибные блюда? Жульены уже были. А я предпочитаю разнообразие». Эмма: «Твои жульены — вот что такое настоящее волшебство. Уверена, что мне понравятся любые твои блюда». Реджина: «Благодарю. У тебя есть аллергия на что-нибудь?» Эмма: «Только на современную попсу». Реджина: «Прослежу, чтобы её не было в меню. После ужина могу показать свою обширную музыкальную коллекцию. У меня есть виниловые пластинки, а ещё светящийся в темноте электропроигрыватель». Эмма: «Как романтично». Через секунду после отправки сообщения, Свон с размаху шлёпнула себя ладонью по лицу. И быстро набрала: «Прости, я не то имела в виду». Блондинке казалось, что ответ не приходит целую вечность. Девушка перекатилась на живот и уткнулась лицом в постель. Она же знала, что их дружелюбные отношения ещё очень хрупки, и нужно обдумывать каждое слово! Тогда почему она так сглупила? Риторический вопрос прервал сигнал смс, и сердце Эммы, подскочив, заколотилось у неё в голове. Реджина: «Ничего, он и вправду создан для романтики. Спокойной ночи, Эмма». Эмма: «Добрых снов, Реджина». Свон села на кровати и принялась размышлять: «Ну вроде она не рассердилась. Это странно. Но в последнее время Миллс ведёт себя по-другому, и пора привыкать. А я что делаю? Это что был бессознательный флирт? Видимо, мать-природа забыла вложить в меня фильтр речи, который у других шёл в комплекте». Эмма печально вздохнула и откинулась на кровать. Её взгляд блуждал по потолку, но она не замечала ни его неровностей, ни трещинок, вообще ничего. Она снова думала о Реджине. Весь день размышления о мэре настойчиво пытались отвлечь шерифа от работы. Много раз она ловила себя за тем, что уже слишком долго, не моргая, пялится в лист, который давно прочла. Девушка резко одёргивала себя и вновь начинала заниматься делом. Но что за пытка — работать, когда в голове царят мысли о Королеве?! Кое-как продержавшись весь рабочий день, блондинка наконец могла вволю подумать о волновавших её вещах. Когда Эмма направлялась вчера вечером в дом Миллсов, она очень сомневалась в том, что действительно сможет откровенно рассказать Реджине, что с ней происходит. Тогда эта идея всё ещё казалась чем-то нереальным. А потом это случилось. И Свон сама не знала, почему вдруг стало так необходимо поведать этой женщине всю свою историю. И хоть крайне непривычно было разговаривать с Королевой вот так доверительно, но самое странное, что Эмме это понравилось. Ей и вправду стало легче. Она даже ощущала что-то вроде победы в поединке. Сейчас Спасительница осознала, что поверженным соперником в этом поединке было одиночество. Тем не менее, это была пока лишь одна победа во всём её внутреннем турнире. А, значит, это их соглашение о беседах — действительно полезная штука, так как эффект девушка чувствовала уже сейчас. Кроме того, вчера оказалось, что Реджина тоже чувствует их взаимопонимание! Наконец-то Эмма получила подтверждение, что это не её странная фантазия старательно клеит доказательства из ничего не значащих мелочей. Выяснилось, что всё это было правдой! Они действительно странным образом чувствовали друг друга. И было любопытно, что же это может означать. Но самым запоминающимся для Эммы в прошлом вечере стало ощущение на своих руках властной хватки мэра. Когда Спасительница осознала, что Миллс решительно тянет её на себя, совершенно неожиданная волна возбуждения захлестнула каждую клеточку организма девушки. Что в сочетании с повелительным голосом Королевы дало мощный разряд по телу и тут же испепелило всю ярость Свон. Эмма каким-то чудом смогла отстраниться от женщины только затем, чтобы не сползти на её колени. Но, спустя несколько секунд, брюнетка пересела на диван и снова оказалась так близко, что гостье стоило больших усилий вытащить себя из плена внезапного наваждения. Девушка даже сейчас не позволяла себе думать, что в тот момент желала Королеву. Она упорно пыталась найти этому другое объяснение. А в её голове метались мысли наподобие: «Нет, ну серьёзно?» и «Полнейшее безумие даже думать о таком!» Да, она, лишь взглянув на Миллс в день их первой встречи, поняла, что мать Генри обладает необычайной, величественной красотой. Да, ей всегда нравилось наблюдать за походкой и изящными движениями брюнетки. Да, вчера она поняла, что обнимать Реджину было совсем не так, как Мэри Маргарет, не так, как Руби, не так, как Генри. Это оказалось совсем иным. Объятия Королевы будто окутывали уютом, покоем, дарили состояние благоденствия, и их совсем не хотелось прекращать. Чувствовать своим телом эту женщину было восхитительно! «Но нет, нет, нет! Это непозволительные мысли! Как мне вообще в голову такое приходит? Абсурд какой-то! Срочно в душ и спать!»